Часть 1
Сколько уже прошло дней/месяцев/лет с того момента, когда молодой парень узнал об этой болезни? Сначала, он почувствовал некую эйфорию от услышанного диагноза, но вскоре — стыд, вину перед другими и злость. Он буквально всё рвал и метал, пока добрые медсёстры пытались успокоить его, вколов слишком много неизвестного препарата, что привело лишь к реанимации и больничному на 2 недели. Те минуты IT-шник вспоминает с грустью, ведь он был на волоске от смерти, которая для него сейчас была бы идеальным выходом из сложившейся ситуации.
–Гррр… Тихонов, ты вообще понимаешь, насколько это серьёзно? — точнее, была бы выходом не слушать крики майора, находившегося явно не в радостном настроении, — Вот скажи, чем ты думал, когда добровольно шёл на это?! Ты в курсе, что у этой болезни один из высоких уровней смерти?! Что после неё невозможно полностью восстановиться, а?!
Иван смотрел на мужчину потускневшими карими глазами, некогда сиявшие ярче, чем огни в новогоднюю ночь. В них ничего не было: ни боли, ни разочарования, ни наигранного чувства вины. Просто пустой взгляд, заставляющий других прятать свой. Даже самому суровому командиру трудно смотреть на него. Он боялся, что каждая минута, пролетевшая мимо него, словно улитка, отнимавшая много нервов, может стать последней для мальчишки. Ему уже было всё равно, что весь ФЭС слышит грубые высказывания, крики и битую технику, ведь их желание на данный момент — не попасться под горячую руку спецназовца, которому так и хотелось кого-нибудь измельчить в порошок.
–Я всё это знаю, а тебе советую перестать орать — и так уже голова болит, — сказал компьютерщик, прикрыв глаза.
–Шкет, ты бы уже прекращал с этим, правда. Все ж за тебя волнуются, боятся, что умрёшь, — Майский сел рядом с IT-шником, постепенно сокращая между ними расстояние.
— Это не ваше дело. И да, тебя не учили в детстве, что нужно соблюдать дистанцию, так сказать, не вторгаться в личное пространство человека? — сердито проговорил парнишка, желая провалиться сквозь землю, когда понял, что настойчивость майора заводит его.
Эта злость казалась ему притягивающей. Хотелось прямо сейчас оседлать крепкие бёдра мужчины, чувствуя на себе сильные руки и обжигающее дыхание на шее, погрузиться с головой в забытые ощущения покалывания во всех конечностях и неспособности что-либо сообразить, а после — уснуть в чужих объятиях, которые смогут спасти его от любых неприятностей.
Я настолько наивен? — спросил сам себя Тихонов, усмехаясь своим мыслям, но, видимо, сделал это вслух, т.к. изменившееся выражение лица Сергея не предвещало ничего прекрасного.
–Я тебя предупредил. Поэтому советую быть хорошим мальчиком, дабы не получить от папочки, — акцентируя внимания на этих словах, произнёс Майский, оставляя ошарашенного хорошего мальчика наедине с самим собой.
–Козёл.
***
Что может быть хуже новости о том, что расследование, которое идёт уже около месяца, зашло в тупик и нет больше улик или зацепок, дабы понять, как поступать дальше? Поверьте, известие о смертельной болезни, которая могла бы быть уже давно излечена, но один трусливый говнюк, чтоб его ебало пол страны парнишка лишь наплевал на это, гораздо хуже.
Особенно, когда этот говнюк — зеленоглазый блондин, навсегда покоривший сердце дамского угодника.
Уже давно сотрудники ФЭСа заметили, что с их коллегой что-то не так: сильно похудел, стал более раздражительным и вспыльчивым. Больше не было того потопа шуток и приколов, их место заняли одиночество и нервозность, от которой парня трясёт так, будто он бесконечно находится подо льдом. Его глаза потеряли тот самый блеск, что так сильно нравился окружающим, а речь и походка и вовсе слабые. У него явно не хватало сил на привычную ранее для него работу, что уж говорить о побегах от майора, где он всё время выходил победителем?
Первый, кто решился провести беседу с невротиком, стала Рогозина, переживая за парня так, словно он её сын, но ничего не получилось — Тихонов, резко вскочив со стула, намереваясь покинуть кабинет, тем самым закончить неприятный разговор, упал в обморок, повредив левую руку. С того момента прошло больше полугода, но Иван всё равно старается держать между ними дистанцию и лишний раз не заглядывать в её кабинет.
Дальше в бой пошла Оксана. Девушка знала, что IT-шник когда-то испытывал к ней чувства, которые позже остыли, стоило ему увидеть парня красавицы, и, сильно надеясь на свой план, она попыталась снова разжечь эти чувства, дабы вскоре узнать о состоянии компьютерщика, однако и это не смогло помочь маленькому расследованию, т.к. второй быстро смекнул что к чему и в грубой форме посоветовал Амелине не лезть туда, куда её не зовут. Конечно, она, как истинная леди, обиделась на него, однако вскоре решила перестать заниматься такой чушью и войти в положение Тихонова, которому и так сейчас не легко, так ещё и какая-то заноза лезет к нему со странными предложениями.
В деле не помогали и угрозы майора — сколько бы он не кричал на парня, насильно кормил или специально брал временный отпуск, чтобы усиленно следить за здоровьем любимого — ничего не действовало.
Сергей не спеша брёл по коридору, надеясь увидеть свой объект воздыханий. Тщательно просматривая каждую комнату, попадающуюся ему на пути, он заметил того спящего на диванчике в маленькой столовой, однако стоило мужчине подойти к своему мальчику, как тот резко вскочил, смотря на пришедшего сонным взглядом.
–Что…что тебе н-надо? — еле выговорил парнишка, стараясь принять более грозный вид.
–Да вот, гулял, нашёл тебя, решил проверить живой ты или нет.
Что я, блять, такое несу?! — материл себя в мыслях Майский, понимая, какую ошибку совершил.
Иван одарил майора гневным взором, всем своим видом показывая, что его присутствие здесь явно какая-то ошибка, которая, как всегда, легла на плечи парнишки. Спецназовцу впервые хотелось провалиться сквозь землю, ведь видеть компьютерщика такого — это что-то такое, что невозможно описать. Кажется, будто сам чёрт заглядывает в твою душу, смотря на все твои промахи и грехи, а после вырывает её из твоего тела, заставляя тебя лишь задыхаться, прощаясь с жизнью.
Каково же было счастье штурмана, когда ему позвонила Рогозина, срочно созывая его к себе в кабинет на очень важный разговор, который должен пройти без участия одного из коллег. Он быстро покинул место разлада, радуясь такому ходу событий.
Но, к сожалению, удача была недолгой — тема разговора затрагивала юношу, а точнее, его предстоящее лечение в одной из элитных клиник России.
В кабинете Галины Николаевны стояла на удивление гробовая тишина, которую никто не смел нарушить, дабы не нажить себе в будущем проблем. Все смотрели на пришедшего разбитым взглядом, лишь Оксана и сама женщина старались скрыть накатывающиеся слёзы, что плохо у них получалось. Без каких-либо слов командирша вручила ему конверт с письмом, вызвавший неведомую для него панику:
Уважаемые сотрудники ФЭС, а также полковник Рогозина Галина Николаевна!
Хотим сообщить вам о том, что один из ваших подчинённых — Тихонов Иван Фёдорович — находится в чрезвычайно критическом положении. За всё время болезни (почти 10 лет) его состояние здоровья сильно ухудшилось: усугубилась аритмия, запасов витаминов и минералов не хватает для нормальной работы всех жизненно важных органов и сохранения костной ткани в том состоянии, которое должно наблюдаться у людей его возраста, нервная система истощена (появились нервный тик, временные галлюцинации, первая стадия шизофрении, признаки суицидального поведения).
К сожалению, за время лечения больной ни разу не посетил психотерапевта и эндокринолога, чтобы провести должное обследование и лечение. Советуем вам принудительно сдать его на обследование и дальнейшую консультацию в клинику по лечению пищевых расстройств.
Напоминаем, что у больного обнаружены Нервная анорексия (F50.0) и Нервная булимия (F50.2), которые должны поддаться немедленной терапии. В противном случае возможен летальный исход.
Просим вас созвониться с нами в ближайшее время для обсуждения этой проблемы.
С уважением, клиника исследования и лечения Рпп «Жизнь».
Pov Сергей
Я стоял на пороге кабинета, не в силах пошевелиться. Краем глаза я видел, как другие сотрудники смотрели на меня, пытаясь понять, что я почувствовал, прочитав это письмо радости. Мне хотелось прямо сейчас взвыть от накатывающейся злости, смешанной с долей волнения за парня.
Почему он это сделал? Почему не рассказал об этом другим, к примеру, Вале или Рогозиной? Неужели он не понимает, что пройдёт ещё немного времени и его не станет?
Эти вопросы крутились у меня в голове, заставляя медленно, но уверенно сходить с ума. Я сжимал этот клочок бумаги, пытаясь сдержать себя, дабы не разорвать его на мелкие кусочки, надеясь, что это лишь плохая шутка. Что прямо сейчас вбежит в кабинет Тихонов, взрывая фейерверки и громко смеясь, обнажая белые зубы и празднуя свою долгожданную победу. Как бы я хотел, чтобы это случилось. Я бы простил ему все свои потраченные на него нервы и силы, лишь бы эта болезнь была розыгрышем.
Но чуда не случилось — никого не появилось в кабинете со счастливым личиком, одаряя всех присутствующих своей яркой улыбкой.
–Серёж, — Рогозина решила прервать гробовую тишу первой, — я…я понимаю, что сейчас ты находишься в сильном шоке от прочитанного, но нам нужно решить, что делать с Ваней, так как времени осталось совсем мало.
Я не спеша поднял голову, откликаясь на её слова.
–Да, Галя права, у нас слишком мало времени, — вмешавшись в наш разговор, начала Валя, что-то судорожно ища в разбросанных по столу листах. Глаза женщины метались туда-сюда, пытаясь отыскать нужный, и, мимолётно обрадовшись, она вручила полковнику полиции находку, — вот, здесь представлена вся нужна информация, которая нам понадобиться для того, чтобы отправить Тихонова в клинику. Серёжа, надеюсь, ты сможешь его уговорить туда поехать, — она вручила мне бумажку с данными о самой клинике и о документах, нужных для поступления в неё. Я легонько кивнул и поспешил удалиться прочь от заглядывающих в мою душу глаз.
Не люблю, когда столько людей таращится на меня.
–Мда-а, не думал, что у нас такое когда-нибудь произойдёт, — проговорил Круглов, как всегда сложив руки на столе, — главное, чтобы Ваня согласился на лечение.
–Если не согласится, то его ждёт принудительное лечение, и никто не будет спрашивать его мнения, — сев на своё место, грустно сказала Рогозина, — не понимаю, почему он скрывал это от нас? — она прикрыла глаза, стараясь сдержать слёзы. Всё-таки это трудно, когда паренёк, которого считаешь своим сыном, попадает в такую ситуацию, где ты являешься беспомощным ребёнком, не в силах сделать что-либо.
***
Я шёл по коридору, представляя, что же будет, если умрёт Тихонов. В голове было только перекати-поле, не более. Как будто на подсознательном уровне мой мозг отказывался это представлять, желая, чтобы я просто добрался до нужного места и провёл беседу с моим мальчиком.
–Меня ищешь?
Эти слова эхом разнеслись за моей спиной, заставляя вздрогнуть от неожиданности. Медленно повернувшись всем телом на источник звук, я увидел Ваню. Его внешний вид оставлял желать лучшего: кожа была неестественного земельного цвета, на губах красовалась ужасающая улыбка, а некогда белоснежный халат был заляпан…кровью?Он неспеша поплёлся в мою сторону, стараясь идти ровной походкой, но долгое терзание своего организма голоданием сделало, как всегда, своё дело — парень еле-еле держался на ногах и был готов упасть в любой момент на пол.
–Да, я хотел поговорить с то…
–Я знаю, — перебил меня парень, хватая под руку и таща в неизвестном направлении, — пойдём, не хочу, чтобы кто-то нас услышал…