Песнь VII. Тихий пир
Уже кораблик у причала -
Его швартует капитан.
Семейство в Мексику примчало:
Заждался дом родной их там.
Альберто, как и брат, красивый
Усатый добрый великан,
Взглядом задорным и игривым
Семью встречает, по волнам
Доплывшую до Сан-Фелипе¹,
Родного форта, господа.
Глядишь - и с корабля сошла
Семья. После такого трипа
Усталы все и веселы.
Мэри и Элен - в платьях белых,
И розовые пояски
На них. Два брата бойких, смелых,
Хоть находились далеко,
А всё же чуяли друг друга -
И в стиле вновь они в одном:
Брюки, рубахи с пояском,
Куртки и шляпы... Друг за другом
Сошли Хуана и Умберто.
"Эпоха Ренессанс"² - гляди:
Всю шею нежную закрыли
Складки горгеры³; платье, как
Часы песочные на Джуни,
Однако ей не затянули
Корсет её, так что видна
Пузетка пухлая, как надо -
Семья полюбоваться рада
Естественною красотой
Девицы самой дорогой.
За всеми шла семья Ёсида:
С сестрой Натори на руках.
Риота аккуратно двигал
Ногой железной. Самурай
Привык почти. Но не уверен
В своей походке всё равно -
Вот не стремился он скорее
Спускаться, просто тихо шёл
Он, как обычно, созерцая
Вокруг кипучий шумный порт:
Чуть колыхалась гладь морская,
Летали птицы взад-вперёд...
Уже Альберто и смеялся,
И всех родных он обнимал,
Шутить он, как всегда, пытался,
Что с детских лет он обожал.
- Ой, парни, - Элен говорила, -
Вы прямо... ну один в один!
Как только Джуни научилась
Вас различать? - Не говори... -
Махнул рукой Альберто, - так-то
Мы очень разные, поверь.
Умберто - властелин солдатам,
А я - усадьбе. Да и мне
Не научиться хладнокровным
Таким, как брат, поверьте, быть,
В стрельбе и с саблей бесподобным.
- Зато умеешь говорить
Красиво ты, - сказал Умберто, -
Умеешь воодушевлять.
А у меня ведь толком нету
Слов дара... я могу ведь, брат,
Словечком крепким часто бахнуть,
По-офицерски... ох-ох-ох...
Как только мне прощает Бог,
Не знаю... как даю я маху...
- Умберто, Бог ведь всех простит, -
Хуана обнимала брата.
- Ой, ладно, всё, домой пошли... -
Заговорила Мэри. - Надо, -
Альберто перебил, - ещё
С роднёй ведь новой повидаться.
А ну-ка, тут-то у нас кто... -
Японские сестрицы с братцем
Ему отвесили поклон.
- Не бойтесь! Я ведь не кусаюсь.
Ну же, обнимемся! - и он
Расставил руки. Самураю
Сестрички место уступили,
Чтоб обниматься первым шёл.
- Да ладно, вон, какой ведь он!
Вы все втроём бы поместились, -
Их подгоняла Элен, - им,
Смотрите, вон, по пуп Хуана. -
И, улыбнувшися, все три
Обнялись с дядькой. Обнимала
Его сапог крошка Анъю -
Так взял он на руки малышку,
Поцеловал. - Я так люблю,
Моя хорошая, детишек.
Внучата маленькие есть
У нас с сестричкою и братом,
А есть и взрослые уже.
Ну, как зовут тебя, наслада
Моя? - Аню. Сестличку с блатом -
Натоли и Лиота. - Да?
- Конечно. - Что ж, нам будет надо
Друг друга ближе бы узнать. -
И все отправились домой,
Все к асиенде³ дорогой.
Идут. Альберто брату шепчет:
- Слышь, здоровяк, небось ты там
У них цеплялся по верхам?
Япошки мелкие... - Ох, вечно...
Не я один. И Мэри тоже:
Она ж под шесть с четвертью пи⁴,
Мы - почти семь с тобой, ей-богу...
- Да, только Эли с Хуни, быть
Может, шесть, пять... - И постоянно
Ходил, скокожившись, я там,
А Мэри лбом всё ударялась.
- Да, понимаю я, братан.
Да, Эли с Хуни повезло,
А мы - гиганты, как назло...
- Зато войну-ка с янки вспомни⁵:
Мы в рукопашной их по три -
По пять валили каждый. Но
Пришлось на корточках сидеть
И боль в ногах, в спине терпеть
Во время всяких перестрелок.
- Ну видишь, вот такое дело...
С тобой мы, всё же, молодцы.
Ещё отделаем, быть может,
Кого... - Ой, ладно, всё, иди...
***
Итак, красотка-асиенда,
Широкий крепкий белый дом
За стенами из камня. Летом
И зимушкой цветут кругом
Цветы, гуавы, апельсины,
Лимоны, лаймы, виноград,
И со всем этим - сад красивый,
Семьёю милою любимый.
Рядами стройными стоят
Деревья, полные бананов,
Кокосов, яблок, груш и слив;
Плантации тут простирались
Кофейных зёрен, хлопка и
Какао. Бодрые пеоны⁶,
Садовников весёлых штат,
За всею этой красотою
С утра до вечера следят
С хозяевами и хозяйкой.
И, в общем, место - просто рай!
И со своею "самурайкой"
И крошкой-пухлей самурай
Сюда пришли по доброй воле
И всё разглядывать давай:
Всё было новое такое,
Всё величавое, большое.
Бассейн увидел самурай.
Остановился. И Хуана
Подходит милая к нему.
- Бассейн наш, Рио. Встану рано
И накупаюсь поутру.
Наплаваюсь. Братья со мной.
Вот так живём здесь, дорогой...
Слушай, а девочки твои
Так и не научились плавать?
- Не научились, да, увы:
Сказал врач, что им, мол, бы надо
Холодной избегать воды:
У них же с почками там что-то...
И как научишь плавать их?
Эх... почки от воды холодной
Болят у них. - А ты, родной,
Умеешь плавать? - Да, умею.
И мне свободнее в воде -
Я легче плаваю, быстрее,
Чем ковыляю по земле.
Хоть как-то двигаться-то надо,
Свободнее хоть где-то быть...
- Да, да: Ёсида-Роканада
Без дел минуты не сидит...
***
Зашли в дом. Тихо встал Альберто.
Застыл. - Пытался вам сказать...
Писал я месяц, может, где-то
Назад. Друзья... отец и мать...
Их сорок дней уже нет с нами... -
Хуана залилась слезами
И брату плюхнулась за грудь.
- Я вам писал, но... долог путь
Письма отсюда до Ямато.
- Да ладно, Альбо, не вини
Себя, родной, - Умберто брату
Шептал. Не могли слёз своих
Сдержать, конечно, Мэри с Элен.
- Всё, Эли, тётя вот ушла...
Но главное: на небесах
Ей будет хорошо... ведь встретит
Она там маму нашу, и
В блаженствии кузины-сёстры...
Вместе... при жизни как близки
Были... ой, ладно, погоди...
Платочком вытрусь... - Вот на слёзы
Пришли два юных молодца.
Рост средний, стройные, похожи,
Как капли две. Два кудряша.
А шрамы - по всей белой коже.
Во фраках парни. На руках
У них по девочке, а рядом -
По два холёные сынка.
Те парни - сыновья Хуаны,
Лицом - не отличить от мамы,
Но есть черты и от отца.
Увидев их, Хуана, снова
Почти взвыв, громко зарыдав,
К сынишкам бросилась в объятья,
Прижалась к ней и детвора.
- Всё, всё... не буду... - по щекам
Текли ручьи, - всё, замолкаю...
Ну, как вы из Гвадалахары
Доехали? - Прекрасно, мам.
- Без бед, сыночки, точно? - Да.
О смерти бабушки узнали,
Погнали тут же. Пока гнали,
Скончался, писал дядя, дед...
Вот так-то... эх... мы на обед
Покушать сделали. С дороги,
Небось, устали, голодны...
- Спасибо, милые. Тревоги,
Усталости уйдут мои,
Когда вдвоём вы снова в доме.
Как чудно: дома дяди ваши,
Вы и внучаточки со мной.
Сестрички, вон, явились даже
С новой японскою роднёй... -
Умберто-младший с верным братом
Троих гостей издалка,
Из-за гиганта-океана,
Увидели. - Вот это да... -
А всё семейство Роканада
К кузенам сводным подошло.
- Риота и Анъю, Натори, -
Элен представила семью.
- Умберто и Альберто. Молли,
Альфредо и Роберто; Полли,
Альфонсо и Хуан, - свою
Семью представил братец каждый
(Они - вдовцы, как их дядья,
У них лишь дочки, сыновья...)
Для Полли был Риота страшен
Своей железною ногой.
Он напугал, не ожидая
Боязни от неё такой.
Она заплакала. Схватился
За сердце наш Риота-князь.
- Я не хотел! - Да знаю я!
Чего ты, друг, закипишился? -
Альберто сводному кузену
Ответил, на руки взяв дочь.
- В бою нога что ль отлетела? -
Спросил Умберто-молодой.
- Спроси у мамы, что со мной.
- Моей? - Да. - Про всё это дело
Хуана рассказала им
И, внучку нежно успокоив,
Сказала: - Ладненько, пошли,
Накрыли коль вы с братом столик
И с дядюшкой. - А по пути
Умберто с братом тётю Мэри
И тётю Элен чуть успели
Обнять, немножечко спросить
Про князя и его сестрёнок.
- Расскажем всё вам за столом. -
Итак, родня вся в сборе, дома.
Но нынче тих, печален дом...
***
Стол под скатёркой чистой белой,
А вкусностей - полным-полно:
Взялись за дело с дядькой смело
Два братца, и ломился стол
От тако с мясом и бобами,
От кесадильи⁷, пирогов,
От мисок с жирными супами
Из перца чили и бобов,
Пюре картофельного, от
Индейки сочной и от пиццы
Среди обширного стола,
Что брат готовил для сестрицы,
Ведь та в Италью влюблена,
Иль выражаясь поточнее,
В блестящий тучный Ренессанс
С его культурным апогеем,
Искусством, модой... Не для нас,
Быть может, это, ну а ей -
В истории всего милей
Сей Ренессанса апогей.
Она и волос осветлила,
Как было модно в пору ту.
Мама тогда, ух, разозлилась
И дочку высекла. Но ту
Гамму, была что, не вернёшь.
Простила дочку мать: - Ну что ж, -
Сказав спокойно. Так всё и
Закончилось, друзья мои...
- Вот, девочки. - Ух ты! - Садитесь
Да выбирайте, что хотите.
Риота, братец, парни, вы...
Мария, брата обслужи;
Ты, Изабелла, давай Мэри
И Элен, а японцев - ты,
Сабрина; Дора, обслужи
Хуану. Вот. А ты, Амали,
Сынков моей сестрицы. Вот. -
Потом он сам сел, раздаёт
Служанкам тихим указанья.
На то он "яркий дворянин"⁸ -
И в этом Мэри-то родня
Ему (И всё ж, как ни крути,
Кузине старшей он покорен,
Но не об этом мы сейчас).
Итак, семейство ест как раз,
Что послано по Божьей воле
После молитвы пред обедом
(Перед раздачей блюд прошла):
Семейство следует заветам
Волшебной веры христиан.
- Ребята, вкусно так, чудесно.
Я просто обожаю вас!
Давно такой я пиццы нежной
Не кушала. - Ну, Хуни, раз
Так здорово, конечно, кушай, -
С улыбкой Альбо ей кивнул.
- Спасибо, братец. Ах, нет... лучше
Не ела ничего... Люблю
Всё итальянское... однако
Мне наша Мексика - родней.
Мы за неё - в любую драку:
Так предназначено в судьбе.
Уверена, что мексиканцев
Когда-то ждёт свой Ренессанс.
Всем с духом стоит нам собираться,
И нерушимый наш альянс
Однажды своего добьётся...
Согласны? - И все хором: - Да!
- Пускай над Мексикой смеётся,
Сколь хочет, Запада братва...
Европа, там, ну... США...
Того, глядишь, и надорвётся... -
Кузины, братья, сыновья -
Все засмеялись. А семья
Риоты, не смеясь, сидела:
Им непонятен юмор был.
Ох, уж семейство Примавера!
Умберто-сын, встав, объявил:
- Друзья! Мы тут решили с братом
Не только приготовить стол,
Не только, чтобы семья рада
Была вкусняшкам нашим, но
У нас есть медные медальки
С такой оправкой золотой.
(Он показал одну) Ну что,
Начнём, Альберто? - То-то, братик, -
Задорно парень подмигнул.
- Итак, что для медальки надо?
Я вам немножко расскажу.
Нужен партнёр. - Князь Роканада
Натори, без сомненья, взял,
Умберто-старший выбрал брата,
Мэри - Хуаночку взяла;
А Элен - Анъю; детвора
Смешалась меж собой. - Вам надо, -
Сказал Альберто, - о своём
Побольше рассказать партнёре,
И, рассказать что соизволит,
Такую, значит, выдаём
Медальку. Первый кто желает?
Или идём по старшинству?
- Пусть Молли с Джуни отвечают, -
Элен ему. - Благодарю, -
Сестрице улыбнулась Мэри.
- Пусть будет тётя. В самом деле.
Раз точно есть, чего сказать.
Готовы, тётя, отвечать?
- Ага, родной. Ну что... Хуана -
Чудесный светлый Человек.
Добра я столько не встречала
В одной персоне за свой век.
Умоет, приютит, согреет;
На море, на пикник с тобой,
В огонь, шторм, на войну... овеет
Любовью, не смогу какой
Овеять я... ну... даже Эли!
Прости, мой милый ангелок
- Ой, Полли! Хватит и того.
Смеёшься. Давай, поскорее
Рассказывай. Хуана, вон,
От нетерпения взорвётся.
- Ой, ладно, ладно, хорошо.
Не торопи. И всё проснётся
С ней и с братишками её
И расцветёт всё, как весною,
Всё засияет, загудит,
И новая жизнь забурлит
У тех, у сех, у нас с тобою...
Недаром вы и Примавера⁹.
Любовь к себе, к родным и вера,
Неугасимое добро -
Вот сила главная семейства,
И пышите вы этим с детства,
Вам дал же это ведь Сам Бог!
Заряд энергии и силы,
Весельем вашим, болтовнёй
И звучным смехом, добротой...
Ой, слушай, Джуни, тащи милый
Свой сборник сказочек-то, а?
- Ой, точно, Полли! Берегла
Его для случаев особых.
- Какой уже он у тебя?
- Уже шестой. Красивый, новый...
Вам на английском или на
Испанском? Издан в США.
Я церкви обхожу цензуру.
Мне в помощь внученька моя
(Точней, Умберто внучка, Ханна).
Итак, какой? - Давай, Хуана,
Неси нам оба. - Да, да, да,
Да, Эли. - Здесь литературу
Ценили, ой, с каких времён:
Хуана много прочитала
Книг, как и братья; писать стала
Она в двенадцать. Муж её,
Кузен, родной племянник мамы,
Что подарил ей сыновей,
С изданием помогал ей,
Пока красавца не забрали
В тридцать девятом воевать, -
И он погиб там... Братья, глядь,
Бежит весёлая Хуана
И книжку яркую несёт.
До всех пухляшка добежала
И села возле братьев. - Вот.
"Хуан Примо¹⁰. Дедушкин садик"
Эх, как же было хорошо
Нам с дедушкой... он дал мне всё,
Готов на всё меня был ради...
Седой и пухлый старичок,
Смешные усики... - Хуана
Всплакнула, - милый добрячок...
Такой был... словно паучок...
С ним начала читать я рано
И рано изучила звёзды,
Божий закон, не только... вот... -
Хуану братья, внуки, сёстры,
Сыны обняли. Та ревёт
Опять. - Попозже чуть прочту.
Сейчас, умыться как схожу.
- Не торопитесь. Почитаю, -
Сказал наш князь Риота ей.
- В тебе я и не сомневаюсь. -
Все стали слушать самурая,
Хуана вышла в туалет.
Хлебушко
Жил-был пекарь по имени Хулиан. Добродушный, жизнерадостный мексиканец, очень любящий свои дело и пекарню. С самого раннего утра и до позднего вечера трудился усатый толстячок над многочисленными круглыми булочками, рогаликами, бубликами, пончиками и тортиками. И все они получались у Хулиана золотистые, гладенькие и хрустящие снаружи, а внутри - пушистые, нежные и белоснежные, как пух. И все, как и сам Хулиан, любили его чудесную выпечку.
Однажды ранним утром наш кулинар, как всегда, испёк партию булочек. Золотистых, кругленьких, хрустящих, нежных. Их он первыми выставил на витрину, и милые кругляшки стали ждать своих покупателей: тех, кто отправит их себе в животик.
Лишь одна Маленькая Булочка не хотела разделять участь сестрёнок. Она очень боялась быть съеденой. Всякий раз, наблюдая, как всё новые и новые покупатели забирают её сестрёнок, Маленькая Булочка боялась всё больше и больше. И будь у неё крохотное сердечко, оно бы мгновенно выпрыгнуло вон.
В этом страхе Маленькая Булочка прожила весь день. Все её сестрички были распроданы и уже, наверняка, съедены. Осталась она одна.
"О, - подумал пекарь Хулиан, - одна осталась. Возьму домой Хуаночку порадовать".
Хуана была единственной дочерью пекаря. Он воспитывал её один, ведь его жена умерла несколько лет назад. Восьмилетняя девочка училась в школе, откуда отец забирал её по вечерам - как и сегодня.
- Папа, а что у тебя сегодня в пакетике?
- Булочка. Очень вкусная и ароматная. Сегодня на ужин разрежем и съедим её с маслицем и кукурузной кашей.
- Спасибо, папочка! Ты у меня самый лучший! - говорила черноглазая пухлая малышка.
В это время в бумажном пакете Маленькая Булочка дрожала от страха. Разрезать? Намазать маслом? Съесть с кукурузной кашей? Как страшно! Она до сих пор не могла забыть, как одной из её сестрёнок какой-то человек откусил личико.
Пекарь с дочкой пришли домой, вымыли руки и принялись за ужин. Хулиан варил кашу, а маленькая Хуана должна была нарезать Булочку и намазать маслом, что она с удовольствием и стала делать.
Маленькая Булочка была готова заплакать. Её вынули из пакета и вот-вот коснутся ножом.
Так и случилось: острая железяка мгновенно отрезала Маленькой Булочке личико. Всё вмиг исчезло. Вокруг только темнота.
Но через несколько мгновений Маленькая Булочка снова увидела пекаря с дочкой, весело ужинающих кукурузной кашей и булочкой с маслом. Но уже они были видны через окно дома. Булочка осматривалась вокруг и понимала: она летит. Теперь она на небушке. Милый ангелок с маленькими белыми крылышками. От этого она заулыбалась. На душе стало спокойно и весело.
Шесть разноцветных тортов
Однажды пекарь Хуан встретил у себя в пекарне семь состоятельных людей, толстых, холёных и развесёлых. Они любили хвастаться друг перед другом своими состоятельностью и изысканным вкусом. И богачи стали заказывать.
Первый: "Пусть будут на моём огромном торте Свет и Тьма, их столкновение, борьба друг с другом, все их контрасты и силы".
Второй: "Хочу увидеть небо и землю во всей их красе на моём огромном торте. Плачу вдвойне".
Третий: "Я люблю природу: деревья, травы, всё зелёное. Сделайте мой огромный торт чем зеленее, тем лучше. Плачу втройне".
Четвёртый: "Я - астроном в душе. Извольте на моём торте изобразить все небесные светила. Да так, чтобы было, как в телескопе. Дам вчетверо больше".
Пятый: "Мой торт должны украсить самые узорчатые, яркие и причудливые рыбы и птицы. Плачу впятеро больше!"
Шестой: "Я заплачу тебе в шесть раз больше твоей цены, если увижу на моём творении людей и зверей, демонстрирующих всю их красоту, утончённость и элегантость".
Пекарь Хуан выслушал богачей и ответил:
- Для меня долг перед Богом выше ваших изысканных капризов и огромных денег.
Прочёл всё князь. Рукоплесканье.
Хуане громкое "Ура!"
Кричали внучики. Она
Заплакать вновь своё желанье
Сдержала. Звучный поцелуй
Для всех отправила воздушный.
- Хуана, милая, танцуй!
Наш коллектив весёлый, дружный
Дал тебе звание "Семьи
Солнце блестящее ацтеков".
Умберто, ну же, прикрепи. -
Торопит Мэри. И со смехом
Задорным сын вручает маме
Свой позолоченный значок,
Её целует, обнимает...
- Садись меж нами, пирожок, -
Позвал её Альберто-брат.
Та села между братанами.
- Как хорошо, мальчишки, с вами... -
А глазки-солнышки горят...
_______
¹Сан-Фелипе - город на западе Мексики (Нижняя Калифорния), в XIX веке был приграничным фортом.
²Эпоха Ренессанса (Возрождения) - период истории Европы с XIV по XVII вв. Характеризовалась культурным и социально-экономическим подъёмом Европы.
³Асиенда - усадьба, поместье в Испании и части Латинской Америке. В Аргентине и Чили называется эстансией, а в Бразилии - фазендой.
⁴Пи - испанская и латиноамериканская мера длины, равная 27,86 см.
⁵Американо-мексиканская война 1846-1848 годов. Закончилась победой США и крупными территориальными потерями Мексики.
⁶Пеоны - то же, что и батраки, наёмные рабочие.
⁷Тако, кесадилья - блюда мексиканской кухни: овощи или сыр в обжаренной тонкой лепёшке (тортильи).
⁸Альберто (Альберт) - древнегерманское имя, означающее "яркий дворянин".
⁹Примавера - по-испански "весна".
¹⁰В XIX веке творчество женщин считалось низкосортным, поэтому, чтобы продавать свои книги, писательницы брали мужские псевдонимы (Жорж Санд, Джордж Элиот и др.)