Глава 14: «Высадка.»
Воздух на палубе гудел от нетерпения. Солнце, пробиваясь сквозь утреннюю морось, бросало блёклые блики на мокрые перила и возбуждённые лица.
— Остров! — прорезал гул голос кого-то из команды. — Суша! Там, за дымкой!
Тимофей стоял, прислонившись к леерам рядом с Серёгой, которому накануне велели держаться поблизости. Тот выглядел ошарашенным, но не отходил ни на шаг, сжимая свой рюкзак так, будто в нём была заключена вся его жизнь.
Ветров вышел вперёд, откашлялся, привлекая внимание.
—По порядку: кто желает — может отправиться на берег. Остальные — по своему усмотрению.
Раздались радостные возгласы, кто-то захлопал в ладоши, засуетился. Северин, опираясь на трость, прошёл мимо, бросив негромко, будто мимоходом:
—Шрам, Шумный, Палыч. Вы трое, — он кивнул в сторону трёх угрюмых фигур, стоящих в тени надстройки. — На корабле остаётесь. До приказа.
— С чего это вдруг? — буркнул Хандров.
— Не обсуждается, — отрезал Северин. — Распоряжение капитана. А капитан у нас, если вы забыли, Ветров.
— Ладно уж, — пробормотал Шумный. — Капитан…
— Что-то сказал?
—Ничего. Понял.
В это время Сомов подозвал Тимофея. Тот подошёл, стараясь скрыть волнение.
—Тимофей, — начал Сомов, глядя на него серьёзно, — ты пойдёшь с первой группой на остров.
—Хорошо, — просто сказал Тимофей.
—Но есть особое задание, — вмешался Ветров, понизив голос. — Слушай внимательно. Как только высадишься — отойди от всех. Сделай вид, что пошёл по своим делам. И наблюдай. Спрячься, не попадайся на глаза. Главное — без лишнего героизма.
—Всё понял, — кивнул Тимофей.
—Левин тоже согласен, — добавил Сомов. — Говорит, ты справишься.
Левин,стоявший чуть поодаль, молча кивнул, не отводя от мальчика изучающего взгляда.
—Береги себя, — повторил Ветров. — И будь осторожен.
Тимофей молча направился собирать рюкзак.
---
Запись Северина:
«Ветров дал мальчишке "особое поручение" — осмотреть берег. Я видел, как они шептались. Видел взгляд Левина. Они что-то затеяли. Я сделал вид, что согласился, — пусть идёт. Но ни единому их слову не верю.
Он не спросил, не засомневался. Просто сказал: "Хорошо". Ни тени страха. Ни дрожи. Это не бравада. Он знает. Понимает, что его используют как приманку или как глаза. И он согласился. Он умён. Холоден. Не по годам.
Если они решили играть в свои игры — пусть. Но мальчишка теперь в центре. Надо следить. И за ним, и за теми, кто его послал.»
---
Спуск шлюпок на воду сопровождался скрипом блоков и отрывистыми командами. Тимофей, уже с рюкзаком за плечами, ждал своей очереди у трапа.
Северин стоял чуть в стороне, опираясь на трость, и наблюдал за суетой. Его взгляд скользнул по Тимофею.
—Куда это ты собрался, Есенин? — спросил он ровным голосом, без повышения тона.
—Осмотрю берег, Дмитрий Андреевич, — спокойно ответил Тимофей, чуть прищурившись на солнце. — Обещаю, далеко не уйду.
—Смотри не заплутай, — сказал Северин, и в его глазах мелькнуло что-то, что можно было принять за намёк на одобрение или предостережение. — И вернись к отбою.
—Вернусь, — кивнул Тимофей и, не оборачиваясь, спустился в качающуюся шлюпку.
Северин проводил его долгим взглядом.
—Чёртёнок, — тихо пробормотал он себе под нос. — Всё видит. Всё понимает. И делает всё по-своему. Что ж, действуй. Посмотрим, что из этого выйдет.
---
Запись Северина:
«Он ушёл. Без колебаний. Это не слепое доверие к Ветрову. Это его личная миссия. Он идёт один, но чувствует себя частью чего-то большего. Так и должно быть.
Если он правда всё понял — значит, и остальные на корабле что-то подозревают. Шума пока не надо. Надо думать. Продумывать ходы, как на доске. Они сделали первый шаг. Теперь мой черёд.
Вернётся он или нет — покажет, чей план окажется крепче. Я почти надеюсь, что его.»
---
Остров. Лес.
Пройдя вглубь от шумного берега метров триста, Тимофей сделал то, что ему велели: свернул с тропы, затерялся среди деревьев и стал наблюдать.
Воздух здесь был густым, насыщенным запахами влажного мха, прелой хвои и далёкой, но ощутимой солью моря. Солнце пробивалось сквозь плотный полог листьев редкими косыми лучами, в которых танцевала пыль. Лес стоял тихий, настороженный, будто притаился и ждал.
Через некоторое время он заметил в отдалении группу своих попутчиков — грубоватых мужиков из команды «подсобных работ». Они о чём-то горячо спорили. Тимофей, затаив дыхание, подкрался поближе, укрывшись за толстым стволом старой ели.
Двое — тот, кого звали Артуром Кораблёвым, и ещё один, Тимур Гордеев — пытались что-то доказывать остальным, жестикулируя. Слышны были обрывки: «…зачем кровь?..», «…просто найдём и разделим, как договаривались…». В ответ на них обрушился поток брани и угроз. Клык Меринов грубо толкнул Артура, тот споткнулся о корень. Бык Морганов с рыком набросился на Тимура, но тот, коренастый и крепкий, не отступил, а, наоборот, шагнул вперёд, заслонив собой Артура.
— Не трожь его, Слав! — прозвучал низкий, твёрдый голос Тимура. — Он правду говорит. Зачем нам лишние проблемы?
— Ты чего, умный что ли?! — взвыл Бык. — Самый умный тут, да?!
Дело стремительно катилось к драке. Лысый Сотников сомкнул кольцо, глаза его блестели предвкушением. В этот момент из-за деревьев, неспешно постукивая тростью, вышел Северин. Он не кричал. Он даже не ускорил шаг. Но его появление мгновенно остудило пыл.
— Разошлись, — прозвучало спокойно, но с такой железной интонацией, что даже Бык замер. — Или я сейчас разберусь с вами по-своему. По одному.
Наступила гробовая тишина. Северин прошёл между ними, будто между мебелью, и остановился, окинув всех ледяным взглядом.
— Вы здесь для дела. А не для разборок. Артур, Тимур — отойдите. Остальные — на свои места. Следующий, кто поднимет руку на своего, будет иметь дело со мной. Всё ясно?
Никто не пикнул. Все, потупившись, начали расходиться. Тимур, всё ещё напряжённый, кивнул Северину и, поддержав под локоть побледневшего Артура, увёл его в сторону.
Тимофей видел, как Северин ещё мгновение постоял, наблюдая за расходящимися фигурами, а потом, без тени эмоций, повернулся и так же неспешно скрылся в чаще в другом направлении.
Интересного он для себя ничего не увидел — обычная грызня в стае, быстро пресёкшаяся волей вожака. То, что он и ожидал. Не желая быть обнаруженным, он бесшумно отполз назад и исчез в чаще, решив углубиться дальше в лес.
Он шёл, уже не особо следя за тропой, прислушиваясь к странным шорохам и присматриваясь к необычным следам на земле. Лес вокруг становился всё тише, гуще, словно поглощал все звуки с берега.
— О, путник в тенях лесных, что ищешь ты в дебрях сиих? — раздался вдруг голос прямо рядом, такой неожиданный, что Тимофей вздрогнул всем телом.
Из-за зарослей папоротника, будто вырастая из самой тени, вышел мужчина. Худощавый, в потрёпанной, когда-то армейской телогрейке. Волосы цвета выгоревшего дерева падали беспорядочными прядями на лоб. В серо-голубых глазах, подёрнутых пеленой усталости и потерянности, не было безумия — лишь глубокая, застарелая тоска и какая-то детская незащищённость. На шее болталось нелепое украшение — обмотанная проволокой и нитками ракушка.
— Кто вы? — выдохнул Тимофей, инстинктивно сжимая в кармане рукоять складного ножа.
— Артём… Белкин, — ответил мужчина, и его голос прозвучал тихо, хрипловато, будто давно не использовался для нормальной речи. — Меня… Артистом звали. Когда-то был с теми, кто теперь шепчется в темноте. Но они ушли. Оставили.
Он опустил взгляд, потом снова поднял его на Тимофея. На его губах дрогнула слабая, почти беспомощная улыбка.
—Бросили. Сказали — раз такой умный, сам ищи своё сокровище. А я… я и не расстроился. Здесь тихо. Звёзды по ночам… свои. Только они иногда возвращаются. Приходится прятаться. Шепчутся громко, а сердца не слышат.
Тимофей молчал, не зная, что сказать этому странному человеку.
—Вы тут… один живёте? — наконец спросил он.
— Один, — кивнул Белкин. — Но не совсем одиноко. Со мной… мои герои. Книги, что помню наизусть. И память. Память — она ведь как пудовые гири. Не бросит. Сам решай — друг она тебе или самый строгий надзиратель.
Он говорил обрывочно, цитатами, но каждое слово ложилось точно, с горькой трезвостью и тоской. Тимофей почувствовал, что опасности от этого человека нет. Он медленно разжал пальцы, отпуская нож. Перед ним был не враг, а изгой, в глазах которого, под слоем отчаяния, ещё теплилась упрямая искра — желание выжить и, может быть, помочь.
— Пойдём, — вдруг предложил Белкин, и в его хрипловатом голосе пробилась слабая, но тёплая нота. — Я покажу, где я… обосновался. У меня даже вода есть. Настоящий, — он увидел вопрос во взгляде мальчика и пояснил с той же усталой улыбкой: — С кораблей иногда ящики прибивает. Со «спасённым» провиантом. Иногда везёт.
Тимофей, после секунды раздумий, кивнул. Этот странный Артист, брошенный своими же, мог быть не просто сумасшедшим отшельником. Он мог оказаться ключом. К разгадке тайн острова, экспедиции и того, что на самом деле ищут все эти люди с «Северного Полюса».
---