Глава 2. В удивительной стране
Доротеа и Оливия проснулись рано утром, услышав как бы металлический голос члена экипажа корабля:
- Доброе утро. Добро пожаловать в Империю Наслаждений.
Тётя и племянница вскочили. Перед ними стоял человек в голубой форме с бело-синеватым лицом.
- Доброе утро... - растерявшись, несмело ответила Оливия. - Э-э... кажется, мы плыли в Америку.
- Всё верно, - ответил странный человек. - Мы здесь.
- Сколько ж мы проспали? - удивилась Дора. - Когда Америка стала "империей"¹, да ещё и наслаждений?
- Она давно так. Тысячи лет.
- Сколько? - в один голос удивились тётя и племянница.
- Не переживайте, - отвечал синий человек. - Вижу, новые. Я вам расскажу всё. Зовите меня Эрпи. Как я могу к вам обращаться?
- Оливия.
- Доротеа. Можно просто Дора.
- Следуйте за мной. Ваш багаж уже у нас. Вас куда?
- В Чикаго, - ответила Дора. - Айлонг стрит, к Кэтрин Стар, кузине моей.
- Будет исполнено.
Эрпи помог дамам одеться и сопроводил их наружу.
- Он будто механический, - шепнула Дора. - Быстрый, точный такой.
- Я всё слышу, - отвечал Эрпи. - Да, я мех. Механический человек. Моя работа - служить, человека - наслаждаться. Здесь это его долг. Никаких отрицательных эмоций - только наслаждения.
Оливия и Дора переглянулись.
Тем временем мех вывел их наружу. Перед тётей и племянницей открылась дивная картина: гигантский серо-голубой стеклянный блок раскинулся вдоль восточного побережья Америки. На берегу было пусто. Из стоящих в воде голубых блестящих палаток были слышны всплески, иногда - голоса людей.
- Молодцы люди, - говорила Оливия, - купаются в палатках. Скромны.
- Дело не в скромности, - отвечал Эрпи. - У каждого человека частное пространство для купания. А ещё за ним следит мех, чтобы тот не утонул.
- Нам бы такого меха, - говорила Дора, - точно с тётей не утонем.
- Кому нужно плавание? - говорил мех. - Устарело и немодно. Все и так купаются хорошо и наслаждаются жизнью.
Он усадил гостий в серую летающую повозку стреловидной формы, пристегнул им ремни и, сказав: "Столица, Алмазный Дворец", - тоже сел.
- Мы же в Чикаго просили, - говорила Оливия.
- Чикаго и есть столица. А в Алмазном Дворце вас ждёт императрица Кэтрин, ку... ку... ваша ку...
- Кузина, - закончила Дора.
- У нас давно родства нет. Это уже устарело. И давно вот это всё "мужчина", "женщина", "отец", "мать"...
- А как население тогда делается? - удивилась Оливия.
- На фабриках жизни. А потом в школах наслаждения мы учим людей жить счастливо, не испытывать отрицательных эмоций и быть самодостаточными, сильными и уверенными в себе, отстаивать свои границы и интересы, а потом подбираем каждому идеального меха.
- Сколько длится эта школа? - спросила Оливия.
- Тридцать пять лет.
- Сколько же люди у вас живут?
- Триста. Детство кончается в сто лет. Для детей - детские удовольствия, для взрослых - взрослые. Но не запрещено детям получать взрослые удовольствия, и наоборот.
- Понятно, - кивнула Дора. - А расскажите нам историю вашей страны.
- Ой, как всё это устарело: история, литература, математика!.. Кому нужны науки, когда все живут счастливо? Но, так и быть, расскажу.
И он начал:
- Наша империя была создана, по старому календарю, в 2366 году. Тогда объединились США, Канада, Австралия, Новая Зеландия, Япония, Корея, Европа: от Испании до Украины. Тогда же были приняты новый календарь, что существует уже 1846 лет, в котором для удобства лишь четыре месяца: Аристипий, Эпикурий, Сиджвик, Бентам², разделённых на отрезки, в каждом по двадцать дней, что удобно. Была принята Великая Конституция Империи, в которой ясно сказано: "Всякий гражданин Империи обязан ежедневно получать удовольствия и стремиться заявить о себе миру, стать популярным и успешным, и государство сделает всё, чтобы люди шли к мечтам легко и с удовольствием. Отрицательные эмоции являются пережитком тёмного прошлого, побеждённого, стёртого навека".
- Понятно, - говорила Дора.
- У нас, - продолжал Эрпи, - проводится ежегодно конкурс "Worldvision" как символ сплочения всей империи. Здесь все победители и все получают награды и огромное удовольствие от участия. Да и смотреть все тоже это любят. Хотите глянуть?
- С удовольствием, - улыбнулась Оливия, а Дора ещё спросила:
- А как определяют, кто испытывает отрицательные эмоции, а кто нет?
Мех показал в окно:
- Видите рядом с Алмазным Дворцом гигантскую шкалу над всем городом? Нет! Всем миром! Это Великий Измеритель Всеобщего Счастья. Он читает мысли каждого, замечает уровень счастья каждого. Кто недостаточно счастлив и вносит мало в уровень Всеобщего Счастья, того - на операцию по удалению озабоченности. И тогда человек абсолютно счастлив. В общем, всё узнаете. А пока - "Worldvision-1846".
В итоге, Дора и Оливия сидели с закрытыми глазами, делая вид, что наслаждались музыкой (пока они не стояли на учёте Великого Измерителя), а сами - мучались. Полбеды - непонятный язык какой-то черни, тексты, вроде:
Хей, мы чиконим плэжи,
Сакапим, снизапим драги.
Галпим джоко, смузим макуни-дула...
Так ещё и выступления - дьявольские танцы голыми, в перьях, в узких полосках ткани всех цветов, в каких-то странных непонятных аксессуарах. Где-то доходило и до конкретных сцен надругательства выступающих друг над другом. И чем жарче всё это - тем больше криков: "Ещё! Ещё! Ещё! Больше огня!" И артисты порой даже не пели: оргии сопровождались музыкой, созданной мехами и представляющей из себя мяукание, хрюкание, писки, вздохи и прочее - столь же непонятное, как и слова композиций.
- Это английский язык будущего? - спросила Оливия про язык текстов песен.
- Это язык S, - cказал мех, - Simple, "простой", "упрощённый", принятый во время создания страны и сочетающий в себе языки областей империи.
Так, за беседой, просмотром Worldvision и пиктмувов (на экране движутся и разговаривают герои, флай-кары (летающие повозки) и не только), и добрались гостьи до сердца удивительной страны, Великого Алмазного Дворца.
_________
¹В XIX веке, во времена Доры и Оливии, США были второстепенной, не самой сильной и влиятельной страной.
²Философы, пропагандировавшие гедонизм.