Меня зовут Хуан ЦзинЮ
*
Как выяснилось, не напрасно. Спортивной обуви у организаторов само собой не оказалось.
- Десять минут, - вещал в микрофон конферансье, объясняя правила. – Ровно десять минут наши пары движутся по кругу. Никто не указывает им, с какой скоростью – они могут бежать, идти, даже ползти. Есть только одно условие – три пары, которые пересекут финишную черту последними, покидают наш марафон. Это жестокие правила, но и мы не просто развлекаемся. Мы боремся за приз тысячу пятьсот долларов!!!
Одетые в майки и спортивные шорты изможденные, с нелепыми в этой ситуации ботинками и туфлями на опухших ногах люди смотрелись жутковато. И уж точно не ничем не напоминали спортсменов. Но пара номер 79 даже в этой непрезентабельной дешевой одежде все равно выделялась на фоне остальных. Уж слишком хороши были длинные ножки мисс Роджерс, и слишком гордо и прямо держался мистер Хуан. Глядя на него, Сюй ВейЧжоу и сам невольно расправил затекшие плечи.
Мужчинам выдали пояса с ременной петлей, чтобы партнерша могла держаться за нее и не отстала в пылу гонки. Сто пятьдесят человек, более семидесяти пар, выдержавших три недели изнурительного марафона, столпились на старте. Прозвучал выстрел стартового пистолета, и они рванули вперед по узкой дорожке вдоль периметра зала, ограниченной линиями на полу и деревянным барьером.
У них было десять минут, можно было бы и не спешить. Но каждый боялся оказаться последним, поэтому никто не сбавлял темпа. С сосредоточенными лицами люди переставляли ноги, ничего не замечая вокруг. Заразившись всеобщей истерией, ЧжоЧжо пер вперед, раздвигая других локтями. Ритмичный мотивчик, который играл оркестр, смешивался с шумом крови в ушах. Обернувшись, ЧжоЧжо обнял ЛинЛин и притянул ее ближе к себе. Она тяжело дышала, но попыталась улыбнуться. Это выглядело так жалко, что у Сюй ВейЧжоу сердце перевернулось. Захотелось наплевать на все, взять ее на руки и унести отсюда, куда-нибудь на берег океана, в мягкий песок, струящийся сквозь пальцы. «Не смей!» - одними губами прошептала она, словно прочитав его мысли.
Какая-то пара рухнула на пол и уже не смогла подняться. Подбежавшие медики быстро унесли их с площадки. Через минуту одна за другой упали еще две пары. Сюй ВейЧжоу старался не думать о них, потому что от этого подкатывала тошнота, и делались ватными ноги. Раз-два – считал он про себя – раз-два.
Оркестр вдруг увеличил темп, и конферансье объявил:
- Осталось три минуты! Поднажмем! Не забывайте, последние три пары покидают площадку!
От ненависти к его бодрому голосу у ЧжоЧжо скрутило желудок. Боже, как же чесались кулаки разукрасить рожу этого ублюдка!
Люди, словно до этого не выкладывались из последних сил, пошагали еще быстрее. Никто не желал, чтобы три недели мучений оказались напрасными. Сюй ВейЧжоу этого тоже не хотел. Сердце выпрыгивало из ушей, ноги болели, словно он был дурацкой русалочкой, заключившей сделку с ведьмой, как детском радио-спектакле, который он слышал незадолго до марафона. Господи, когда же это было? Когда? Время превратилось в размытую субстанцию, потеряло свой размеренный ход. Только вот эти секунды, которые отмеряла пульсация крови в ушах, имели значение. Раз-два, раз-два...
Впереди кто-то упал, о него запнулись, люди, как костяшки домино, валились на пол, роняя идущих позади. Мужчина из пары 34 вдруг кувыркнулся вниз, пяткой больно ударяя ЧжоЧжо в голень, ноги подкосились, и Сюй ВейЧжоу полетел вперед, теряя равновесие. Внезапно чья-то рука крепко ухватила его под локоть и потянула, помогая выпрямиться. ЧжоЧжо повернулся посмотреть, кто спас его от падения, и столкнулся с холодным взглядом черных глаз. Мистер Голливуд все же не смог сохранить безупречный вид – он раскраснелся, по вискам стекали крупные капли пота, волосы растрепались и торчали влажными иголками, но его надменность осталась при нем. Он просто подвинул Сюй ВейЧжоу мускулистым плечом и, поддерживая свою партнершу за талию, поспешил вперед.
- Десять... девять... восемь... - конферансье принялся отсчитывать последние секунды.
Сюй ВейЧжоу сбросил с себя оцепенение и, буквально зажав СуЛин под мышкой, устремился к линии финиша.
- Три... два... один... конец!
Взвизгнула труба, лязгнули тарелки, и в наступившей тишине стало слышно, как падают друг на друга обессилевшие участники марафона. ЧжоЧжо позволил коленям подогнуться и тяжело осел на пол. Кто-то рядом привалился мокрой спиной к его плечу. Сил не осталось даже на то, чтобы повернуть голову. Сюй ВейЧжоу скосил глаза и обнаружил, что это Джонни Хуан. ЧжоЧжо не стал возражать.
*
На отметке семьсот двадцать шесть часов вдруг возникло ощущение, что сейчас утро. Сюй ВейЧжоу попытался разделить семьсот двадцать шесть на двадцать четыре, чтобы определить время суток, но голова соображала плохо, он запутался и просто поднял взгляд. В квадрате окошка под потолком небо было черным. Ночь. Где-то там, в другом мире была ночь.
У СуЛин тоже была ночь. Она спала стоя, сцепила руки у ЧжоЧжо на талии, прижалась щекой к его груди и только автоматически переставляла ноги. За месяц они все научились спать стоя.
Джим Смит и его партнерша, кажется, спали оба, положив головы друг другу на плечи. Сюй ВейЧжоу даже немного им позавидовал. Он бы тоже был не против прикорнуть на чьем-нибудь плече до следующего перерыва. Но разница в росте с СуЛин была слишком велика. Для китайца, да и для среднего американца, ЧжоЧжо был высоким. Из тех, кто сейчас топтался на танцполе, разве что мистер Голливуд мог с ним сравниться. Он, даже, пожалуй, был выше где-то на дюйм.
Ноги почти не ощущались, туго перемотанные бинтами. Это пришлось сделать, потому что ступни так опухли, что не влезали в ботинки. Такой способ посоветовал Джонни Хуан и показал свои забинтованные ноги. Даже помог, потому что спина у ЧжоЧжо отказалась сгибаться. Джонни молча положил ступни Сюй ВейЧжоу себе на колени и сноровисто сделал перевязку. Потом так же молча, не слушая сбивчивых благодарностей, достал из чемодана зубную щетку и бритву и ушел умываться.
На семьсот тридцать часов Ли СуЛин появилась в новом платье. Ярко-красное, шелковое, с пышными рукавчиками. Сюй ВейЧжоу был на сто процентов уверен, что такого у нее никогда не имелось. Хотя вблизи было заметно, что кожа у СуЛин серая, потому что давно не видела солнечного света, но на щеках у нее снова играл румянец, и оттого она казалась посвежевшей. ЛинЛин улыбалась и вертела головой, разглядывая трибуны. ЧжоЧжо хотел обеспокоиться, но не смог. На эмоции не было сил. Он тупо переступал с ноги на ногу и думал о том, что навсегда разучился стоять неподвижно. В разбитом окошке голубело небо.
На следующем перерыве СуЛин слегка задержалась, и ЧжоЧжо пошел за ней. Он свернул в коридор, ведущий к женской спальне, и увидел, как она складывает какой-то листок бумаги и прячет его в вырез лифа. Она снова была оживлена, и, отыскав кого-то взглядом на трибунах, ослепительно улыбнулась. Это все было в высшей степени подозрительно, но, когда Сюй ВейЧжоу попытался заговорить с ней об этом, СуЛин принялась уверять, что ему все почудилось. Сюй ВейЧжоу хмыкнул и отвернулся. И тут же увидел скептически выгнутую бровь мистера Голливуд. Расстояние между их парами не превышало пары футов, конечно, он все видел и слышал. ЧжоЧжо нацепил выражение «не лезь не в свое дело» и отвернулся в другую сторону, а потом и вовсе переместился на противоположный край танцпола.
- У нее появился поклонник, - заявил Джонни, когда Сюй ВейЧжоу вытянулся на кровати, расслабляя ноющую спину.
- С чего ты взял? –ЧжоЧжо и сам пришел к тому же выводу, но сопротивлялся хотя бы для вида.
- Все признаки, - лаконично ответил Джонни. – Будь готов к тому, что она сбежит.
- СуЛин не сбежит, - качнул головой ЧжоЧжо. – Мы должны выиграть. Эти деньги нужны для нашей свадьбы и возвращения в Шанхай.
- Ага, - без выражения сказал Джонни Хуан, и было непонятно, что он имел в виду.
У Ли СуЛин словно открылось второе дыхание. Она больше не висела на ЧжоЧжо, сделала себе прическу, подобрав волосы гребешками с двух сторон, и стало видно, что в ушах у нее поблескивают капельки сережек. Их Сюй ВейЧжоу тоже не помнил. Он все сильнее опасался, что Хуан прав.
В обед ей передали букет и бокал шампанского, и версия с поклонником полностью подтвердилась. Сюй ВейЧжоу чувствовал себя так, будто ему плюнули в душу желтой вонючей чахоточной слюной, и теперь она разъедает ему легкие, мешая дышать. Он решил поговорить с ЛинЛин в время перерыва. Даже пошел за ней. Не замечая преследования, девушка свернула в сторону от комнат отдыха и оказалась... в объятиях какого-то франта. Последовавшие за этим страстные поцелуи дали Сюй ВейЧжоу понять, что свидание явно не первое. Он развернулся и ушел. Все лишилось смысла.
В умывальной он поплескал в лицо холодной водой, посмотрел в зеркало и не узнал себя в отражении.
- Не сдавайся, - сказал ему Джонни, когда Сюй ВейЧжоу вытащил из-под кровати чемодан и начал скидывать в него вещи. – Ты столько вытерпел не для того, чтобы уйти.
Неизвестно почему, ЧжоЧжо послушался. А может, просто у него не осталось сил сопротивляться.
На девятьсот часов организаторы снова решили устроить «забег». Две пары сдались сразу, не желая испытывать судьбу, остальные, переодевшись в майки и шорты, которые, слава богу, постирали с прошлого раз, столпились на «старте».
Сюй ВейЧжоу не понимал, что он еще тут делает. Но рядом ободряюще улыбнулся Джонни, и, когда прозвучал выстрел, он вместе со всеми устремился вперед. Раз-два, раз-два, не думать, не думать...
Музыка вгрызалась в уши издевательски-веселым мотивчиком, в спину сопела СуЛин. У нее были волосы собраны на затылке розовой лентой и губы накрашены розовой помадой. Она была такая чужая, словно бы Сюй ВейЧжоу не знал все ее родинки, и они в детстве не жили на одной улице, не играли, гоняя хворостинами кур бабушки Сюй, не пили дешевый чай в чайном доме папаши Ли, не гуляли по качающейся палубе огромного вонючего парохода, везущего их в Сан Франсиско, не строили планы заработать много денег и вернуться к семьям, оставшимся в далеком Шанхае. И они не мечтали ни о какой свадьбе, и она не спала на пляже под его плащом. Незнакомцы. Уже даже не больно. Раз-два, раз-два.
Впереди, за чьими-то спинами маячили широкие плечи Джонни и каштановые кудри Лиз Роджерс. Сюй ВейЧжоу прибавил шаг, бессознательно желая быть ближе. Круг, еще круг... Ли СуЛин уже почти повисла на его поясе, обеими руками вцепившись в петлю. ЧжоЧжо ощущал, что музыка ускорилась, подгоняя людей, но сам ничего не слышал, кроме своего собственного дыхания, с хрипом вырывавшегося из груди. Он посмотрел на большие часы, которые держал в руках конферансье, и попытался определить, сколько минут осталось до финиша, но цифры и стрелки расплывались перед глазами. С бровей капал пот. ЧжоЧжо сморгнул, продолжая автоматически переставлять ноги. Раз... два.....раз.......два.....
- Прибавь! – чей-то громкий голос прямо в ухо, и ладонь, как тисками сжала чья-то ладонь.
Сюй ВейЧжоу послушно прибавил, и только потом повернул голову посмотреть. Увидев Джонни, он даже не удивился.
- Зачем? – все, что он спросил, валяясь на финише в куче почти безжизненных тел. Джонни ответил движением бровей, выглядевшем так, как если бы он пожал плечами.
Несколько минут передышки пролетели слишком быстро. Измученные люди с трудом поднимались с пола. ЧжоЧжо собрал себя в кулак и заставил выпрямиться. Рядом с тяжелым вздохом на ноги встал Джонни. Только одно тело все еще оставалось лежать неподвижно. Бодрячок Джим с куцей бородкой.
- Эй! – Сюй ВейЧжоу помахал рукой, подзывая медсестру.
Она присела на корточки, приложила к груди Джима стетоскоп, послушала и с взволнованным видом побежала к другим медсестрам. Они окружили тело Смита так, что за их юбками уже ничего нельзя было разглядеть.
- Эй, что с ним? – ЧжоЧжо подергал кого-то за белый халат.
- Идите, идите, - замахали на него. – Скоро перерыв закончится, вы не успеете переодеться.
Откуда-то принесли носилки, и Джонни тронул ЧжоЧжо за плечо:
- Пойдем.
Они стояли рядом в душевой, и Сюй ВейЧжоу не мог перестать думать про старика Джима.
- Он умер, - сказал Джонни, глядя на голую койку.
Вещи Смита уже унесли, даже матрас скатали и убрали.
- Умер, - тихо повторил ЧжоЧжо...
Они молча оделись, а перед выходом в зал Джонни вдруг развернул ЧжоЧжо к себе и начал расстегивать на нем рубашку. ЧжоЧжо испуганно перехватил его руки, но тот спокойно освободился и объяснил:
- Криво застегнуто.
ЧжоЧжо кивнул и позволил ему продолжить.
- Меня зовут Хуан ЦзинЮ, - сказал Джонни, когда закончил и расправил воротничок.
- Я запомню. Спасибо, ЦзинЮ.
- А вот и первый прецедент на нашем марафоне! – завопил конферансье, когда пары собрались на танцполе. ЧжоЧжо вдруг отметил, как много вокруг свободного места. – Всем полюбившийся старина Джим Смит больше не сможет принимать участие в соревновании. О, нет-нет! С ним все будет в порядке, - Сюй ВейЧжоу и Джонни переглянулись. – А вот его партнерша, очаровательная Конни осталась одна. У нее всего сутки, чтобы найти себе новую пару. Если через двадцать четыре часа она все еще будет танцевать в одиночестве, ей придется нас покинуть. Таковы жестокие правила нашего марафона. Но ведь мы все помним, за что мы боремся?! Правильно! За исключительно щедрый, ошеломительно большой приз в тысячу пятьсот долларов!!!
Оркестр сыграл туш, лампочки замигали, но ЧжоЧжо не повернул головы. Эта сумма до сих пор была для него абстракцией, и пусть пока такой и остается.
- ЧжоЧжо, что ты сделаешь со своей половиной? – вдруг спросила СуЛин.
Мда, время совместных планов окончательно миновало. ЧжоЧжо даже не удивился, насколько мало это его задело.
- Я не делю шкуру неубитого медведя, - ответил он.
- Его зовут Том, у него автомастерская в Санта-Монике, - невпопад объявила ЛинЛин.
- Поздравляю, - безразлично сказал ЧжоЧжо, глядя поверх ее головы.
Квадрат с номером 79 неровно лежал на спине черного смокинга, и ЧжоЧжо неудержимо хотелось его поправить.