Глава 10. Страсти Каримы
По инициативе Каримы семья тайно поселилась в Китае, откуда в дальнейшем планировали перебраться в Индию, Потом – в Персию, а оттуда – в родимое Казикумухское ханство¹. Пока решили пожить в Китае, где весьма понравилось Кариме. «Эти сакуры, эти чудесные добрые щедрые люди, этот сказочный язык... - вот, что нужно для полного счастья! Да и зрителей и слушателей здесь побольше, чем в Мексике. Здорово!» - писала Карима в дневнике.
В то утро семья, как обычно, проснулась в своём китайском домике, когда-то заброшенном, но теперь снова сияющем и полном жизни и счастья.
- Опять Карима блинчиков напекла, - сказал Азамат, - запах-то какой...
Алин только улыбнулась. Азамат лизнул Алин щёку, и они пошли.
На кухне Карима, с заплетённой бульбочкой, в розовом домашнем халате, уже накрыла на стол и от души пела весёлую песенку. Увидев родню, она радостно радостно воскликнула:
- А, проснулись, мои хорошие! А я уже тут завтрак нам приготовила. Вот: блинчики с медком да чайку, - после этих слов она расставила руки для объятий.
- Умничка ты наша... - восхищался Азамат, и все трое с удовольствием обнялись, брат и кузина облизали Кариме щёки.
- Садитесь, мои хорошие.
Все трое сели. Стали брать блины с общей тарелки, есть с мёдом и класть назад. Карима это считала проявлением сплочённости, коллективизма и любви. Она писала в дневнике: «Вот эта идиотская привычка: всё со своей тарелки, нельзя из общей – это из разобщённого гниющего Запада. Эта разобщённость их и погубит».
- Можно, например, ещё ягодки или яблоки положить, - говорила Алин, - или джем, сметану...
- Ой, можно и без этого изыска, - отмахнулась Карима, - и так ведь вкусно.
- А что для тебя не-изыски? – спросила Алин, слышавшая эту фразу от Каримы раз сто.
- Хлеб, суп с картошкой, отворная картошечка, рыбка жареная...
- Поняла.
- Будешь со мной сегодня готовить и делать вайдон?
- Она мне говорила, утром хотела покупаться сходить. Хочешь с ней?
Алин как-то испуганно посмотрел на кузена после его слов, будто не хотела, чтобы он это сказал.
Глаза Каримы забегали туда-сюда, и она несмело ответила:
- Эм... да. Только давай просто на надувнушках повесим. Сегодня нам столько делать. Устанем после плавания ведь. Да и вообще, это мило...
- Карима, - заговорил Азамат, - ничего нет стыдного в том, что Алин умеет плавать, а ты нет. Пусть плавает, как хочет. Ты не представляешь, как мне противно было слушать в трущобах Чикаго, как девушку гнобили родственники за неумение плавать: «вот, мол, будешь тонуть, никто тебя не спасёт; ты, вот, читаешь целыми днями, а в воду плюх – и как тебе помогут твои книжонки?» Фу!
- Я хотела, чтобы Алин со мной волнушки половила, - продолжила она почти детским голоском, сделав бровки домиком, - это так приятно... животику хорошо...
- Ладно, половим волны, - кивнула Алин.
- Ура! – обрадовалась Карима. – А потом сделаем вайдончик, да?
- Да, конечно, моя радость.
- Ты точно не против? – спросил Азамат кузину.
- А чего бы она была против? – удивилась Карима. – Что мы, не семья что ли?
- Ну вот, - улыбнулся Азамат, - и накупаетесь, и вайдонов наделаетесь.
От радости Карима, как маленькая девчонка, захлопола в крохотные ладошки и запела:
Мои солнышки со мной –
И всё будет хорошо.
Светит ярко лучик мой...
- О чём вайдон делать будете? – спросил Азамат, но Карима увлеклась песенкой и не ответила. Он переспросил.
- Мы кулинарить будем, Азик.
- Что готовить будете?
- Картошечку с мяском. Ммм... - Карима закрыла глазки и погладила по кругу животик.
После завтрака Азамат отправился по делам, а кузины пошли в бассейн.
В тот день в бассейне было многолюдно. Там и сям и просто так, и на флотсах плавали местные. Карима и Алин пришли с «дельфином» и «единорогом». Волны в воде были чудесные: их создавал умный бассейн.
- Ух ты, как здорово! – восхищалась, осматриваясь кругом, Карима.
- Ага, - кивнула Алин, - раздеваемся.
Разделись.
- Как-то неловко, Алин. Боязно. Стоим тут голые...
- Да брось, тут можно, - махнула Алин рукой.
- И ты не стесняешься?
- Кого? Тебя что ли?
И вдруг Карима так радостно:
- Ах! Ой, какая уточка! Хочу! Хочу! Хочу! – взяла кошелёк и пошла к ларьку с флотсами.
Алин вздохнула и залезла в воду. Не успела она поплыть, как услышала писк Каримы:
- Водичка! Я иду к тебе!
Потом – плюх и шум брызг, звонкий смех Каримы. Она плыла на надувнушке, брызгала и светилась от счастья. Потом остановилась и, решив отдышаться, стала ловить волны. К ней подплыла Алин.
- Алин, смотри, какую я уточку миленькую купила! – пискнула Карима и поцеловала свой флотс.
- Очень, - ответила Алин.
- А ты чё «дельфинчика» или «единорожку» не взяла?
- Ой, забыла! – выкрутилась Алин. – Сейчас!
- Да ладно, прыгай в мой. Хватайся за мой животик.
Алин нехотя залезла во флотс и обняла мягкий потолстевший живот кузины.
- Вот, видишь, как хорошо, - улыбалась та.
Волны бассейна то поднимали, то опускали их. И Кариме это нравилось. Она громко от души запела:
Опасен наш путь – но плывём к своей цели.
Наш экипаж смелый, вперёд экипаж!
И девиз главный наш:
«На абордаж!»...
- Карима, тише, - говорила Алин, - люди вокруг. Кричать надо, когда тебе угрожает опасность. Когда тонешь, например. Ты же не тонешь: ты на флоатсе. Кстати, хочешь плавать поучиться? Без флоатса?
Карима согласилась. Успешен ли был урок? Читатель, суди сам. «Ой, тону!»; «Подстрахуй меня!»; «Ой, не могу!»... и всё довершила фраза:
- Ну не умею я плавать, ну и что? Зато посмотри, какая я милая, добрая, умею прощать...
Алин засмеялась:
- Да, это так. В этом твоя сила. Слушай, а может, тогда проведём время в хорошем кафе?
- Давай, - согласилась Карима, - сейчас поплавай, если хочешь.
Алин купалась, Карима ела мороженное и общалась с местными – учила китайский.
В местном кафе «Пан-Юй-Ся» подавали весьма неплохую еду. Алин уже была здесь: заходила как-то перекусить одна. Теперь они были вдвоём с Каримой.
- Давай возьмём чайку и вот этот тортик на двоих. Я не хочу есть. Это для меня большая порция.
Алин после плавания готова была съесть добрые три тарелки чего-нибудь сытного китайского. Желательно мясного. Но, зная Кариму, согласилась. Заказали. Пока ели одно пирожное на двоих, пили чай, Карима приговаривала:
- Вот так. Мы же сестрёнки с тобой.
Алин просто улыбалась в ответ.
Дома на кухне поставили вайдон-кам и стали делать свой шедевр:
- Всем привет! С вами, как всегда, ваша замечательная Хуанита и её чудесная кухня. Но сегодня я не одна, - и тут она заговорила как бы торжественно, рукой показывая на Алин: - рядом со мной... несравненная Алин, - и снова перешла на обычный тон, - моя прелестная кузина и просто замечательный добродушный человек. Алин, поздоровайся с нашими фоловерами!
Улыбаясь, Алин помахала рукой.
- Итак, что у нас сегодня, Алин?
- Картошечка и жареная курочка.
- Правильно! Всё просто и по-домашнему. Нам не нужны изыски гедонистов, чтобы готовить вкусно, типо брезалолов, пиццов, мидиев и прочих говнюшек. Нам нужны просто мясо, картошка, перец и соль, - указала Карима на всё находящееся на столе.
Готовили где-то полчаса. Вайдон сделали пятиминутный. Загрузили – теперь будут видеть все их шедевры на китайском «BaiLiang» и латиноамериканском «Perro».
- Алин, милая моя, спасибо, что согласилась готовить со мной. Я тебя обожаю, честно! Завтра повторим?
- Давай. Сейчас чем займёмся?
- Хочешь, стишок вместе напишем?
- Я не умею.
- Да ладно, - махнула рукой Карима, - это так просто и приятно! Да и смотри: я не умею плавать, но мы с тобой же вместе купались.
- Это да, Карима. Но, по-моему, научиться плавать проще, чем стихи писать.
- Это только так кажется, родная. Пойдём, увидишь.
Карима достала из ящика в столе молочно-белую записную книжку с мило улыбающимися пончиками в разноцветной глазури и две ручки, розовую и зелёную: одна на конце с мишкой, другая – с зайчиком.
- Такое всё милое, - улыбнулась Алин, - подари мне что-то из своего.
- Для моей кёай танцзе² - что угодно. Кстати, часть из них я сама украшала. Такая я умница, - гордо улыбнулась Карима. Алин показала руками сердечко в ответ.
Итак, Карима подарила сестре записную книжку салатового цвета с белыми и розовыми котиками и голубую ручку с улыбчивым облачком на конце.
- Вот, молодцы китайцы, - удивилась Алин, - вроде не Гедоимперия, а тоже делают такие милые мелочи. Как для нас.
- Так и есть, - улыбнулась Карима.
Сидели долго, смеялись, веселились, придумывали забавные стишки. В итоге, у Каримы вышло:
Мой блокнотик
Бабочки и птички
На моей обложке,
Милые странички,
Гладкие листочки.
Напишу я ручкой:
CCI❤️U³ -
Это значит, крепко
Я тебя люблю...
А у Алин получилось:
Слепящие огни Китая,
Идём по городу вдвоём.
Наш новый мир, наш новый дом.
И лучше места мы не знаем...
- Неплохо для первого раза. Молодечик.
- Ладно, Карима. Пиши дальше, а я пойду.
- Куда? Посиди со мной. А то ты там будешь одна. Тебе будет скучно, а меня совесть мучает.
Пожав плечами, Алин осталась с кузиной и тыкала в экран фарсаунда, слушая её стихи, сказки и слова, вроде:
- Ты попробуй. И у тебя получится. Увидишь, как это интересно!
- Конечно, - спокойно отвечала Алин.
Написали стихи – сделали короткие рольсы, отправили в «BaiLiang» и «Perro». Далее последовал вайдон такого содержания: перед экраном на фоне неба, с нимбом на голове и крыльями за спиной стоит печальная Карима и произносит свою речь:
- Всем привет, это ваша любимая Хуанита. И сегодня ни рецептик, ни стишок или сказочка... хочется сказать кое-что куда более важное и ценное. Понимаете, я... я не могла обойти это стороной. Да, я из другой страны, я другой крови, но... я хочу попросить от всего сердца и от всего даргинского народа... Если ещё в этом мире остались люди с чистым сердцем и нежной душой, то... - и тут она заплакала, - пожалуйста, остановите эту ужасную войну! За что гибнут тысячи мексиканских ребят? Из-за чего? Чтобы все, кто выживет в этом аду, жили «в удовольствие»? Ведь можно же жить в удовольствие и без войн, гедонизма и богатств, - на этом моменте Карима перестала плакать и утёрла слёзы, - радуясь солнышку на небушке, хлебушку с маслицем с утреца, объятию родного человека и тому, что у него всё хорошо. Я благодарна Аллаху за всё, что имею: за старших братика и сестрёнку, за утренние булочку с чаем, за надувную уточку, за возможность общаться с вами и быть с вами одной семьёй, единым кланом... Вот! Вот в этом счастье! А не тысячи развлечений, изысканных блюд и дорогих одежд, - и Карима снова заплакала, - поэтому, дорогие мои мексикашики! Родненькие мои! Просите, требуйте, кричите, плачьте, рыдайте! Видите: я за вас рыдаю! Пусть враг уйдёт и остановит эту войну! Ну если они несут счастье на латиноамериканский континент, зачем убивать и насильничать? Ещё Конфуций – приветики моим дорогим китайцам – говорил, что главная ценность – человеколюбие: все должны любить себя и всех. Любить себя – значит отдавать, быть готовым пожертвовать собой, своими амбициями ради другого. Творите больше добра. Да, сейчас оно не ценится совершенно! Но всё равно: творите. От сердца. От души. Призывайте творить добро других, учите детей в школах творить добро: введите уроки доброты. Уделяйте им как можно больше времени. От этого наступит счастье! Распространяйте это! Пусть народы Империи Наслаждений услышат это и поймут, что они не на пути истинном, и да сберегут нас всех Христос и Аллах! Всё, у меня нет больше сил, я пошла дальше плакать...
Алин, видя, как кузина горько плачет, прижала её к себе.
- Я ещё такое буду записывать, - шептала Карима, - пока это безумие не закончится...
- Я понимаю, Карима. Всем нам больно от этого. Угроза не только Мексике или Латинской Америке, но и всему миру, не подчинившемуся воле империи зла.
Вечером семья и её соседи пробовали каримины вкусняшки, весело общались. Потом ещё даргинцы гостям на прощание завернули угощений. Карима записала: «Я чувствую, как мы сплочаемся, становимся ближе. Мы – одна семья, единый организм. Как же я хочу, чтобы когда-то был создан мир сплочённых, сильных и мудрых людей, что будут только любить и защищать друг друга и жертвовать собой ради других... В этом мире будет всё здесь и сейчас! И никто не будет ждать завтра, чтобы сказать «Я тебя люблю», обнять и приласкать; каждый будет открытым и добрым, ценить каждый миг. И доброта будет цениться и возвращаться вдвойне...»
Карима снова расплакалась. На её плач пришли родные, обняли её. Азамат про себя прочёл её записи. А потом сказал:
- Я очень горжусь, дорогая сестричка, что ты не боишься проявлять эмоции, доброту – всё, что у тебя на душе. Этого в мире так не хватает...
- Спасибо, мои родненькие. За то, что вы есть, что вы так меня любите... я... безумно благодарна Аллаху за то, что Он подарил мне вас...
Однажды после завтрака Карима сделала ввйдон, в котором снова ангелом на фоне неба прочла стихотворение:
Как хорошо видеть солнышко утром,
Как хорошо ароматы вдыхать
Маслица, хлебушка, чая и чуда
И ярких эмоций от денёчка ждать;
Как хорошо проживать свой денёчек,
Кушать вкусняшки и в речке купать
Грудку и спинку, животик, пупочек
Или подарки от всех принимать
В свой день рожденьица. А не убитым
В яме валяться, отдав жизнь свою
Вражеским молнии, бури и ливню,
Свет перестать во секунду одну
Видеть. Как хочется жить и любить,
Милым, счастливым и ласковым быть...
А после девушка, как обычно, улыбаясь во весь рот, подошла к Алин и предложила:
- Ну что, малыш, займёмся чем-нибудь полезным, добрым и светлым?
Алин лежала поперёк кресла, как всегда, что-то смотря в фарсаунде. Она поглядела на кузину и сказала:
- Да знаешь... сегодня как-то не хочется. Думала поплавать сходить. Или к семье Лю, с Вэйхэем встретиться, поболтать... Ну, который старший сын у них...
- О! – удивилась Карима. – А чего мы расклеились? Как обычно, вайдончик сделаем – и всё... давай, не вредничай! – и Карима потянула Алин за руку.
Вайдон сделали. И Карима снова:
- А что у нас сегодня с настроением?
- Хочу одной побыть. Поделать свои дела.
- Ты всё время одна и так. С ума сойдёшь. Пошли чайку попьём.
Пили чай. Карима ела сладкое и мучное. Много. Алин позже записала в дневнике: «Мне кажется, она совсем перестала соблюдать пищевые приличия. Ест очень много. Опять растолстела: появились бока, лицо отекло. Хотела с ней поговорить про это – обиделась и не разговаривала со мной неделю. Азамату говорит, подкармливает вкусняшками своего внутреннего ребёночка, заботится так о нём; говорит о естественной красоте и, мол, кому нужно это: следить за собой ради повышения самолюбия?»
Карима застала кузину за дневником и тут же:
- Что пишешь?
Алин сходу придумала:
«Карима – уникальный человек. Всё умеет: шить, готовить, стирать, вязать... Образованная, начитанная, пишет чудесные добрые стихи и сказки; она у нас звезда сетей мира, а своей силой доброты возьмёт любого – и сила эта растёт у неё быстрее бамбука каждый день. Но, как только дело касается воды, купания – берёт флотс. Знает, что не умеет плавать, бережёт, любит себя, не хочет погибнуть. Ведь мы все её ценим: не хотим, чтобы утонул наш бриллиантик».
Закрыв глаза и улыбаясь, Карима легла на коленки Алин:
- Знаешь, как я сильно тебя люблю...
- Да, Хуанита, знаю...
Вечером Алин и Азамат решили провести время в гостиной вдвоём. Это было романтическое свидание потенциальных жениха и невесты, давно влюблённых друг в друга. Вошла Карима с камерой.
- Азик, поможешь? Поснимай меня. Здесь звук лучше. В моей комнате за окном китайцы шумят. Вид потом на цветочки заменим.
- Хорошо.
Стали снимать. Карима от души исполнила детскую песенку, потом – станцевала под музыку.
Алин в это время ушла в другую комнату. Крикуны-китайцы ей не мешали, а будто даже успокаивали.
Но снова голос Каримы:
- Алин, ты где? Ты чего убежала?
Ответ Азамата:
- Нормальное желание. Пусть побудет одна.
- Ну как это? Мне всё время стыдно, что она одна. Меня совесть гложет, что я плохая сестрёнка. Ты меня знаешь: я очень боюсь кого-то обидеть.
Алин вернулась в гостиную.
- Вэйхэй написал: «Зайди в спальню, подойди к окну».
- И что он тебе сказал?
- Позвал на ужин завтра.
- Передай, что придём, - сказал Азамат.
- Да, - спокойно ответила Алин.
И всё-таки Азамат с сестрой перешли в комнату Каримы. Парень убедил Хуаниту, и Алин могла понежиться в тишине на диване наедине с собой.
Азамат после всей помощи сестре записал в дневник:
«Кабинет Каримы – это её царство. Все эти книги, фарсаунд, элбрейн [устройство для вычислений и выхода в сеть], тетради, блокноты, кожаный портфель – роскошь, которой мы не знали в Дагестане. Это ей всё нужно. Карима – настоящий интеллигент и редкий книголюб. Читает по сто страниц в день, пишет стихи, сказки, рассказы, статьи... Она – человек, который не боится трудностей и без труда посвящает себя нам и любимым занятиям, с которых ещё и получает стабильный доход. Мне, пастуху, который пишет-то с трудом, до моей Каримы далеко, хоть я и старше на десять лет...»
¹Казикумухское ханство – государство на территории Дагестана в 1642-1860 годах. В мир будущего Алин и её семья попали из 1845 года.
²Милой кузины (кит).
³Sissy, I love you! – Сестрёнка, я тебя люблю!