Песнь X. Как Мэри воспитывала Эли
Итак, шли бурно тренировки,
Часами каждый божий день,
Во имя силы и сноровки,
Того, чтоб жили все в семье:
Поýтру - плаванье в доспехах
(Хуана, Мэри, близнецы
И Элен). И Анъю-то негой
Не занята: она свои
Читает книги; икебане,
Письму сестрицу старший брат
Учит; она запоминает,
И с удовольствием она
Всё больше поглощает книги
И всё, что брат ей говорит.
"Не помню, чтобы так любили
Читать юнцы, девицы и
Ещё с таким энтузиазмом..." -
Писала Мэри в дневнике
Без издевательства, сарказма...
Ещё риотиной сестре
Хуаночка преподавала
Целительское дело, что
Ей делом жизни было. "Надо
Уметь МОЕЙ племяшке всё..." -
Хуана в дневнике своём
Пишет. Успех был за успехом,
Хоть часто было тяжело
(Малышке вызубрить пришлось
Страниц до сотни!) - не помеха:
К труду приучена давно.
Сестре приёмы боевые
Преподавал брат. Хорошо
Усваивала и его
Анъю уроки. "Дорогие
Мгновения с ним! Я ценю
Всё то, что брат для меня сделал..." -
Писала в дневнике Анъю.
Однажды брат сестрице смелой
Сказал: - Проверим-ка тебя
И вспомним наши все приёмы,
Что разучили ты да я.
Сейчас затеим бой суровый.
- Не поддавайтесь только мне,
Брат, - а в ответ он улыбался:
- Давай, Анъю, смелее бей
И все показывать старайся
Приёмы. Я обилье их
Хочу увидеть, дорогая,
Что разучили с тобой мы.
Давай! - И начала малáя!
Туда-сюда и взад-вперёд
Летает палка из бамбука,
Старательно девчонка бьёт.
- Давай, сильнее! Бей, подруга! -
Её брат строгий подгонял. -
А ну-ка! Ну! Чему Натори
И я учили-то тебя?
Бодрей! - и, как по Божьей воле,
Удар был нанесён такой,
Что князь почти согнулся вдвое.
- Ой, Вам так больно, дорогой!
- Нет... это я... от сладкой боли.
То гордая... сэнсея боль,
Чем боль за... гроб, Анъю-тян, твой... -
Род занят не одной войной!
Даёшь, изо-искусство с нею
И изученье языка:
Речи живой; знаков письма,
Что "наполняют чудной силой
И смыслы тайные несут;
И сложно хоть - приятно, мило,
Ведь за письмом порой могу
Я отдохнуть после метаний
С копьём, кинжалом и мечом, -
Хуана снова помечала, -
К тому же, шанс нам всей семьёй
Чудесно время провести
И в мир Востока отойти".
Но тут тебе и ритуалы,
И бусидо¹, и этикет,
Движений, слов запомнить надо -
С ума сойдёшь! Покою нет!
Жизнь травмы лишь одни несёт,
И сил так много забирает,
И продвигается вперёд
С трудом всё. Сдвига никакого:
Хуана падает с коня,
Приёмы повторяя, снова
Ошибки делает; себя
До ночи мучит письменами,
Японским сложным языком
(Грамматика - тяжёлый камень!²),
Все разделяя с братанами
И сёстрами мученья... Но
Семья умеет отдыхать -
И ей в мученьях не пропасть.
***
Шкатулку с семечками маме
Риота - помните? - вернул.
Они, конечно, там лежали,
Но в тренировочку одну
Она их вспомнила: - Хотела
Я для особого сберечь,
Девчонки, случая, для дела
Их знаменательного. - Нет,
Ты зря так, - Мэри говорила, -
Ты душу ведь не бережёшь
Для поводов особых: мило
Подходишь к нам и так берёшь
И обнимаешь нас... - Ой, Полли,
А я сейчас ещё хочу!
- Конечно! Кто бы тут позволил? -
Смеётся Мэри и сестру,
Конечно, обнимает, с ними -
Хуана. Братья, как скала,
Девиц, конечно, облепили.
- Ой, тёплые какие, а!
Имейте совесть, Джуни, Эли!
И мягкие... подушки две...
Чего всю жизнь такого ели?
- Да всё подряд, Молли, - Элéн
Бросает. - Ладно, за лопатой,
Твоей шкатулкой и водой.
И для посадки выбрать надо
Нам место. - Ну... однако, в бой. -
Обрадовалась очень Элен,
Ведь были живы семена:
Хранились столько, в самом деле,
И вот теперь пришла пора
Краснушки-яблочки взрастить.
Так, кругом собралось семейство.
- Сыпь, Эли, семечки свои.
Взрыхлил тебе от всего сердца
Умберто. - Ну, а то! Так он
Наша "ярчайшая поддержка"³. -
Боец немножко был смущён,
Элен взяла так с лаской, нежно
Семянушки. - Берите, ну же!
У нас всем хватит по одной. -
Все из ладошки взяли дружно.
- Ну, вот, бери, красавчик мой! -
Все бросили, зарыл Риота,
Полил Альберто. Имя рода
Риота рядом написал
Мечом. Анъю сказала так:
- Пусть наше деревце растёт
И яблочек нам принесёт
Так много, что мой братец сможет
Все деревеньки накормить
В его владениях. - Хуана
Племяшку на руки взяла.
- Куда ты, Джуни! Вон, ведь, стала
Какая! - Мэри молвит. - Да
Мне хоть хоть была она малюткой,
Что хоть сейчас ей десять лет...
Любви моей предела нет
Возможностей... - Это не шутка:
Хуана - метр пятьдесят, всё ж,
Сестёр и братьев не слабее.
Где сила там? Да, чёрт поймёшь!
Она смогла же всех быстрее
В доспехах плавать научиться -
Ей и племяшка ни по чём.
Когда военных ты сестрица,
Слабачкой быть считай грехом.
- Я Эли тоже поднимала
Лет до пятнадцати, потом
Тяжёленькая Эли стала:
Наела пузко творожком,
Яичницами, пирогами...
Кормила сытно я её.
Работали ведь с ней мы днями,
Отец и мать гордились нами
На небесах на Божьих чтоб...
***
В четыре, порой в три утра
Вставали с Эли ежедневно.
Чтоб пробудиться до конца,
Шли плавать в море, непременно.
Эли с лет трёх иль четырёх
Умеет плавать. И ей это,
Определённо, в радость. Что
Там говорят врачи, заветы...
Ей безразлично глубоко -
Она в этом близка ко мне,
И мы с ней на одной волне.
Вот, говорят: "Не бьёшь - не любишь,
А не наказываешь - враг!
А коль лелеишь и голубишь -
То портишь бедное дитя"⁴.
А я не верю в это: Эли
Послушно делала всегда
И так всё. И я никогда
Её не била. В самом деле,
Её ведь не за что лупить:
Всё делает, всё исполняет
Послушно; знает, где и что,
Сама за то, сё отвечает...
Да, пусть забывчива порой
В рассеянности... но за это
Скажите, разве можно бить?
Она не служит мне объектом
Битья... ой, ладно, всё, прошли...
Окончив плаванье, что длится
У нас, быть может, полчаса,
Идём мы с Элен подкрепиться:
По два куриные яйца
С беконом, булкой и бобами
Иль сэндвич с кофе. Хорошо...
И, будто ангел между нами,
Когда смотрю я на неё.
Помните? Булочка вот эта
С большими глазками... пять лет.
Вот эта белая конфетка...
Как часто я наедине
Вот, о чём думаю, ребята:
"Какое счастье: "я" ушло,
И родилось "мы" - то, что надо!"
Итак, поели. Я её
Затем учиться приглашаю -
И с удовольствием идёт
Учиться Эли. Заставляю
Её много читать про всё,
И Эли книги поглощает,
Одну книжонку за другой,
А интерес-то проявляет
К литературе чудной той,
Что нам отец читал когда-то:
Про деньги, фермерство - всё то,
Что жить нам с Эли позволяло.
Учили (в курсе) языки:
Испанский, греческий, латинский,
Английский, шведский дорогой.
А как же шпарит по-немецки
Моя красавица! Ой-ой!
Умберто:
Испанский, шведский больше вам
Дало общение живое.
У вас родной ведь гэльский?
Мэри:
Да.
Элен:
Ой, чудо вспомнила такое!
Как помню, Джуни приезжала...
Пять годиков.... ну, ангелок!
Как веселилась и играла!
И как-то говорит разок:
- Как ты! Как ты хоцю быть, Эли!
- А это, милая, какой?
- Ну... умной, доблой и бошой...
- А это мы сейчас проверим.
Умеешь плавать, Джуни? - Да!
- А книжки любишь? - Обозаю!
- Есть ферма? - Да. Она больсая.
Зовёця ланчо. - Да, я знаю.
Братишек, маму с папой любишь?
- Конесно! Обозаю их!
- Тогда, как я, ты точно будешь!
- Уя! - Хуаночка кричит.
Мне разговор стал вдохновеньем,
И написала я тогда
Для Джуни то стихотворенье...
Хуана:
Я помню, да! "Солнце в руках".
Читаю каждый раз и плачу,
И ничего я не могу
С собой поделать! Открываю
Я что-то новое, прочту
Как, просто вспомню всё вот это...
Элен:
А ну, скорей нам зачитай!
Хуана:
Да, с удовольствием! Итак,
Элен Лавсдотр, "Солнце в руках":
Солнце в руках
Сижу одна на острове туманном.
В дому одна невиданная тьма.
Ещё темно. Ещё совсем ведь рано.
А хочется мне солнышка в руках!
И я сижу и недоумеваю;
Грущу... (сама не знаю я, о чём)
Ещё мне жить! И далеко до раю!
Ещё мне заполнять сей тёмный дом.
И вдруг стучишься ты ко мне в окошко
И улыбаешься, проливши свет.
Кричишь, смеясь вовсю: "Эли, привет!"
Я поднимаю голову немножко,
И сразу тёпленько так на душе,
Тебе я во весь ротик улыбаюсь,
А ты в ответ - так мило, вкусно - мне!
Тебя к себе я в домик приглашаю:
"Иди ко мне! Тебя, дай, обниму!
Смелее, солнышко! Иди ко мне скорее.
Иди, тебя на ручках подержу -
Мне грустно так..." И ты паришь, как фея,
Летишь ко мне, смеёшься в голосок,
Смеёшься, как малышка, золотая.
"Лети же, золотой мой пирожок!
Хочу тебя!" - кричу я, умиляясь.
И ты садишься на руки ко мне;
Слезинки по щекам моим румяным.
Согрета я тобой, в твоём тепле.
И ты мне светишь, исцеляешь раны.
В ладошках солнышко - счастливый знак.
Он дарит умиление и нежность.
Какое счастье: солнышко в руках!
Прижала бы и обнимала вечно...
- Ой, вновь, вот, видите, рыдаю, -
Хуана всхлипывала, - и
Вот, Эли, да... ой, господи...
Такое счастье... я не знаю... -
В объятиях они стояли.
Хуане слёз счастливых град
Трёт Элен. Мэри возле братьев,
Всё улыбаясь, говорит:
- Вот, что родных и близких ради
Способна Эли сотворить.
Они, романтики, я знаю,
Пускай, рассеяны порой,
Забывчивы, что ой-ой-ой,
Беспечны даже... принимаю
Я недостаточек любой
Моей малышки, моей Эли,
Она - суровость же мою,
Рацъонализм, что ради денег
И ради фермы я включу
Порой... ведь это ферма папы,
И всё во имя с мамой их,
И это Эли понимает,
Чёрствость мою всегда простит.
И в этом-то союз ведь крепкий:
Уметь сносить, уметь прощать
И недостатки принимать.
Запомните вот это, детки
Мои. - Риота с Анъю дружно
Тёте раскланялись в ответ.
- Запомнить, - Мэри молвит, - нужно
Всем это с юных, с малых лет. -
К сестре подходит тихо Элен
И прижимается к груди.
- Вот, видишь, солнышко на небе,
Оно - тебе, как и стихи
(Недавно я их родила,
Зову "Смертельно влюблена") -
Гитару Мэри принесла,
Играет. - Ну, читай, моя...
Смертельно влюблена
О, Мэри! Чудо золотое!
Одна останусь пусть навек,
Ты будешь всё равно со мною,
Мой для здоровья Человек!
Ты ночью всё мне освещаешь,
А днём ты служишь тенью мне,
Моя пузатенькая ками⁵,
Мой для здоровья Человек!
Стою одна я в спальне тёмной,
Но чую, что я не одна:
Со мною - ты! В любви с которой,
Одна - смертельно влюблена.
В тебя, я говорю всегда,
Одна - смертельно влюблена!
Пробило Мэри на слезу:
- И я тебя, малыш, люблю...
________
¹Бусидо - неписаный кодекс чести самураев.
²Японский язык является флективным: сложным на грамматические формы, падежи, окончания, формы глаголов и т.д.
³"Яркая поддержка" - значение имени Умберто.
⁴Такие пуританские убеждения просуществовали в Великобритании вплоть до начала XX века включительно.
⁵Ками - идол, тотем в японском синтоизме.