Глава 7. Кони и боги Египта
Стройка продолжалась. Кажется, что рабы будут работать день и ночь, и так всю жизнь. Я не заметила, как ко мне подошла женщина в белом платье. Вид у нее был крайне недружелюбный.
— Слушай сюда, Антонина, или как тебя там зовут. Уходи из дворца прямо сейчас, понятно? — женщина с соколиной короной на голове прошипела мне в лицо. Мне стало понятно, кто это. Нефертари Меренмут, первая «официальная» жена Рамсеса, сейчас, правда, ещё невеста.
— Знаешь, мне сейчас некуда идти, поэтому я останусь здесь...
— Ты меня не поняла? Уходи, и даже на милю к Рамсесу не приближайся! Я не терплю соперниц, особенно таких, которые явно проигрывают мне во всём и выглядят как богиня Таурт, — сказала она, показывая своим выражением лица полное пренебрежение.
Таурт? Толстая бегемотиха, богиня беременности? Жёсткое оскорбление. Мне даже как-то обидно стало. Я-то думала, что мои полные бёдра не настолько ужасны. Как ей ответить?
— Так значит, я самка гиппопотама? И такая некрасавица для тебя соперница? А я думала, ты лучшего о себе мнения, невеста принца-регента.
Нефертари было сказала что-то ещё более едкое, но замолчала. Ненадолго.
— Ты... ты... Как ты смеешь?! За оскорбление я тебя быстро отправлю в царство Осириса!
Пока Нефертари изливала на меня всю свою желчь, я услышала, как открывается дверь в зал. Тяжёлые шаги быстро приближались. Рамсес явился в очень нужный момент.
— Что ты ей наговорила? — спросил он Нефертари. Его ладони сжались в кулаки, напряглись все мускулы.
— Я всего лишь указала наложнице её место, что в этом такого? В конце концов, я твоя будущая жена, а значит могу распоряжаться твоими наложницами! — ответила она, невинно поморгав глазами. Хорошая актриса из неё бы получилась, чесслово!
— Ты что, хотела убить её?! — сорвался на крик Рамсес. Мне показалось, что его глаза налились кровью.
— Я твоя будущая жена, и я не позволю какой-то девчонке занять мое место!
— ЗАМОЛЧИ! — рявкнул Рамсес, да так, что как будто колонны затряслись от его крика. Он грубо схватил запястье Нефертари и прорычал: — Ты пальцем к Антонине не притронешься, поняла? А что до того, что ты мне невеста, так я могу и передумать. А теперь выметайся! Ты не в праве решать, кто станет моей женой!
Я впервые увидела, как страшен Рамсес в гневе: зубы по-звериному оскалены, а глаза становятся безумными. Нефертари стояла как громом поражённая. Она бросила на меня взгляд, полный ненависти, и гордо подняв голову, удалилась.
— Не переживай, я не дам тебя в обиду, — сказал Рамсес, взяв мою руку. — Я хотел показать тебе Египет, ведь ты кроме дворца нигде и не была. Пойдем?
Я кивнула. Да, мне очень хотелось посмотреть на Древний Египет, но не как на мумию, а как на живую страну. Я всегда осознавала, что это неосуществимо, но путешествие во времени сломало привычный взгляд на вещи. Тахира незаметно шла за мной, не попадаясь Рамсесу на глаза. Видимо, она опасается принца-регента. Рамсес вывел меня из зала, и мы направились к выходу, петляя по коридорам. Я разглядывала фрески и старалась поспевать за Рамсесом, который за счёт своих длинных ног шёл быстрее меня.
— Ты успеваешь идти за мной? — спросил вдруг он.
— Да, вполне, — соврала я. На самом деле я почти перешла на бег, стараясь не отставать от широких шагов Рамсеса.
— Вижу же, что уже устала бежать за мной, — к счастью, он замедлил свой "петровский" шаг.
Наконец, мы вышли из дворца. Снаружи открывался вид на Египет: живой город, и в то же время огромный оазис в бескрайней пустыне, лежащий у реки Нил. Слепило белое солнце, а вдалеке, за рекой можно было увидеть три пирамиды. Издалека они казались крошечными — на ладони бы поместились, но было понятно, что это совсем не так. Они выглядели совсем не так, как на современных фотографиях. Пирамиды были более чистыми и их вершины белоснежно сверкали под лучами солнца.
— Нравится? — спросил Рамсес. Я кивнула, не отрывая восхищённого взгляда от этого прекрасного пейзажа. — Это долина Царей, всех фараонов прошлого там похоронили. Когда-нибудь и я там окажусь.
— Рамсес, не рановато ли о смерти думать? Ведь ты такой молодой, впереди вся жизнь! — сказала я.
— Пойми, Антонина, любой земной жизни приходит конец. Рассвет — это рождение, а закат — угасание жизни. Со смертью наступает вечная ночь, однако только сохранив тело можно вернуться на землю. Наш дом — царство Мёртвых, и здесь мы — гости, — спокойно ответил Рамсес. Слишком спокойно. Такое восприятие смерти в какой-то степени правильное, не столь пессимистичное, как оно есть в нашей стране.
— Знаешь, не стоит нам сейчас о смерти говорить. Просто в России это по-другому воспринимается.
— Как?
— Слишком чёрно. Как будто не провожают человека в другой мир, а как будто... эмм... Как бы это сказать... Прощаются навсегда, на веки вечные. Я в этом на собственном опыте убедилась — была на похоронах родственника. Не все верят в загробную жизнь и хоронят с хором плакальщиц. А сами рады, что не за ними смерть пришла, как будто не понимают, что она придёт за всеми.
Рамсес обнял меня за плечи.
— Твой родственник сейчас в лучшем мире, Антонина. И не думай о тех, кто не преклоняется перед величием Смерти — они будут за это наказаны. А мы тоже туда попадём.
(Рамсес, в моем времени ты уже как три тысячи лет там, в царстве Осириса! Не могу я тебе этого говорить, не могу. У тебя от осознания этого мозг вскипит.)
— Скажи, а в Египте молятся богам, не связанным со смертью? — прервав тишину, спросила я. Да, я прекрасно знала, что древнеегипетский пантеон был огромен, и там были и боги жизни, плодородия, любви и прочего. Просто нужно сделать вид, что я ничего о египетских богах не знаю. Так мой образ чужеземки будет немного правдоподобнее.
— Ты что! Есть и другие боги: Бастет, например, или Хапи, или Хнум... О, пойдем, я покажу тебе, как богу Себеку поклоняются! — Рамзес взял меня за руку, и мы опять куда-то направились.
Мы оказались в саду, в котором чувствовалась блаженная прохлада, спасшая меня от пустынной духоты. В искусственно созданном водоёме, похожим на озеро, плавал огромных размеров нильский крокодил. На его лапы были надеты золотые браслеты, а у «озера» лежала большая куча мяса.
— Это... зачем? — спросила я ошарашенно, не зная, что сказать.
— Это и есть поклонение богу Себеку. Нил кишит крокодилами, и во время разлива реки отряд охотников идёт на них. Выбирают самого красивого и большого крокодила и везут его во дворец. А дальше ты сама видишь: его одевают, кормят, чистят чешую, а иногда жертвоприношения совершают.
— А что потом? А если крокодил умрёт?
— Из него делают мумию, а потом ищут нового. Этой традиции уже много столетий, и она ни разу не нарушалась.
— Не очень-то безопасно держать рядом с людьми подобную рептилию. А вдруг крокодил взбесится и сожрёт кого-нибудь?
— А если крокодилья ипостась Себека на кого-нибудь нападет и убьёт, то никто и не подумает отпустить крокодила на свободу или убить его. Мне, конечно, в это слабо верится, но говорят, что Себек так наказывает неугодных ему людей, грешников.
— Интересные у вас в Египте боги! — воскликнула я и краем глаза заметила, что крокодил исчез из вида.
— Ваше высочество, не к добру, что крокодил затаился: он готовится нападать! — обратилась к Рамсесу Тахира.
— Хочешь сказать, что он набросится на принца Египта? — с усмешкой ответил ей Рамсес.
— Зря не верите — мой отец так и погиб. Он пошел стирать в Ниле бельё, а на него крокодил напал. У папы даже палки с собой не было, чтобы от него отбиться. Вот так его и съели. Мне мама рассказывала, сама я уже этого и не помню. А этот крокодил даже не привязан.
Рамзес обвёл взглядом озеро. Он заметил рептилию, которая, приоткрыв пасть, медленно, но уверенно, надвигалась прямо на него.
— Нам лучше уйти, — он крепче сжал мою руку, и мы быстрым шагом покинули крокодилий сад.
***
— Итак, — начал Рамсес, — наше путешествие по Египту ещё не закончилось. Мы только и успели прогуляться вокруг дворца.
— Что же ты хочешь?
Рамсес задумался. На его лице мелькнула хитрая улыбка.
— Я хочу... Поездку на колеснице!
На двухколёсной колеснице? А туда два человека поместятся? А это вообще безопасно? Она от веса двух человек не развалится?
— Так что? — спросил Рамсес, заметив, что я опять зависла.
— Давай. Я согласна на поездку на колеснице!
Принц повёл меня на конюшни. Там он отдал приказ запрячь коней. Я залюбовалась на пару вороных лошадей, снаряженных золотой упряжью. Почему-то я раньше не замечала, насколько это красивые животные: большие, грациозные, сильные! Взгляд их огромных глаз настолько осмысленный, что я начинаю сомневаться в том, что животные не имеют разума.
Любоваться со стороны — всегда пожалуйста, но чтобы самой ездить верхом... Появляется лёгкий страх — вдруг эта громадина скинет меня? Падать с лошади, наверное, очень больно. Глядя на коней, я и не заметила, что Рамсес протягивает мне руку, добродушно улыбаясь. Мы встали на дно колесницы. Принц уверенно вывел лошадей из конюшен.
Мы спокойно выехали на большую дорогу. Вскоре Рамсес начал гнать лошадей с криком:
— Быстрее, чудовища!
Я только и успела ухватиться за поручень. От такой скорости у меня перехватило дыхание. Вид города слился в большое пятно, взгляд ловил то, как сменяются один за другим дома, люди и каменистая жёлтая дорога.
Так мы доехали до окраины города — дальше только поля и Нил. Я видела, насколько был увлечён Рамсес. Неожиданно для себя, я потянулась к его лицу и поцеловала. В желудке что-то дёрнулось, заставив всё тело трепетать. Это лёгкое прикосновение наших губ во время быстрой езды взбудоражило нас обоих, вызвав мощный всплеск адреналина. Вдруг Рамсес оторвался от меня и резко дёрнул поводья. Лошади остановились, и я увидела, что прямо перед нами стоял ошарашенный человек. Из-за меня принц чуть не сбил его!.. Египтянин тут же скрылся из виду, опустив глаза.
— Антонина, мне очень приятно, что ты проявляешь ко мне чувства добровольно, но впредь будь осторожнее. Мы все бы пострадали, если бы я не остановил коней.
Я густо покраснела — стало стыдно, что я так безбожно творю всякую хрень. — Ладно тебе, — успокаивающе сказал Рамсес. — Дальше поедем медленнее.
Так мы проехали ещё немного — километров десять-пятнадцать, не больше. Спокойно, неторопливо. Солнце уже садилось, и перед моими глазами предстал вид на реку. Воды Нила из-за алого заката стали похожи на кровь. Я невольно вспомнила легенду о Десяти Казнях Египетских. Наверное, всё то, что было написано в священных книгах, оказалось вымыслом, или же люди просто не знали, как объяснить то, что не поддавалось объяснению. Рамсес приостановил колесницу.
— Ра идёт воевать со змеем Апопом, но не бойся — он возродится заново, и начнется новый день, — тихо сказал Рамзес, глядя на уходящее за горизонт Солнце. — И нам пора домой.
И вновь послышалось цоканье копыт — мы поехали во дворец.