Песнь VIII. Ночёвка с индейцами
Вечер. Расчёсывала Мэри
Свою красотку, как с утра,
Ведь обожала это Эли,
Считай, читатель, что смалá.
Им спальню дали близнецы,
Кровать одна где пребольшая,
Два кресла, книжные шкафы,
У койки - тумба дорогая.
Сидит на койке Элен, чешет
Ей волос длинный и седой
Сестра. - Вот так, котёнок мой.
Сейчас головке станет легче,
И крепко-накрепко уснёшь.
- Да, как-то, знаешь, не охота
Мне спать, моя краса, чего-то.
- Ну, значит, Эли, вон, возьмёшь,
Блокнотик, сядешь да попишешь
В гостиной, в кабинете там.
- Да, знаешь, здесь останусь я.
Мне просто хочется поближе
К тебе... Когда одна - прекрасно
И вдохновение идёт.
Но оно лучше потечёт,
Когда ты рядом, мой потрясный
Цветок с шотландских берегов.
- Моя ж ты лапочка! Конечно!
Раз хочешь - так побудь со мной.
- Да. Наши милые, наверно,
Уснули все уже давно.
- Да, Джуни спит. И братцы, вроде.
Пузетку Джуни вниз так - оп! -
Развесила, полегче, чтоб...
Как ты: пузатик-пухлячок...
Укладывает и Натори
Малышку нашу. - Ну, давай,
Я почешу тебе. - Ага.
- Садись. Вот так, старушка Мэри.
- Седая буду, как и ты,
Я скоро. - Вижу. Эти пряди,
Вот эти, эти вот седы.
- Давай, моя душа, чеши.
- Ага, конечно, - встала сзади
И чешет старшую сестру.
Через минут пять: - Ой, всё, хватит,
А то вот прямо так усну,
Сидя, халата не снимая.
- Ну ладно. Что, давай, родная,
Ложиться? - Эли, ну давай,
Раз хочешь. - Попишу я завтра.
Не срочно, всё-таки. - Да, да, -
Смеётся Мэри. Вот разделись,
"Спокойной ночи", чмок и чмок,
Задули свечку у постели,
Заснули крепко, как сурок...
***
Примчал Умберто ночью к сёстрам:
- Беда: индейцы! - Что? Давно? -
Вскочила Элен. - Раз, и просто
Напали. - Делаем вот что, -
Сказала Мэри. - Пусть Хуана,
Собравши, уведёт детей.
Мы с вами в бой пойдём. Скорей! -
Семья отважно побежала
Наружу. С факелом ждал брат
Уже Умберто, с пистолетом
У входа. - Что же, брат, пора.
Индейцев встретим мы с приветом... -
Итак, семейство встало вкруг:
По центру - Мэри, и Натори,
И Элен. И у каждой лук.
А кто мужчиною был в доме,
Он дам в каре¹ том прикрывал.
Индейцев орды копья, стрелы
Пускали, камни из пращи.
Пеоны асиенды смелы
За тяпки и ножи взялись.
И слышны крики: "Вот, паскуда!
Скотина! Вот, на! Получи!.."
И улюлюканье повсюду,
Свист стрел, от пороха дымы
Американских пистолетов.
Повсюду грохот, ад, и вой,
И крики раненых там где-то
Слышны и слышен мат крепкóй.
Меж этим в комнате Хуана
Неистово молилась и
Детей несчастных обнимала.
Напуганные в крах, они
Рыдали-плакали. И только
Держалась храбрая Анъю:
- Не плезывайте: блатец много
Убёт влагов. - Да, я молюсь
За это Богу, моя сладость.
- Не лутсе ли поти нам в бой? -
Анъю, конечно, рассуждала.
- Как, милая? Ведь мы с тобой
Совсем-то драться не умеем.
- Сетла и блат наусят нас.
- Уверена? - Конесно, велю.
- Сестрёнка, братец хоть куда
Твои. Цени их, моя крошка.
Вот подрастёшь ещё немножко,
Пойдёшь и ты с ними в бои...
- Конесно. - Тут вошли Риота,
С Натори Мэри на руках,
Умберто с братом, Элен, Нóра
(Служанка), после - сыновья
Хуаны. - Джуни... - еле Мэри,
Бедняга, вымолвить смогла, -
Всем очень больно... в самом деле...
Натори... вот... она мертва...
Стрела ей сердце поразила,
Когда Альберто вдруг упал...
Да, племя это отступило,
Но... в общем, вот... мы никогда
Натори больше не увидим... -
Хуана сразу в слёзы, крики
Над телом павшей. И Анъю
Сдаёт вмиг смелость всю свою.
Анъю, Элéн, с ними Хуана
Над павшей плакали навзрыд,
Риоту Мэри обнимала.
В объятьях ей он говорит:
- Она погибла ведь достойно,
Она погибла ведь в бою.
- Я знаю. Но всем очень больно.
Но знаешь... я спасу семью.
Мы будем все тренироваться! -
Тут Мэри объявила всем. -
Крепиться будем и стараться.
И так почтим мы память тех,
Кто пал в бою этом ужасном
Хуана, хочешь стать бойцом?
Ты станешь воином потрясным.
- Конечно, Полли! Я на всё
Ради всех вас, мои, готова!
- Но будет всем непросто нам,
Я повторяю снова, снова... -
Закончила семьи глава.
- Натори здесь мы похороним:
Пусть видит Мексики земля,
Какой за неё бился воин...
И будь красавица моя
Благословенна в мире том
Христом и нашими богами.
- Ты прав, мой мальчик золотой.
- Риота, верно, - поддержали
Все князя. - Через три денька
Натори мы и похороним. -
И тело оттащил слуга.
Но не стихали плачи в доме.
Умберто между этим с братом
Шептался где-то за углом:
- Я знаю, эта вся бравада
Откуда. - Ну? - Уолдерсóн
Нам, сука, это всё устроил.
- Опять их подкупил, злодей?
- Ну да. Порядка нету в доме,
Так он, козлина, гадит всей
Округе. Мы же конкуренты.
Плантатор, ведь, капиталист...
Как процветают наши фермы -
А он, проклятый онанист,
Свои-то холить не умеет.
Хереют, Господи, прости...
На нас он смотрит, зеленеет
В своей Америке... Они,
Индейцы, ходят тут всё, бродят,
А он, поди, их подкупил.
Индейский вождь бы разорил
Нас, брат - тогда янкам заходят
Торговля, бизнес и дела,
Ведь, сука, нету конкурентов!
Мешочник грёбаный! - Ага, -
Кивнул в ночи глухой Альберто.
- Но важно, братец, ведь не то.
Отстроили бы всё равно
Твою мы ферму... а Натори...
Эх, жалко девку... но, увы...
Не представляю даже боли
Её семьи. А что они -
Индейцы и капиталист?
Им всё равно! И, как машины...
Короче, ладно, спать пошли.
(в сторону)
Да, ночка длинная нас ждёт...
Прости, Исусе... тьфу! Урод!
_______
¹Каре - боевое четырёхугольное построение, часто для отражения конных атак.