...И Чести больше нет...

Много мексиканских солдат было окружено и попало в плен. Этих пленников в стране, переименованной в Империю Всеобщего Счастья и Удовольствий, назвали «добровольно принявшими путь наслаждения». Разумеется, большинство из них были взяты насильно. Почти никто из мексиканцев не желал переходить к жестокому врагу, под лоно Топ-Чупы. Многие пленники кончали с собой, зная, что они – позор своей страны!

Несколько тысяч мексиканцев попали в лапы гедонистской империи, в столицу которой их привезли измотанных и больных невесть чем.

Кроме того, во все концы империи потянулись миллионы беженцев из Латинской Америки, Ближнего Востока, Африки и Индии. Они все словно бы мстили Гедоимперии за то, что она на Ближнем Востоке и в Индии поддерживала террористов и бомбила Балканы, угрожая вторжением, подобным мексиканскому – и теперь там везде часть стран насильно стала союзницами империи, а кто не с ней – тот бедный из-за грабежей, разбоев и «карательных» походов мехов. Часть стран была благосклонна к империи и собиралась войти в её состав.

О болезнях в государстве наслаждений давно забыли. Мехи и уилчиры неустанно следили за здоровьем хозяев-людей. Никто не то что не принимал лекарств и не использовал средств ухода и гигиены, но даже не мылся, ведь везде и так было идеально чисто, а на телесные запахи никто внимания не обращал. Все всегда были здоровы и чисты. Но теперь всё изменилось...

Сначала в столице, потом на окраинах американской части Гедоимперии, а позже и за океанами распространилась страшная болезнь, заразившая в первые дни десятки тысяч человек. Вот, как описывало своё состояние Кюжи Жунье из Парижа:

«Не могу. Постоянно ломит капушку [голову]. Шары пофлайаутли [повылетали]. Всего пресует, мутит, трухает, долбачит – так душно, что дупец!»

Гарау Рэбэ из Марбурга, Германия:

«Так брейкит и пэйнит [ломит и болит], что дупарики! Нихума не эйблю. Бёрнит огнём. Айсы [глаза] нихума не зурчат. Брэзить [дышать] даже жопово. Задóхаюсь. Сяс прост пок, и бошка отфлайит!»

Айнги Рок из Лидса, Великобритания:

«Хлюпится из бэга [носа] какая-то грин-берня [зелёная ерунда]. Блад хущит из жрачкоприёмника [Кровь льёт изо рта]. Это такой пуссент! Тэйст не филю [Вкус не чувствую]. Жракать не могу: тейста ноу! А ещё и смелю дупово [плохо пахну], хотя никогда не...»

По всей Империи были сотни тысяч, миллионы таких жалоб в первые же дни. Уже известные нам Ди и О скончались меньше, чем через сутки после начала заражения.

Но это было не всё. Надеясь ослабить экономики стран Латинской Америки, флот гедонистов блокировал торговые порты, и наслаждающиеся сами себя наказали, лишившись поставок пищевых порошков, производимых в Мексике, на Карибских островах, в Бразилии, Колумбии, Чили и Аргентине: именно там имперские производители держали свои заводы: в Латинской Америке дешёвая рабочая сила. Лишилась империя и некоторых других видов сырья, без которых невозможно производство одежды и товаров первой необходимости. Да, империя имела производства в Африке, в Индии, в Средней Азии и на Ближнем Востоке, которые, по-прежнему, считала своими колониями и давила на них, но этого было мало для страны, привыкшей жить на широкую ногу! В считанные недели выросли цены, началась нехватка всего самого необходимого, не говоря уже о товарах роскоши. Империя истерила. Вчерашние евшие от пуза, покупавшие изобилия товаров на сотни миллионов долларов каждый, получавшие деньги от государства и его крупных компаний «за наслаждения» и стремившиеся ко всемирной славе гедонисты вдруг стали массово преждевременно умирать, голодать и плакать от скуки, безысходности и голода. Житель канадского Квебека Миро Мурю:

«Утром – тонкий ломтик хлеба с фасолью, кружку молока, чаще – воды... и всё. На пустое белли плэжить как-то лень. Раньше порошки для сыров стоили по сто тысяч, теперь – по пятьсот; порошки для колбас – по восемьдесят, теперь – по шестьсот. Порошки для соусов были двести, стали по миллиону! Вы серьёзно? Пропало много вкусов: индейка бурбонне, лебрювильский пашот, страссбургский пренвюрст, пачиньятта, рюпинэ по-голландски, клэ а-ля локу... Государство меньше платит за наслаждение из-за войны. Приходится просто сказать себе «нет» - и всё!»

И так везде. Всюду. В каждом уголке. Голод, болезни. Империя тонула, словно глупый ребёнок, который когда-то отказался учиться плавать и выбор которого все поддержали, отнеслись толерантно. И всё же, это был выбор этого ребёнка: поставить себя однажды в ситуацию, когда должен себя спасти, но быть не в силах это сделать...

С этого тонущего корабля пытались бежать Германия, Франция и ещё пара частей Империи после речи политика Роби Кори:

- Страны должны быть свободны, - говорило оно, - должны быть свободны регионы, в которых должен быть свой лидер – не одна Америка. Страны и регионы должны сами решать, как им жить и иметь свои сферы влияния.

За это лицо было обвинено в «дискредитации общественных ценностей» и было вынуждено добровольно воспользоваться правом самоумерщвления («селфгоуофф») с легальной формулировкой «не удовлетворено количеством и качеством предоставляемых удовольствий». Подобное происходило и с другими, кто выступал за «вариативность мироустройства». Большая часть же провинций: Корея, Япония, Канада и не только и не думали отворачиваться от Америки, «краша [любя] её лишь больше и хопясь на светлое будущее тугэт с ней», как писали на одном из экранов. Никто не убежит от системы!

Одни станции высокотехнологичного государственного климат-контроля не выходили из строя. Но кому нужен тёплый климат, если есть нечего и кругом бардак? Да и кто знает, будут ли эти установки служить завтра?

Что же до Латинской Америки и Китая, извечного врага гедонистов и закадычного друга латиносов, они, наоборот, зажили сытнее и лучше. Так писал Азамат на счёт этого: «Мы, действительно, зажили лучше: мои девочки поправились, стали каждый месяц делать маникюр и педикюр, стричься красиво и больше покупать того, что хочется: красивые платья, милые записные книжки, ручки, игрушки и не только. Доходы от их BaiLiang- и Perro-страниц с кулинарией и поэзией выросли вдвое. То же самое пишут фанаты Каримы из Латинской Америки. Они пишут и о том, что стали больше заниматься спортом и образованием. Могут больше себе позволить – что им блокада? Их друзья, родственники, как они пишут, тоже стали жить и чувствовать себя лучше. И это не два-три человека пишут. Миллионы. Кто-то пишет, что стало не лучше, но и хуже не стало. И слава Аллаху!»

Подобные записи и просто сказанные вслух слова часто появлялись и в Китае. Как в новостях правительства, так и среди простых людей, беседующих на улицах.

Латинская Америка, а особенно – Мексика, крепла, готовясь дать отпор врагу...

Глава 13. "Не до всего этого..."

В ответ на все эти кризисы Великое Правительство Империи приняло "чрезвычайные меры", как их назвал(о) один из имперских депутатов:

1) Ещё больше повысили "нормы наслаждения": на пятьдесят процентов (первоначально планировалось вдвое, но решили, что это будет "ущемлением прав наслаждающихся");

2) Нормы производства новых людей были увеличены с пятидесяти тысяч до пятисот тысяч в год, мехов - до миллиона;

3) Промышленные мощности Европы, несмотря на бессилие той, были перенесены в центр - в Америку, где правительство гарантировало компаниям "новый виток в процветании" - брэндню райз-ап в соар-апе. В саму Европу потянулись мощности и ресурсы с колонизированных планет и стран Африки. Там везде тоже начались кризисы и сопротивление поборам.

4) Чтобы "сэкономить на гражданах", правительство полностью закрыло фабрики одежды, а саму одежду объявило "пережитком прошлого" - теперь все ходили голыми.

5) Для экономии на производстве карточек и ключей, кражи которых в последнее время участились из-за беженцев, правительство стало вживлять в руки наслаждающихся незаметные крошечные носители-нáносы, содержащие всё то, что было в карточках - все данные о наслаждающихся, позволяющие им попасть в то или иное здание. Приложил руку к экрану - проходи! Такие устройства имели связь с мозгом и кавай-фейсиками. Проще следить за уровнем счастья, отслеживать несчастных. Эта идея уже давно могла осуществиться - лет пятьсот, если не больше, назад. Но куда деть бюрократическую машину и взятки? Теперь же это всё делалось "в срочном порядке", хоть и "добровольно", как всегда.

6) Были повышены "Стандарты контроля за климатом": средняя температура в империи была повышена до плюс сорока по шкале Цельсия (сто четыре по Фраренгейту).

7) Как и производство "таблеток для души", вроде "Calm Chick" - теперь государству стало выгодно, чтобы люди были на нервах: вместо пищи у них теперь были таблетки. Эти таблетки успокаивали настолько и вызывали такое наслаждение, что люди забывались после одной и начинали видеть улыбающиеся личики, яркие кружочки, разноцветных бабочек и не только. Ничего уже не нужно было: люди наслаждались своими видениями, забывали о всяких болезнях и поднимали уровень Всеобщего Счастья, лёжа в кроватях, в тёплых домах, никуда не выходя. Таблетки им привозили мехи на дом. Конечно, покупка этих таблеток - дело добровольное. Но спрос на них так и так был велик! Ведь их действия хватало на час, а потом нужно было ещё принимать. Так, в день и уходило по полпачки, ведь люди жаждили счастья и наслаждений... Доходы правительства выросли в шестьсот шестьдесят шесть раз! Таблетки - богатство Империи!

Информационные средства, по приказу Великого Правительства, начали распространять новости: Империя процветает - латиносам конец; "мудрые" депутаты Империи и их повелительница ставят на место "тупых латиносовских политиков". На экранах по всей Империи стали появляться вайдоны с названиями, вроде: "Даёшь рост населения!", "Новые мехи - новые возможности", "Мексика без пармезана", "Аргентина, давай зубы на полку!", "Уругвайцы: без штанов, но гордые", "Перуанцы: Ай, ладно, подотрёмся рукой!", "Разнообразию позавидовать: латишки глаза вырывают". Начали появляться статьи с такими названиями, как: "Топ-Чупа вновь поставило весь мир на место: в ВОГ у латиносов истерия", "Он уже и не знает, где он: Мексика, на свалку президента!", "Администрация мекса в истерике" - тут тебе и про плохих политиков, и про душевное здоровье президента Мексики... И это были не единственные выпуски подобного рода. Далеко не единственные.

За исполнением всего этого неустанно следили "кавай-фэйсики" "императрицы Кэтрин", которых теперь стало ещё больше: почти девяносто процентов от всех экранов Империи. Они видели всё. Абсолютно всё. Теперь никто не должен был отчитываться перед ними - всё было видно: кто и как исполняет свой главный долг - "джоит и катчит" [наслаждается и прославляется].

Но, тем не менее, золотой век Империи медленно махал рукой, говоря: "Прощай!" И делал медленные, но смелые шаги в сторону от неё...

Между тем, на фронт стало поступать всё больше мехов. Именно для этого их выпускал больше, чем людей. А всё потому что мексиканцы нашли метод борьбы с мехами и боевыми машинами врага. Совершенно случайно!

Одна мексиканка по имени Франсиска Робина столкнулась в родном Монтеррее с вражеской машиной, излучающей солнечную энергию, охраняемой мехами-чинителями.

- Вот, гады, а... - буркнула Франсиска. - На, сука! Подавись! - воскликнула она и со злости швырнула в эту группу блинчик, который жевала по пути на работу, да так метко швырнула, что попала в стекло машины. Блинчик помешал бортовому экрану вести агрегат дальше: экран не понимал, что происходило, не видел дороги. Машина встала. Мехи в смятении бросились разбираться, в чём дело. Франсиска же просто пошла другой дорогой.

Прийдя на работу, в магазин, где она продавала разные товары для дома, Франсиска встретила неожиданное ликование со стороны коллег.

- Ну, Франсиска, поздравлям! Так кулово ты его отделала!

- Кого, Филиппа? - удивлялась та.

- Уже все знают, кого, не скромничай: машину!

Девушки показали коллеге новости под заголовком: "Средство от гедонистов: как продавщица мехов одолела".

- Вот это да! - удивилась Франсиска, прочитав статью. - Я не знала, что они обычных блинчиков боятся.

- Да ты ему стекло заляпала жирным блином - вот он и встал, как столб.

- Ну всё, Кристина, - засмеялась Франсиска, - значит, после работы идём печь блинчики и отсылать ребятам, которые сражаются за родину.

Эта весть быстро разнеслась по всей Мексике. Вся страна стала готовить еду. Не чтобы есть, но чтобы воевать. Саму Франсиску президент Моарес поздравил по фарсаунду лично, а в столице простой продавщице товаров для дома поставили памятник, объявив национальным героем и выслав её семье два миллиарда песо. Их они с мужем решили потратить на закупку продуктов и производство "боеприпасов". Оба оставили прежние работы и занялись "боевой едой", к чему вскоре подключилась вся страна.

Было замечено, что у машин гедонистов есть "слепая зона", нужная для того, чтобы они сами себя не снесли ураганом или вулканическими бомбами. Её радиус - миля.

Специально обученные отряды, число которых постоянно росло, выбираясь из зоны поражения, что было крайне трудно, подбегали вплотную к машинам и механикам, закидывали их едой и убегали, оставляя никому не нужные железяки на произвол судьбы. Чаще всего потом их разбирали на металлолом, чтобы соорудить метательные машины для еды, поражающих врагов с расстояния полумили.

Но до "слепой зоны" надо было ещё добраться. Тысячи мексиканских солдат и ополченцев всё равно гибли от рук интервентов.

Тем не менее, за несколько недель армия врага потеряла до сорока процентов техники. Кто бы её отмывал? Мехи не соображают, люди "наслаждаются жизнью".

Находились даже смельчаки, на лодках и кораблях выплывавшие в море и стрелявшие по судам врага из пистолетов, заряженных соусами, цветными лимонадами и даже виски. Нет кораблей - нет бомбардировок с моря и с воздуха, ибо боевые флай-кары взлетали именно с кораблей

Враг продвигался. Но потери были настолько большими, что гедонистское правительство приняло решение брать на войну мехов, обслуживающих наслаждающихся. Замороженных мехов, у которых хозяева умерли от новых болезней, тоже забрали на фронт. Но пока их было мало, и императрица на заседании Великого Правительства в Алмазном Дворце приказала:

- Так, чики мои. Надо мехов, поэтому гоу, ну... например, заколлим [назовём] это Канцелярия Очищения. Кип сик [Храните в тайне] её. Пиплы зафандуют [узнают] - нам кунда! Готите? Меньше ртов, оги?

- Е, - ответил(о) один из имперских депутатов Джен Дэй. - Я зафайню это.

- Забрейкись! [Удачи!]

Производство людей приостановили на неопределённый срок: хватало проблем с мигрантами, районы которых стали посещать мехи с молниевыми пистолетами и стрелять по скоплениям людей, разрушать их дома. Наслаждающихся тоже не щадили: мехи, отвечающие за работу увеселительных учреждений, когда гедонисты посещали эти отсеки трэй-центров, вручали им, как они называли, "фани-порошки, чтобы чиковее было джоить", которые на деле были обычным цианистым калием. Люди умирали, и мехи их просто испепеляли их молниевыми пистолетами, которые им тайно раздавали агенты Великого Правительства.

Как итог, только от одних таких тайных операций еженедельно по всей Империи гибли от ста до трёхсот тысяч человек, не говоря уже о том, что болезни и голод, охватившие "Империю трёх континентов" после начала вторжения в Мексику и блокады портов, еженедельно уносили столько же жизней. Зато сколько мехов освободилось для войны с Латинской Америкой! Какая огромная и сильная армия будет брать Мехико, к которому основные силы уже на подступах!..

Как говорил один из имперских депутатов, "Самый лучший солдат - это тот, который жаждет мести в бою. Мехи захотят отомстить за своих хозяев. Они будут ненавидеть латиносов и других понаехавших..." Да! А всё потому, что вину за убийства людей Великое Правительство переложило в прессе на мигрантов после того, как некий Халид аль-Закир убил гедониста по имени Дрю Дэри. Убил один одного - в прессе было объявлено о массовых убийствах беженцами наслаждающихся, отчего гедонисты, услышав эти новости, перестали выходить из своих жилищ, начали сидеть сутками в них и стали всегда заказывать на дом все развлечения и товары. Завербованные мехи-доставщики убивали людей в их же жилищах, сообщая потом правительству, например, следующее:

"В собственном доме плэж-лицо Дэ Рионэ было жестоко убито колумбийским беженцем по имени Рикардо Мадина при помощи молниевого пистолета. Злоумышленник сначала пробил молнией дверь в дом, а затем испепелил само плэж-лицо".

Названных "убийц" вычисляли и выдавали правительствам стран, откуда те бежали.

***

В это время в Китае Карима, переписываясь с своими мексиканскими фанатами, узнала об их хитрых военных трюках с едой. "Хотели и вовсе перейти на яйца, - писал один из фоловер, - но они очень хрупкие. Трудно перевозить. Поэтому продолжаем кидаться вкусностями))". Карима написала в ответ: "Ждите. Будут вам и пирожки, и блинчики, и булочки с кремом... и всё, что хотите. Люблю вас, мои хорошие❤️".

Хуанита рассказала всё кузенам о военных трюках мексиканцев. И Алин, и Азамат долго смеялись: как, оказывается, просто одолеть гедонистов!

- Но всё равно, - сказала Карима, - им ещё надо подобраться поближе: в слепую зону, прицелиться... а это, поверьте, непросто. Много солдатиков уже погибло. Пушки тоже у них стреляют не так далеко, как хотелось бы. Ну, это не моя тема. Я девочка.

- Ты у нас по кухне главный специалист. Командуй, капитан Карима, - засмеялась Алин.

- Надо что-то жирненькое. Чтоб к стёклам машин прилипала, пятна оставляла...

- Девочки, а обычные чуду? Нет? Наши-то? - несмело предложил Азамат.

- Да, - оживилась Карима, - и ещё будем им масло растопленное слать. Намажут пожирнее - как зарядят!

- Карима, мы всегда знали, что ты гений. Да, Алин?

- Да, - улыбнулась вечно угрюмая даргинка.

- Кстати, за это платят. Сто тысяч песо за килограмм еды.

- Карима, а в юанях это сколько?

- Не знаю, Азик. Думаю, неплохо.

- Кто чем займётся? - спросила Алин.

- Я забью своих баранов и коз на мясо. Будем печь с ними чуду. Мясо жирное. Знаете, какие пятна будут на стёклах, ух! Я присоединюсь к вам.

На том и порешали: Азамат забил скот и стал жарить чуду с младшей сестрёнкой. Алин купила большую партию масла и стала растапливать.

- Вот так и боремся, - смеялся Азамат, - а ведь я ещё могу саблею-то помахать!

- Это современная война, удалой джигит, - засмеялась Карима, - извини...

- Да ладно, - махнул рукой Азамат, - мне и жарить пирожки с тобой нравится, солнышко.

Брат с сестрой весело облизались. С каким удовольствием смотрела Алин на эти братско-сестринские нежности!

По вечерам Алин пробовала перо: расслаблялась над своим первым литературным шедевром "Игрушка". Об этом она написала в дневнике: "Кто-то борется за демократию и свободное общество, кто-то за традиционные ценности и классические методы воспитания, но многие из них не понимают, что части людей просто не до всего этого, ведь они банально не могут позволить себе покушать или одеться. Что уж там до следования классическим методам воспитания или принципам равного справедливого общества? А между тем, благополучие и комфорт этих идеологов держится на плечах таких трудяг и бойцов, как наш Азамат..."