Глава 2: «Человек на скамейке»
Весна пришла медленно. Асфальт во дворе школы был мокрым, подтаявший снег скучался в грязные комки по краям. Ветер носил старые фантики и куски бумаги, как маленькие кораблики в уличных потоках. Тимофей снова сидел один — на верхнем этаже школы, у окна, где, если прищуриться, можно было разглядеть дальнюю автобусную остановку и пустырь за ней.
Он не спешил домой. Не хотел. Дома была тишина, усталость матери и ворчание отчима. Поэтому он взял в библиотеке старую книгу про море и сел на холодную бетонную скамейку во дворе школы, прямо у старой берёзы. Это был «Остров сокровищ». Он читал её уже не в первый раз — знал почти наизусть. Но каждый раз открывал её заново: то как фильм вспоминался, то как кадры из мультфильма, которые он любил пересматривать. Иногда Тимофей даже брал книгу с собой в школу — просто так, для настроения.
Цой в наушниках шептал: «Следи за собой, будь осторожен…»
И тут он его заметил. На другой скамейке, чуть поодаль, сидел человек. Пальто у него было рваное, одна штанина зашита грубыми нитками, а в руках — не то свёрток, не то старая сумка. Лицо красное от ветра, губы потрескались, глаза бегали.
— Эй, парень, — хрипловато окликнул он. — Слышь, не поможешь старому человеку?
Тимофей не ответил. Он прищурился и продолжал читать, будто не услышал. Сначала — осторожность. Он не разговаривал с незнакомцами.
— Не бойся, я не буйный, — усмехнулся тот. — Просто… пакет донести бы. А то пояс болит. Старый я уже.
Тимофей перевёл взгляд. Молчал.
— Там недалеко. Вон до той подстанции, — махнул рукой.
Он всё ещё не доверял. Но в этом человеке было что-то неопасное. Жалкое. Взгляд у него был — как у тех, кто когда-то мечтал, но давно уже всё потерял. Тимофей встал, подошёл.
— Хорошо, — тихо сказал он. — Только быстро.
Мужчина усмехнулся. — Благодарю. Ты, видно, парень не дурак… Тимофей Есенин, да?
Тимофей вздрогнул. Не ожидал. — А ты откуда знаешь?
— Да так, — пожал плечами. — Слышал от кого-то. Люди тут про тебя говорят. Мол, ходишь, как тень. Рисуешь. Не общаешься. Умный.
Он пошёл рядом, хромая. Свёрток был тяжёлый. Тимофей нёс его молча, напряжённо слушая каждое слово.
— Знаешь, а я тоже когда-то был такой, — говорил мужчина. — Молчун. Только потом… потом жизнь вынудила говорить. Громко. Кулаками.
— Тебя как зовут? — тихо спросил Тимофей.
— Игнат, — кивнул тот. — Но друзья звали Питоном. Правда, друзей-то почти не осталось.
Они дошли до подстанции. Игнат забрал свёрток и засунул его внутрь старой коробки у стены. — Спасибо, парень. Умеешь слушать — редкость сейчас.
Тимофей уже хотел уйти, но Игнат наклонился ближе. — Скажи, тебе когда-нибудь хотелось сбежать?
— Куда?
— Туда, где всё по-настоящему. Где золото в земле, а правда на штыках. Где можно найти своё место, если не боишься.
Тимофей посмотрел на него. — Ты пират?
Игнат усмехнулся. — Может быть. А может, просто старый дурак.
И добавил почти шёпотом: — Если тебе интересно, заходи завтра. Только никому не говори. На крыше клуба. Там поговорим.
Вечером Тимофей шёл домой медленно. Пакет с книгами бил по ноге, в ушах снова играл Цой — но он его не слышал. Мелодия шла фоном. Мысли — вперёд. Он всё время вспоминал голос Игната, его странные слова и то, как он сказал по имени и фамилии.
Откуда он знает? Кто он? Что за свёрток? И почему именно на крыше клуба?
В подъезде пахло пылью и железом. Лампочка на четвёртом этаже мигала. Тимофей открыл дверь своим ключом. В квартире — тишина. В комнате Маруси играло радио, а из кухни доносился звук кипящего чайника. Мать вернулась недавно — по её халату и усталому взгляду было видно, что она выжата до нитки.
— Тимоша, ты где был? — спросила она, выключая плиту и разливая суп по тарелкам.
— В школе. Потом читал, — тихо ответил он, снимая куртку.
— Опять где-то на улице сидел? Замёрз же, — она подошла, поправила ему ворот. — Я волнуюсь, ты же знаешь. Хоть бы записку оставил.
Он пожал плечами и сел за стол.
— Я недалеко был, — пробормотал он. — Просто… хотелось подумать.
Мать мягко потрепала его по плечу и села рядом.
— Ну смотри у меня, философ. Кушай, а то остынет.
Из комнаты выглянула Маруся — в пижаме с зайцами и с книжкой в руках.
— Тимоша, а ты мне почитаешь потом? — спросила она с надеждой.
— Почитаю, — кивнул он и попытался улыбнуться.
Когда вернулся Григорий, сразу стал громко снимать ботинки, ворчать о дежурстве.
— И снова ты в наушниках, — буркнул он с порога. — Выключи. Мать говорит — не помогает, не звонит. А ты чего молчишь, Тимофей?
Тимофей молча снял наушники, доел суп и ушёл в комнату. Закрыл за собой дверь, достал из рюкзака книгу «Остров сокровищ» — ту самую, с потрёпанной обложкой и закладкой из фантика от жвачки Turbo.
Он разложил её на кровати рядом с шахматами. Взял в руки ферзя, повертел. Словно тот мог дать ответ.
«Туда, где всё по-настоящему…»
Тимофей шепнул, глядя в потолок. Он уже знал, что завтра пойдёт на крышу клуба.
______________________________________
Из записи Северина. Стр. 19, весна:
Есенин Т.Г. в последние дни замкнут не просто по привычке — словно выжидает. Отмечаю, что он поздно возвращается, бывает напряжён, но скрывает.
На одном из уроков сегодня явно не слушал — смотрел в окно. После урока остался в классе и спросил, есть ли что-то о морских путешествиях «настоящих, без выдумки».
Предположительно — что-то узнал.
Либо в школе, либо вне.
Охота за смыслом, или за приключением?
______________________________________