500 часов
*
Волны мокрыми языками лизали песок, пытаясь добраться до потертых туфель Сюй ВейЧжоу, не доставали и с разочарованным шипением откатывались обратно. Из павильона в отдалении доносилась музыка. Иногда ветер дул в другом направлении и тогда фокстрот звучал будто совсем рядом, а потом почти затихал.
Сюй ВейЧжоу оглянулся. В утреннем полумраке его плащ, которым была укрыта СуЛин, выглядел размытым серым пятном. Поезд из Сан-Франсиско прибыл в начале первого ночи, глупо было идти искать отель, имея шесть долларов тридцать семь центов на двоих, если регистрация на марафон начинается в восемь утра.
СуЛин спала, поэтому Сюй ВейЧжоу закатал штанины до колен, разулся, аккуратно спрятав носки внутри туфель, и встал. Прохладный песок чуть подался, шелковыми струйками заскользил между пальцев, защекотал свод стопы. Это было приятное ощущение, Сюй ВейЧжоу потоптался на одном месте, запоминая его. В двух шагах бугрился небольшой вал, очерчивающий границу прибоя. За ним песок выглядел темным и плотным, но на деле оказался более мягким и податливым, чем сухой. Ноги почти по щиколотку ушли в гущу. «Будто холодная жидкая каша, - подумал Сюй ВейЧжоу. - Да, точно». Подкатила волна. ЧжоЧжо внутренне поджался, приготовившись к холодному прикосновению, но вода оказалась неожиданно теплой. Гораздо теплее песка. Волна ласково обмыла ступни и уползла обратно в океан.
*
Хотя они и ночевали в ста метрах отсюда, первыми им прийти не удалось. Ли СунЛин растерянно жалась к Сюй ВейЧжоу, оглядывая огромную толпу, заполняющую площадку перед павильоном.
- Они что, все хотят участвовать? - дрожащим голоском спросила она.
- Похоже на то, - невозмутимо пожал плечами ЧжоЧжо, хотя ему тоже было не по себе. - Ты ведь не думала, что окажешься единственной участницей и тебе сразу отдадут приз?
- Не думала, конечно. Но и такой толпы не ожидала...
Регистратор занесла в графы их имена, возраст, место жительства, подсунула на подпись какие-то бумаги - что-то об отказе от претензий к организаторам, Сюй ВейЧжоу не настолько был хорош в английском, чтобы успеть толком прочитать, женщина быстро выдернула листок из его рук и подшила в папку.
- Ваш номер - 80, - сказала она, выдавая два тканевых квадрата с белыми цифрами.
- Э... постойте! А нельзя ли поменяться?
Молодой мужчина голливудской наружности схватил ЧжоЧжо за рукав. Он был такой высокий, пожалуй, выше самого ЧжоЧжо, и такой весь лоснящийся и ухоженный, что ЧжоЧжо даже не сразу осознал, что тот тоже китаец.
- Нельзя, - отрезала регистраторша.
- Но послушайте, им все равно под каким номером участвовать. А мне надо произвести эффектное впечатление на продюсеров. Согласитесь, «пара номер 80» звучит эффектнее, чем «пара номер 79».
- Я уже сказала - нельзя, - устало повторила женщина. Вас уже внесли в списки именно под этими номерами.
- Но разве...
- Будете настаивать, я вас вообще вычеркну, - пригрозила регистратор.
- Пойдем, Джонни! - мистера Голливуд за рукав безупречного смокинга тянула очень красивая высокая девушка в блестящем платье.
СуЛин, которую Сюй ВейЧжоу всегда считал хорошенькой, рядом с ней смотрелась как пастушка рядом с королевой.
- Зарегистрированные участники, прошу за мной, - мимо прокатился, сверкнув красным жилетом команды организаторов, парень на роликовых коньках. - Итак, это комната отдыха. Обратите внимание на номера и хорошенько запомните, где ваша кровать. Здесь - душевая, умывальники, туалет, помещение для стирки, камера хранения, медицинская комната. Администрация у нас располагается здесь. По всем вопросам обращайтесь туда.
Парень укатил, оставив их располагаться. Сюй ВейЧжоу присел на кровать. По соседству с одной стороны устраивался бодрый пожилой мужчина с залысинами и куцей бородкой. С другой стороны распаковывал чемодан голливудский хлыщ. Он достал три костюма на «плечиках» в аккуратных холщовых чехлах и развесил их на крючках над кроватью.
- Что? - неприветливо рявкнул он, заметив любопытный взгляд Сюй ВейЧжоу.
- Ничего, - хмыкнул ЧжоЧжо, отворачиваясь к другому соседу.
Тот уже полировал суконкой ботинки, явно неновые, но с крепкими набойками на каблуках.
- Учись, парень. В этом деле хорошая обувь - первое дело. В неудобных башмаках ты быстро с дистанции сойдешь. - ЧжоЧжо пошевелил пальцами в своих туфлях. - Это я тебе как опытный человек говорю! У меня здешний марафон уже третий. Третий, пацан! - мужчина многозначительно поднял вверх палец. - На последнем, во Флориде, мы продержались тысяча сто двадцать три часа, всего на тридцать шесть часов меньше победителя!
- Сколько? - ужаснулся Сюй ВейЧжоу.
Он нахмурился, пытаясь посчитать, сколько это суток, выходило совсем уж страшное число.
- Да-да, - кивнул бородатый. - Полтора с лишним месяца на ногах. Так что на мой возраст не смотри, я еще тебя перетанцую.
Из-за спины Сюй ВейЧжоу донеслось скептическое хмыканье.
- А ты не хмыкай, актеришка узкоглазый! Тебя-то уж точно! Тебе приза не видать, как своих ушей.
- Мне ваш приз и даром не нужен.
ЧжоЧжо обернулся. Парень лениво привалился к спинке кровати, но вся его поза выглядела как постановочная сцена из какого-нибудь фильма - изящный наклон головы, скрещенные на груди руки, острые стрелки на брюках.
- Я сюда не за призом этим дурацким записался, - продолжил мистер Голливуд. - На таких марафонах всегда пасутся продюсеры с киностудий. Как только я получу подходящее предложение, тут вы меня и видели. А вы себе танцуйте. Хоть месяц, хоть два..
Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Вот ведь напыщенное ничтожество.
*
Единица была выложена красными лампочками, пятерка горела синим, и два нуля оранжевым и зеленым. Нарядные цифры никак не хотели ассоциироваться с долларами. ЧжоЧжо все вспоминал слова соседа про длительность флоридского марафона и ему казалось, что тысяча пятьсот - это количество часов, которое должен протанцевать победитель. От этого тоскливо сжималось сердце. Впереди рисовалась безрадостная череда дней, длиной в целую жизнь.
СуЛин тоже выглядела немного потерянной. И, хотя она старалась удерживать на лице широкую сияющую улыбку, ее ладошка в руке Сюй ВейЧжоу мелко дрожала.
В Сан Франсиско им все это представлялось несколько иначе. Точнее, совсем по-другому.
- Ты подумай, ЧжоЧжо! Полторы тысячи! Этого хватит, чтобы нам пожениться и вернуться на родину в Шанхай, - говорила СуЛин, показывая Сюй ВейЧжоу объявление в газете, обведенное красным карандашом. - Да мы с тобой спокойно обойдем всех американских неженок, даже не сомневайся. Не веришь?
Тогда Сюй ВейЧжоу почти верил. Но не сейчас.
Множество пар заполнило танцплощадку до отказа. Поднимающиеся ступенями вверх трибуны тоже были полны. Толпа на танцполе взволнованно гудела, публика свистела, хлопала, раздавались выкрики, оркестр играл что-то веселое. Все эти звуки сливались в ужасающую какофонию, надвигались, давили, вызывали головокружение и панику. ЧжоЧжо сглотнул и покрепче сжал ладошку СуЛин. Он выдержит. Ради Ли СуЛин, ради их будущего, он выдержит.
Оркестр сделал паузу. Шум на трибунах постепенно стих. Барабанная дробь заставила и без того натянутые нервы напрячься до предела.
- Внимание! - завопил конферансье. - Большой осенний танцевальный марафон 1936 года начинается!
Оркестр грянул. Толпа вздрогнула и задвигалась в такт музыке. Если бы не сосредоточенные лица и не квадраты с номерами на спинах, это напоминало бы обычный танцевальный вечер в Театре Кастро, где ЧжоЧжо получал по пять центов за танец с одинокими дамочками. Однажды СуЛин отдала все недельное жалованье, чтобы танцевать с ним весь вечер. Так они и стали больше, чем земляки и друзья детства.
- В нашем марафоне принимает участие двести пятнадцать пар, - разносился, усиленный микрофоном голос конферансье над головами танцующих. - С каждым днем их будет оставаться все меньше. Ну а последняя пара заслуженно получит наш замечательно щедрый приз - тысячу пятьсот долларов! - мужчина вскинул руку, свет в зале померк, и в полумраке цифры замигали разноцветными лампочками. Все пары на площадке как завороженные повернули головы. Даже надменный актеришка поддался всеобщему порыву и тоже посмотрел на светящееся олицетворение кучи денег, мечты любого в этом зале. Сюй ВейЧжоу увидел, как на мгновение поджались его губы, придавая холеному лицу живой человеческий вид.
Свет снова вспыхнул, оркестр заиграл энергичный фокстрот, и конферансье принялся представлять участников. Названные пары выходили на маленькую эстраду, крутились и уходили, растворяясь в массе танцующих. Очередь Сюй ВейЧжоу и СуЛин подошла только к концу второго часа.
- Пара номер 79, мистер Джонни Хуан и мисс Элизабет Роджерс!
Голливудская парочка, словно ожившие персонажи мюзикла, сделала несколько танцевальных па и ослепительно улыбнулась публике. Им захлопали. Впрочем, ЧжоЧжо отметил, что двигается этот мистер Хуан довольно неуклюже, ему бы не помешали уроки учителя Сюй, хотя, ЧжоЧжо подумал бы, стоит ли заниматься с таким учеником даже за двойную плату. Прежде чем спуститься с эстрады, мисс Роджерс послала всем воздушный поцелуй. Она все же была очень красива! Блестки на ее платье переливались так, что слепило глаза.
- Пара номер 80, - объявил конферансье, и СуЛин дернула ЧжоЧжо за руку, заставляя опомниться. - Мистер Сюй ВейЧжоу Сюй и мисс СуЛин Ли!
Яркий луч прожектора скользнул по лицу, и Сюй ВейЧжоу на мгновение зажмурился. Ему вдруг показалось, что он откроет глаза, и на тумбочке тикает будильник, ветерок колышет занавеску, и под окном ходят бабушкины куры... И не было долгого плавания на третьей палубе огромного корабля, не было скитаний по трущобам Сан Франсиско, работы где придется, крохотной комнатушки под крышей в Маленьком Шанхае, где они с ЛинЛин любили друг друга и мечтали когда-нибудь заработать на билеты домой. Но раздались аплодисменты, и СуЛин стащила его с эстрады.
- Пара номер 81, мистер Джим Смит и миссис Констанс Мур!
На эстраде появился давешний пожилой бодрячок и его партнерша - тоже не молодая, но симпатичная женщина с обаятельной улыбкой.
- А сейчас, дамы и господа, наши танцоры уходят на отдых. По правилам марафона они имеют право на десятиминутный перерыв через каждые два часа. Так что не расходитесь, скоро они вернутся!
*
На самом верху, под потолком павильона, располагался ряд крохотных окошек, закрашенных красным и белым. И одно стекло было разбито. ЧжоЧжо не сразу его заметил. Когда он посмотрел туда в первый раз оно было красным, как и окошки рядом. Когда его взгляд в следующий раз скользнул по тому месту, черный квадрат четко выделялся на фоне остальных. Потом танцоры снова ушли на перерыв, а когда вернулись, окошко светилось нежно-голубым. Снаружи было утро.
Здесь, на танцполе, ход времени не ощущался. Огромное табло приплюсовывало часы и минусовало выбывшие пары, но для ЧжоЧжо и остальных все слилось в один нескончаемый вечер.
Первые сто часов были самыми тяжелыми. Болела спина и судорогой сводило плечи, ноги стерлись в кровь и успели зажить. Мутилось сознание, кружилась голова. Потом все пришло в относительную норму, человек ко всему приспосабливается. Но за это время отсеялась почти половина участников, и теперь на площадке было гораздо свободнее. Публика то заполняла трибуны, то рассасывалась. Через каждые пять часов накрывали длинные столы, и люди, переминаясь с ноги на ногу, как лошади в стойле - главное правило марафона: не останавливаться - торопливо поглощали пищу. Сначала это служило хоть каким-то развлечением. Через двести часов еда перестала насыщать.
ЧжоЧжо глазами видел различия - это сэндвич с ветчиной, это фасоль, это фруктовый пирог. Но во рту все ощущалось одинаково пресной безвкусной массой, которую трудно было проглотить. ЛинЛин любила сладкое, и ЧжоЧжо доставал для нее конфеты из вазы в центре стола. Однажды он столкнулся там пальцами с мистером Голливуд. Тот отдернул руку, смерил Сюй ВейЧжоу надменным взглядом, выудил пакетик мармеладных фигурок и сунул его во внутренний карман своего все еще безупречного смокинга.
Пиджак ЧжоЧжо к тому времени уже давно безнадежно помялся и напоминал половую тряпку. Рубашкам с помощью регулярной стирки еще удавалось держать вид. Брючный ремень теперь приходилось застегивать на две дырочки туже, и дело шло к тому, что скоро понадобится сделать на нем дополнительные проколы.
СуЛин тоже осунулась, но, как ни странно, ей это даже шло. Глаза, обведенные голубыми тенями, выглядели просто огромными. Пухлые губы, подчеркнутые красной помадой, ярко и сексуально выделялись на похудевшем лице. Она и раньше не была толстушкой, а теперь Сюй ВейЧжоу мог ладонями обхватить ее талию.
Занять себя было нечем. За первые дни они обговорили все возможные темы. Обстановка павильона тоже вскоре была изучена до самой последней мелочи. Посчитано количество мест на трибунах, витых колонок в балюстраде, ограждающей площадку оркестра, пуговиц на жилетке конферансье, окошек под потолком. Сюй ВейЧжоу прочел все афиши и объявления, которые мог разглядеть. Запомнил всех посетителей-завсегдатаев, и мог с уверенностью рассказать, сколько и каких платьев у женщин на танцплощадке, и то же самое про рубашки их партнеров.
Иногда он по нескольку часов подряд разглядывал горящие разноцветными лампочками цифры, но сейчас они значили для него меньше, чем когда бы то ни было.
На четыреста девяносто восьмом часу на площадке появились люди с ведерками белой краски и принялись наносить на пол какую-то разметку. Вяло топчущиеся пары с опасением поглядывали на полосы и закругления, но на более активную реакцию, даже на простое любопытство, ни у кого не было сил. Многие с закрытыми глазами висели друг на друге, давая партнеру возможность поспать стоя. Десятиминутные перерывы уже никого не спасали. Сюй ВейЧжоу отключался, едва добравшись до кровати, и вскакивал от сирены ни капли не отдохнувший. Джим Смит все продолжал бодриться, но выглядел постаревшим лет на десять. А хлыщ Джонни Хуан словно только что ступил на танцпол. Он постоянно бегал в душ, брился и пудрил лицо как женщина. Актеришка! - хмыкал Сюй ВейЧжоу, но невольно завидовал тому, как тот держался.
- Ох, ребята, крепитесь, - покачал головой Джим, когда объявили очередной перерыв. - Пятисотый час. Надеялся, что на этом марафоне пронесет, но напрасно. Ох они нам и устроят... - и заснул.
ЧжоЧжо переодел носки и протер ботинки салфетками изнутри. Это большее, что он мог сейчас для себя сделать.