Глава 9. Куклы
За особо дерзкое поведение гедонисты тонкими намёками и просьбами депортировали меня в Великобританию, где мне довелось увидеть такое, что Вы, мой дорогой читатель, наверное, никогда в жизни не увидите.
Жить я хотела в доме знакомого шотландца Джона Бэтлинга - милого доброго парня с женой Шарлоттой - истинной модницей и эстеткой. Но меня, чтобы я "училась наслаждениям", отправили в дом с необычными людьми...
Я приехала поздно ночью. Дверь открыл мне мех по имени Эйлин, весьма похожий на настоящую женщину (наверное, нарядили в женский образ, чтобы мне было привычнее, комфортнее с ним/ней общаться): с длинными белыми волосами, в голубом платье, с нежным добрым лицом. Представилась. Сказала, из Ирландии. Потом говорит:
- Проходите. Сейчас растелим Вам в комнате, а завтра - начнём уроки наслаждений. Надеемся, Вам не придётся делать операцию по удалению озабоченности.
- Надеюсь, - улыбалась я и последовала за этой милой "женщиной".
Она поместила меня в специальную просторную капсулу и сказала:
- Выбирайте, где хотите спать: на природе под пение птиц, под водой под шум океана, в космосе под звуки звёзд. Не стесняйтесь. Я всё сделаю.
- Эйлин, а есть шум гор или что-то такое? Я сильно по Дагестану скучаю.
- Конечно, вот, - улыбнулась она, мгновенно исполнив мой каприз.
Под шум ветра, звуки гор и родных поселений я крепко уснула.
Проснулась утром свежая, весёлая, сидела в постели и смотрела на заснеженные горы, крошечные селеньица под ними с бродящими туда-сюда пастухами, их стадами, жёнами и детками. Картинка перемещалась, открывая мне всё вновь. Я действительно дышала этим давно забытым горным воздухом и напитывалась новыми силами, вспоминала дом, семью, а особенно брата и родителей, с которыми разлучена по глупости и дерзости.
Эйлин принесла мне завтрак в постель: кумыс и чудý с творогом.
- Включи мне шум моря, пожалуйста.
- Конечно.
Это был не просто шум моря. Я разделась, и меня действительно ласкали морские волны, приятно шумя. Иногда шум моря перебивали крики чаек. А я с наслаждением ела завтрак и думала: "Двойное удовольствие животику: снаружи и внутри".
Так я и провела в этой идиллии дня два. Но моё любопытство потянуло меня наружу. Я постучалась. Эйлин мне открыла дверь.
- Я могу выйти пройтись?
- Конечно, моё хорошее.
- Сейчас, только оденусь.
- Можете так. У нас тут никто не запрещает бегать голышом. Я вышла из капсулы и вот что увидела: Эйлин буквально разрывалась между супертолстяком, с трудом умещающемся в капсуле, похожем на гигантскую гору и содержащем в себе фунтов две с половиной тысячи чистого жира! Он противно шевелил членами. Тут был и тощий морщинистый женоподобный дядька (или нет?), весь голый, ведь по всей империи - размеры от среднего - и то редко - всё на толстых, они здесь в почёте, худой ничего не мог купить на себя; был и какой-то ещё, тоже голый, тощий товарищ лет сорока, который, как ребёнок, себя вёл - такое же "оно", как и двое первых. Один еле мычал, требуя двадцать сэндвичей, столько же порций омлета со всякими добавками и три галлона лимонада¹. Другой ворчал, мол, неси мне связку травы, я давно не принимал и хочу в сказочный мир. Третий и вовсе: как ребёнок, дёргал Эйлин за платье, пищал, кричал, отвлекая Эйлин от супертолстяка и тощего, которому она спешно несла связку и поджигала её. В конце концов, это капризное сходило в штаны по-малому и по-большому. Запах был на весь дом. Толстяка вырвало. Завоняло и его рвотой. Но Эйлин было всё равно (она же мех, не чувствует), она квохтала:
- Потерпи, мой милый, сейчас, - и взяла на руки капризное, - ути, моё умничко. Накакали мы, присикнули, да? Ничего. Сейчас мы всё быстренько поменяем и будем кушать. Ти мой котёнок...
Помыла - стала кормить. А оно так и торгуется:
- А можно не доедать?... А можно ещё пять ложек и всё?... А сколько ещё ложек?...
Эйлин терпеливо отвечала:
- Слушай свой животик, Бели.
И ело оно бульон из какого-то порошка - как оказалось, другого оно не ело. И то - без удовольствия. Зато потом сладости уминало так, что за ушами трещало!
Потом оно стало играть игрушками, которых там тысячи, миллионы... Одной поиграло - надоело. И опять привлекать внимание Эйлин. И на этот раз - оно облевало всего себя. Реакция Эйлин была той же: "Котюсик, солнышко, звёздочка, конфетка..."
Потом она просила его что-то сделать (не помню, что). Оно специально проигнорировало просьбу Эйлин, и она отошла - сама сделаю. Всё равно раз десять повторить бы пришлось, а заставлять наслаждающихся что-то делать наказуемо!
Постучали в дверь.
- Открою, - только сказала я, как Эйлин мгновенно переместилась к двери и открыла её.
На пороге стоял красивый кудрявый молодой человек в белом английском костюме и девушка-брюнетка с весёлыми глазами, большими скулами и бледноватым лицом. Под голубым платьем было видно: будет мальчик, крупный богатырь.
- Мы ваши соседи, Джон и Шарлотта Бэтлинги. Пришли познакомиться.
Эйлин посмотрела на них и будто подала сигнал куда-то. Мгновенно приехала бригада мехов-полицейских, чем сильно напугала гостей и меня. Один из них объявил:
- Вы арестованы по статье 666 Великой Имперской Конституции "За дискредитацию современных общественных ценностей". И приговариваетесь к принудительной операции по удалению озабоченности!
Я сильно перепугалась, убежала в свою капсулу и закрылась там.
"Эх, - думала я, - сейчас бы в Мексику..."
- Слушаюсь! - раздался в капсуле голос, заставивший меня вздрогнуть, и капсула взмыла вверх, и через минуту я поняла, в чём дело.
- Мексика, Мерида, - сказала я.
- Слушаюсь! - повторил голос.
Полчаса - и я на месте. Я оделась и вышла, а капсула рванула назад.
- Спасибо! - прокричала я ей вслед.
Какое-то время я жила у местного старого фермера Эрнандо, который звал меня внучкой. Мы заботились друг о друге. А когда я узнала, что у него нет ни жены, ни детей, ни родственников (кто-то умер, кто-то далеко), я поняла, насколько ему, как и мне, нужна поддержка. И я осталась с ним. Мы были очень близки. Он мне был как дедушка - так я его и называла.
А вскоре Эрнандо тяжело заболел и перед смертью сказал:
- Ты хорошо обо мне заботилась, внучка. Не бросила старика. Ты очень добрая и хозяйственная. Будь хозяйкой моей фермы. С тобой она не пропадёт.
И он ушёл на небушко.
А потом я узнала о вторжении объединённых войск Гедоимперии и о поддержке всего этого ВОГ. И я себе сказала, стоя у зеркала:
- Карима! Дай мне слово, что отныне ты будешь бороться за счастье, добро и справедливость, живя по традициям, воскрешая и продвигая их в массы; используя каждый день максимально полно, стремясь к истиному счастью и живя для других, в чём это счастье и заключается. Наступят времена, и Запад разобьётся о Восток, и в мире воцарятся счастье и гармония...
***
Алин и Азамат в очередной раз переглянулись.
- Империя Наслаждений напала на Мексику?
- Так и есть, братик. Они наступают. И мы обязаны остановить войну. Любой ценой. Долой войну и насилие!
- А вот Бэтлинги... - заметила Алин, - Джон... брат Доры, с которой я говорила. Выходит, их всех увели на операцию...
Азамат и Карима грустно промолчали.
________
¹Галлон = ок. 4 литров.