Часть 2
Pov Тихонов
Очередное убийство, которое не имеет какой-либо зацепки или улики, указывающей на личность убийцы. Мда-а, именно этого я желал под конец рабочего, сука, дня. Мне же делать нечего, как в очередной раз разглядывать одежду жертвы, пытаясь найти какую-нибудь новую информацию, но, увы, всё тщётно. На платье молодой девушки нет ни пото-жировых, ни других следов, что повергло меня в мимолётный шок.
–Чёрт! – выругался я, когда перед глазами неожиданно всё поплыло, – что ж, намёк на кофе понят!
Глупая шутка самому себе, от которой я усмехнулся. Да, Ваня, ты начинаешь скатываться. Конечно, всё плывёт не из-за того, что мой организм хочет бухнуть блядское кофе, от которого меня уже тошнит выпить чашечку ароматного напитка.
Он хочет получить еду, дабы продлить срок моего существования.
Но даже еда уже не в силах мне помочь - я настолько запустил болезнь, что иногда мне кажется, будто кто-то другой управляет моей жизнью, заставляя делать то, чего бы я предпочёл избежать.
Медленно встав со своего излюбленного стула, я поплёлся в буфет заваривать себе очередную кружку бодрящей смеси, борясь с желанием заблевать все стены. И вот, горячая жидкость была налита в прозрачную чашку с надписью Майор Майский, украденная временно одолженная у ГРУшника. Тот даже не заметил пропажи или совсем забыл о её существовании. Кипяток, смешанный с двумя чайными ложками кофе и мизерным количеством молока, обжигал горло, спускаясь всё ниже и ниже, даря ощущение теплоты во всём теле.
Я прилёг на диван, расслабив свои ноющие конечности. Сон не застал себя ждать, и я решил, что хотя бы пару часов сна - идеально, чтобы после продолжить искать улики на свежую голову.
–Просыпайся, спящая красавица.
Бархатный мужской голос раздался около моего левого уха, обжигая нежную кожу. Тяжёлые руки легли на мои плечи, сначала просто поглаживая, а после начали аккуратно массировать их, стараясь несильно давить на выпирающие кости. Стоп...почему я голый?! Я попытался что-либо сказать, но бережно надетый кляп не давал мне это сделать, заставляя издавать лишь сиплые стоны, когда одна из рук переместилась на пах, немного сжимая вставший член.
«Чёрт, чёрт, чёрт! Только этого мне не хватало для полного счастья!»
Я пробовал думать о чём угодно : об убийствах, собачках, новых технологиях, но, блять, ничего не помогало отвлечься от уже дрочащей мой ствол руки. Движения были до жути медленные, что просто выводило меня из себя - так и хотелось, чтобы побыстрее наступила долгожданная разрядка.
–О нет, малыш, ты кончишь только тогда, когда я разрешу тебе. А сейчас будь хорошим мальчиком и сделай своему папочке приятно.
Майский...
Осознание того, что сейчас меня будет трахать сам майор, подтолкнуло к активным действиям для побега. Нет, конечно, в своих фантазиях я был не раз жёстко оттрахан на всех поверхностях наших квартир, ФЭСа и не только, однако...
–Что…что тебе н-надо? –заорал я в голос, понимая, что это был лишь паршивый сон.
Передо мной стоял сам ГРУшник, этот маньяк недоделанный, ранее стимулирующий меня часто бегать в туалет, быстро избавляясь от стояка и возвращаясь к работе. Он странно смотрел на меня, будто изучая. Жаль, что рядом не оказалось тяжелых предметов, так бы хоть в него кинул, чтобы перестал таращиться на меня такими глазюками.
–Да вот, гулял, нашёл тебя, решил проверить живой ты или нет, – ага, гулял ты. Верю-верю.
Я демонстративно озлобился на него, от чего мужчина резко вздрогнул, не зная, куда деться. Так и хотелось сказать ему парочку приятных слов, но, к сожалению, звонок помешал мне это сделать. Майский пару раз угукнул в трубку и поспешил уйти прочь, оставляя меня одного и злого. Неужели, он думает, что его брошенные на ветер слова тронут меня? Ха, боюсь, спецназовец слишком наивен.
Я встал с дивана, кидая пустую кружку в раковину, и поплёлся в направление своей лаболаторной, радуясь своей выдержке не есть и игнорировать замечания других одновременно.
Прошу, помогите мне. Я не хочу больше так жить, умоляю. Майский, Галина Николаевна, хоть кто-нибудь!
***
Сергей шёл за Тихоновым, до сих пор пытаясь понять, в какую засраннуютёмную часть ФЭСа они идут. Как не старался мужчина узнать что-либо о крови, так бережно окрасившей почти весь халат химика, или же о странной улыбке, увеличивающейся с каждым разом, стоило коллегам перейти в более отдалённую от чужих глаз комнату.
–Вань, я, конечно, всё понимаю, – начал мужчина, надеясь вытащить из парня хотя бы немного информации, – но может ты все-таки соизволишь остановиться и поговорить со мной?
– Осталось совсем немножко, – протянул анорексик, мельком взглянув на жертву; ему определённо нравилась гримаса недовольства и неопределённости у Майского, она вызывала у него гадкую усмешку, которую он спрятал за воротником испачканной одёжки.
Свет сияет ярче только в темноте
Твоя сила брызжет кровью по стене
И неважно кто ты, друг или мой враг
Впереди нас ждёт лишь бесконечный мрак
Мило улыбнусь тебе и скажу привет
У меня в руке шипованный кастет
Он оставит имя на твоей щеке
Как ножом когда-то ты оставил мне
Пробовала всё, даже умереть
Это не мой выход, но выход есть
Там, где ты теряешь, я нахожу
Не моя игра, но я вожу
Тихая, но уловимая для слуха, песня давила на психику Сергея, заставляя медленно сходить с ума, погружаясь в тот же мир, где так часто находится Ваня во время рабочего дня, игнорируя какие-либо высказывания от своих коллег по поводу вечного витания в облаках. И только сейчас, видя парня в таком состоянии, ГРУшник понимает - болезни, указанные в письме, не шутка или хреновый розыгрыш.
Это жестокая реальность.
Осознав в какой он жопе, Дон Жуанпредпринял попытку побега, однако костлявая рука - и откуда у него только сил? - крепко держала за его кожанку, не давая такой возможности. Послышался смешок, вместо очередного повторения одних и тех же строк нагнетающей ужас мелодии, а после - громкий смех, похожий на хохот психопата, раздирающий барабанные перепонки мужчины. Было дикое желание ударить чем-нибудь Тихонова, но страх случайно убить его победил. Он не мог поднять руку на человека, о котором мечтает в своих мокрых снах по ночах, представляя, как тот стонет под ним, крича имя своего любовника в порыве страсти и зарываясь своими тонкими пальчиками в его волосы, требуя поцелуя.
После таких сновидений ему хотелось просто прийти в ФЭС, просто найти паренька и просто оттрахать худое тельце, не обращая внимания на других сотрудников.
–Пришли, – как-то грустно сказал Иван, заводя жертву в неизвестную для неё комнату, не забыв закрыть дверь на пару оборотов
–Итак, в какую дыру нашего агентства ты привёл меня? – спросил Майский, стараясь делать вид, будто его вовсе и не пугает поведение компьютерщика.
Хотя кому он врёт? Его ужасало поведение мальчика.
Как будто издеваясь над обречённым ГРУшником, Иван не спеша шёл в его сторону, слегка покачиваясь из стороны в сторону, создавая тем самым желание срочно положить в кровать и насильно накормить, пока тот не поправится.
–Мы в бывшей лабораторной,– парень сел на потёртый стул, широко расставляя худощавые ноги и хлопая рукой по рядом стоящему, – её закрыли буквально в первые дни работы ФЭС, после того, как Рогозина нечаянно задела взрывоопасные препараты. Ну, исход тебе, скорее всего, ясен, – майор утвердительно кивнул, вызывая у рассказчика слабую улыбку.
–Хм, странно. Я работаю здесь с самого начала и до сих пор не знал об этом.
–Эта конфиденциальная информация. Признаюсь, долго пытался выяснить всё про это место...здесь классно бывать одному, – уже переходя на шёпот, проговорил анорексик, опуская ненадолго на пол глаза, после чего перевёл их на собеседника, внимательно осматривая его.
Ему хотелось закричать от беспомощности, схватить Майского за его любимую куртку и просто укутаться в неё, ощущая грубые руки на своей спине, нежно выводящие разные узоры, смысл которых будет неизвестен для паренька. Вдыхать запах недешёвого одеколона и рассказать всё, что он пережил за столько лет болезни : всю эту боль, унижения, первые попытки похудеть, случайный приступ рвоты, после которого его жизнь изменилась в ещё худшую сторону, и многое другое, что так долго скрывал парень. Всё, чего он желал, чтобы его хоть кто-нибудь выслушал, принял таким, какой он есть, и помог ему справиться с многолетним недугом.
Но, как всегда, химик был прав - одиночество единственный помощник против недуга.
–Думаю, нам стоит перейти к главной теме, не так ли? – в какой раз за день странно улыбнулся Иван, погружая собеседника в мгновенный шок, однако второй согласился, угукнув в знак ответа, – я слышал, что вы хотите сдать меня в психушку. Это правда?
Майор опять кивнул, осознавая, что раз Тихонов обо всём знает, то есть ли смысл врать? Безусловно, он бы хотел отрицать очевидные факты о скорой госпитализации больного, но раз тот, как говорилось ранее, обо всём знает, то особых проблем с этим не должно быть. По крайней мере так считал Сергей
–Для тебя же будет лучше: поправишься, вернёшься в прежнюю фор...
–Нет. – перебил ГРУшника компьютерщик, чувствуя приходящую злобу от слова поправишься, которое вызывало лишь отвращение, не более. Хотелось прямо сейчас блевануть от него.
–Гррр… Тихонов, ты вообще понимаешь, насколько это серьёзно? — уже гневаясь на парня из-за отказа, сказал майор, постепенно повышая на того голос.— Вот скажи, чем ты думал, когда добровольно шёл на это?! Ты в курсе, что у этой болезни один из высоких уровней смерти?! Что после неё невозможно полностью восстановиться, а?!
Нервы мужчины начали сильно сдавать, ведь он надеялся, что вскоре парнишка выздоровеет, и тогда Майский сможет гоняться за ним, когда тот вновь разыграет его, после чего будет специально проигрывать, дабы увидеть радостное личико своего мальчика, пробуждающее в теле забытые чувства спокойствия и умиротворения.
–Я всё это знаю, а тебе советую перестать орать — и так уже голова болит, — наигранно проговорил Иван, закрыв глаза, когда спецназовец ненадолго подошёл к нему, положив руки на его подлокотники, возможно, пытаясь заглянуть тому в глаза.
–Шкет, ты бы уже прекращал с этим, правда. Все ж за тебя волнуются, боятся, что умрёшь, — Майский сел обратно, агрессивно приближаясь к парню.
— Это не ваше дело. И да, тебя не учили в детстве, что нужно соблюдать дистанцию, так сказать, не вторгаться в личное пространство человека? — всё, это провал. Анорексик чувствовал, как медленно возбуждается от слов и действий майора, готового взвыть от разочарования.
Ваня случайно усмехнулся в слух, стоило ему подумать о том, как Сергей, будучи Дон Жуаном с рождения, поставит очередную галочку на очередной завершённой цели, коим и является юноша. Он знал, что мужчина испытывает к нему сексуальные чувства, иногда проявляющиеся в моменты, где никто не сможет услышать их, а точнее, мат жертвы Дамского угодника, старающуюся вырваться из чужих лап, крепко обнимающих его.
–Я тебя предупредил. Поэтому советую быть хорошим мальчиком, дабы не получить от папочки, — выделяя каждое слово, прошептал рядом с ухом химика спецназовец, уходя из бывшей лаболаторной, оставив собеседника одного витать в своём сумашедшем, как думал теперь первый, мире.
–Козёл. – крикнул вслед худощавый, сползая со стула на пол.
Мокрая дорожка из слёз рассекла его щёку, скатываясь с подбородка и падая на твёрдую поверхность вместе с её обладателем. Было желание придушить себя прямо здесь, на этом халате. Его бесила та сука, заставляющая делать всё, что она захочет, не давая права внести поправки в её планы. Он был готов разорвать грудную клетку, лишь бы избавиться от неё.
Не советую это делать.
Неужели тебе есть дело до меня?
Меня интересует всё, что связанно с тобой. Разве ты забыл нашу главную цель?
Нашу? Мне казалось, это ТВОЯ цель.
Эх, милый малыш, тебе ещё столько нужно будет узнать! Но поверь мне, ещё чуть-чуть - и мы, кхм, ТЫ одержишь победу!
Я не хочу этого; у меня уже просто не хватает сил, они на исходе. Тем более, разве эта игра стоит всего этого?
Да, ещё как стоит. Перед тобой откроется много возможностей.
И каких же?
Узнаешь позже. Давай, вставай, я хочу кофе, но в этот раз, так уж и быть, внесём немного изменений - кофе будет со сливками! Празднуем поражение Майского и других ФЭСевцев.
Хоть какая-то радость сегодня.
Повинуясь своей вооброжаемой госпоже, химик встал, борясь с головокружением. Он уже было собрался уйти из кабинета, как осознал одну неприятную вещь...он заперт здесь, без возможности выйти, пока кто-нибудь не откроет его с другой стороны.
Ну что ж, всё заебись.
***
После того, как неизвестно откуда пришёл майор и засел в буфете, выпивая долголетник виски, подаренный ему в честь раскрытия одного из самых трудных дел в одиночку, никто из сотрудников ФЭС так и не решился туда заглянуть. Кто бы в здравом уме хотел бы получить от спецназовца пиздюлей по лицу? Правильно, никто, но, даже не смотря на явную угрозу для своего здоровья, несколько женщин всё-таки решилось поговорить с мужчиной.
–Сергей Майский, может быть вы соизволите объяснить свою выходку, – указав на алкоголь, начала дипломатическую речь Галина Николаевна, – в рабочее время?
–Пишите отказ на добровольную госпитализацию, – осушив в один глоток рюмку, майор посмотрел на начальницу пустым взглядом, всем своим видом рассказывая о новоиспечённой проблеме, которую он так усердно глушит спиртным.
– Стой, нет, это невозможно! Ваня же...нет, он не мог отказаться от этого! Нет-нет-нет!
–Галя, спокойствие! Глубокий вдох и выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох. – в разговор вмешалась Валя, стараясь помочь подруге и себе не прихватить сердечный приступ от такой неожиданной новости, ведь все они знают, что Тихонов - один из самых сотрудников, способный в любой ситуации найти верный выход, причинив минимум вреда, а тут он сам себя доводит до летального исхода, игнорируя чувства окружающих. – Так, Серёж, от лица Рогозиной посылаю тебя домой на пару дней. Отдохнёшь там, только не пей! Хорошо?–тихое угу было достаточным для патологоаната, чтобы проводить взглядом широкую спину мужчины, после чего отвести полковника к себе, дабы напоить её очередной дозой валерьянки.