Глава 6. Нефертари Меренмут
Я проснулась от слепящих лучей солнца, лёжа на огромной кровати. На шее — анкх из меди. Подо мной на простыне — пятно запекшейся крови. На запястьях — небольшие синяки, подарок принца-регента. Саднит внизу живота и немного дрожат ноги. Значит, весь вчерашний день не был сном. Я-то надеялась, что это просто галлюцинация. Дворец, люди в белых одеждах, Тахира, Рамсес... Кстати, где он? Рядом со мной его уже не было. Видимо, Рами оказался ровно таким же, как стереотипные мужчины из дешёвых фильмов: сбегает после первой ночи, проведенной вместе. Стоп. Я назвала Рамсеса Великого именем Рами? Однако ласково я его назвала.
Послышался стук в дверь.
— Заходите.
В дверной проём просунулась маленькая голова Тахиры.
— Долго же ты спишь — Ра уже вышел из царства мёртвых и начал новый день. Госпожа Антонина, принц-регент желает видеть тебя!
Зачем я ему сейчас понадобилась? Что ему ещё надо от меня? Я встала с постели, и Тахира передала мне свёрток.
— Тебе нужно переодеться, — девочка выбежала за дверь. В свёртке оказалось белое шёлковое платье и металлический пояс, сделанный, судя по цвету, из золота. Из золота! Одежда оказалась немного тесна в бедрах, но тут я не могу винить никого. Платье оказалось длинным до пола, и это оказалось очень кстати: египетской обуви, сандалий, например, мне никто не принёс, а значит, я могла спокойно ходить в кроссовках, которые были на мне еще со вчерашнего дня. Всё равно никто не стал бы смотреть. Я вышла из покоев принца, и увидела стоящую у дверей Тахиру.
— Я провожу тебя, — сказала она, взяв меня под руку. Опять мы шли по длинному коридору, стены которого были расписаны различными изображениями богов Египта, поверженных врагов, величественных фараонов прошлого.
— Тахира, скажи, ты теперь всегда будешь везде со мной ходить?
— Да, я ведь твоя служанка, и обязана тебе во всем помогать. Но это, наверное, до поры до времени. Мама говорит, что скоро выдаст меня замуж за сына писца.
Замуж? Так рано? Ей ведь на вид лет десять! Нет, я, конечно, знала, что в Древнем Египте девочек выдавали замуж до шестнадцати лет, но одно дело читать об этом в книге по египтологии, и совсем другое дело видеть такое воочию! Как-то не по себе стало.
— Сколько тебе лет? — строго спросила я Тахиру.
— Тринадцать, моя госпожа. Пора бы уже семьей обзаводиться, — сказала девочка, хитро улыбнувшись.
— А мне восемнадцать... — машинально ответила я. Тахира посмотрела на меня с явным недоумением.
— Сколько-сколько? Восемнадцать? И ты хочешь сбежать от Рамсеса? И это после вашей совместной ночи? Да это твой шанс завести с ним отношения! Твой шанс не остаться одинокой! Тебе вообще повезло, что он на тебя, такую взрослую, он обратил внимание.
Очевидно, Тахира не хотела говорить, что я слишком старая, а не взрослая.
— Посмотри на мои руки. Видишь эти синяки? Это Рамсес вчера мне оставил! А ты знаешь, что он меня в своей же спальне изнасиловал? Ты думаешь, я захочу с ним остаться?!
Тахира внимательно посмотрела на меня своими глазами-вишнями, после чего тихо сказала:
— Я не знаю, что тебе и ответить. Рамсес очень вспыльчивый и не терпит отказов. В другой раз постарайся не сопротивляться. Попробуй полюбить его.
— Что?! Полюбить этого бездушного, высокомерного, наглого, эгоистичного?.. — выкрикнула я, но тут же замялась, и не стала дальше говорить о принце всё, что о нем думаю.
— Тише! Мы уже пришли.
Действительно, мы уже были в большом зале. Высокие потолки подпирали расписанные колонны, а одной из четырех стен и вовсе не было: вместо неё открывался вид на идущую стройку. Издалека я увидела огромную статую — скульптурный портрет Сети Первого размером с семиэтажный дом. В противоположной от меня стороне стоял трон, на котором в ожидании сидел принц. Тахира подтолкнула меня в бок.
— Дальше иди сама, — сказала она и скрылась за колоннами. Что ж, раз Рамсес звал меня, значит, что-то ему от меня надо помимо прямой обязанности наложницы. Несмелыми шагами и я приближалась к Рамсесу. Он сидел, слегка вальяжно развалившись на троне и подперев подбородок рукой. Я медленно подошла к принцу.
— Всё-таки ты пришла ко мне. Я-то думал, что ты не захочешь видеться со мной, — сказал Рамсес, встав с трона.
— Как смею я не прийти? Я не могу ослушаться принца Египта, — сказала я, стараясь не смотреть ему в глаза. Поэтому я опустила взгляд в пол. Рамсес приподнял ладонями мое лицо. В глазах принца читалось то ли сочувствие, то ли умиление, то ли непонимание.
— Антонина, это не было приказом. Я не заставлял тебя приходить ко мне под страхом смерти. Хотя... я счастлив, что ты пришла ко мне.
Выходит, это Тахира постаралась, чтобы свести меня с Рамсесом. И почему я не удивлена?
— Для чего ты позвал меня к себе?
— Вчера мы с тобой так и не поговорили о Греции. Ты ведь оттуда, и тебе без труда удастся рассказать мне о ней всё.
Я удивилась его предложению. Вот уж не думала, что Рамсесу будет интересен рассказ очередной наложницы о стране, из которой, она имела несчастье попасть в Египет.
— Я вообще-то не из Греции, — неуверенно начала я и поняла, что диалог пойдёт вообще не в нужное русло.
— Подожди. Твоё имя греческое, так? — я кивнула. — И ты говоришь, что ты не из Греции?
— Да, Рамсес, я из России, — боже, что я несу?! Рамсес заметил моё смятение.
— Россия... О ней я вообще ничего не знаю, — (поверь, Рами, во многом тебе повезло, что ты не знаешь о России. Замёрз бы к чёртовой бабушке, да и всё.) — Ты так неуверенно сказала, что твоя родина — Россия. Это какая-то преступная страна?
(Опять же, ты почти угадал. Какой же ты, Рамсес, проницательный!)
Нет. Нельзя ему говорить о всём плохом, что есть в моей стране, иначе он заподозрит меня в шпионаже или убийствах. Принца нельзя винить в том, что он не всецело доверяет мне. В конце концов, покушения на фараонов случались, и некоторые даже успешно заканчивались, тот же Тутанхамон погиб при невыясненных обстоятельствах. Поэтому-то Рамсес и опасается за свою жизнь. Может, рассказать ему о чём-то хорошем?
— Страна эта не преступная. Есть и хорошие, а есть и плохие люди, как, впрочем, и везде. Еще там есть земля, занятая лесами, много полноводных рек, горных хребтов и бескрайних равнин. А еще...
— Подожди, — перебил меня Рамсес, — ты сказала, что в там много рек. В Египте есть только Нил с маленькими притоками. Неужели Россия больше Египта?
— Ну да, в десятки раз больше. Тебя это удивило?
— Нет. Я всегда думал, что есть страны, больше моей. А на чем жители твоей страны ездят? Наверняка не на колесницах.
Говорить ему об автомобилях, поездах или самолетах? Точно нет. Рассудок Рамсеса пошатнется, узнав о чудесах современной техники, которые для жителей моего времени давно стали обыденностью.
— На железных птицах, — ляпнула я. Мне показалось, что такое сравнение вполне аутенчтично древнему Египту.
— Что? На железных птицах? И они слушаются людей?
— Да! Слушаются, и слова поперек не говорят! — заверила я. Рамсес нахмурился. Очевидно, пытался представить у себя в голове, как выглядят самолёты в моем описании.
— Интересная она, твоя родина, — наконец сказал он. — Мне даже захотелось там побывать!
(Нет, Рамсес, не стоит.)
Вдруг принц положил мне руку на волосы.
— Они настоящие? — как-то странно спросил он.
— Конечно! — а что он подумал? Что это результат наращивания?
— Ты не подумай, что я хотел тебя обидеть — просто все женщины у нас носят парики, чтоб вши не завелись.
В зале повисло неловкое молчание.
Я смотрела на стройку: сотни людей тащили каменные блоки и с трудом, на полозьях поднимали их на фундамент. Интересно, сколько столетий рабы отстраивали Египет под гнётом фараонов? И неужели никогда не было восстаний, революций?
— Когда отец отойдёт в мир иной, я сделаю Египет ещё более могучим, чем он есть сейчас. Я не хочу стать слабым звеном Династии, — тихо сказал Рамсес, смотря на стройку.
— Поверь мне, у тебя получится, и ты достигнешь таких высот, которые мало кто сможет покорить, — сказала я.
Рамсес с удивлением посмотрел на меня.
— Ты что, наделена даром предвидения? Или льстишь мне? Моему сердцу приятно, когда меня хвалят, но не льстят. В лести нет ничего честного — только желание выслужиться.
Удивительно, что принц считает лесть пороком. Обычно наоборот бывает. Какой-то прогрессивный принц-регент.
— Нет, это не лесть. Я просто вижу в тебе то, чего нет в других, — сказала я. Рамсес услышал в моих словах какую-то загадку.
— Антонина, что во мне есть? Скажи!
— Потом поймешь. Причем достаточно скоро, — ответила я, улыбнувшись.
***
Тяжелая кованая дверь открылась, и в зал вошла девушка лет двадцати двух. Белое платье было похоже на платье Антонины. Её голову венчала золотая корона с литым соколом. Её руки украшали браслеты из благородного металла, украшенные бирюзой. То была Нефертари Меренмут, невеста Рамсеса, хеттская принцесса. Она величаво прошла мимо стражи и приблизилась к принцу.
— Рамсес, тебя ожидает отец, — вкрадчивым голосом произнесла она, погладив руку принца.
— Сам знаю, уже иду, — недовольно сказал он и, повернувшись к Антонине, произнес, — я ещё приду к тебе, нам нужно многое обсудить.
Нефертари брезгливо посмотрела на Антонину. «Эта девчонка мне и в подмётки не годится! Какая-то она бледная, бёдра у неё слишком крупные, да и волосы цвета соломы. Что Рамсес в ней нашёл?»
— Скажи, кто эта девушка? — спросила Нефертари.
— Антонина, новая наложница, — отмахнувшись, ответил Рамсес. — А тебе какое до неё дело?
— Да так, просто стало интересно. — Нефертари замолчала. «Надеюсь, что он заметит мою ревность», — подумала она, однако Рамсес ничего не заметил. Он шёл молча, смотря вперёд.
Тишина давила тяжким грузом на Нефертари. Наконец, Рамсес пришел в покои Сети и оставил девушку за дверью. Нефертари прислонилась спиной к стене. «Не может этого быть! Я, будущая хозяйка Верхнего и Нижнего Египта, великая среди благоволимых, та, для кого сияет Солнце... Я, будущая жена фараона, Нефертари Меренмут, которой принадлежит красота, и вдруг проигрываю какой-то девчонке без рода и племени? Не может быть, чтобы Рамсес передумал и сделал своей главной женой её! Он ведь сделает это, я вижу, он в неё влюблён... Нужно убрать девчонку во что бы то ни стало!»