Холодный разум, горячее сердце. Часть первая

Наконец-то, вывесили списки! Все столпились вокруг стенда, галдя и толкая друг друга в бока. Всем не терпелось узнать, кого же взяли в труппу Ковент-Гардена, ведь об этом мечтает каждая балерина, неважно какое место она займет в театре, главное, что однажды, если будет стараться, станет прима-балериной. Это самая заветная мечта.

Бэсс слышала вздохи разочарования и радостные возгласы. Когда толпа разошлась, она подошла к стенду, выискивая свою фамилию. Она была пятой среди всех отобранных девушек ее школы. Ее взяли в Ковент-Гарден! Просто замечательная весть. Элизабет поцеловала серебряный кулон с жемчужиной на тонкой цепочке. Ее талисман, подарок покойной матери. Все удалось. Разве не к этому она стремилась с четырех лет? И теперь ей всего лишь шестнадцать, а она уже попала в Ковент-Гарден.

Впервые увидев этих эфемерных воздушных красавиц, порхающих над сценой, она тоже захотела быть похожей на них. Бэсс решила связать свою жизнь с балетом, она просто влюбилась в танец раз и навсегда. Родители поддерживали это стремление, зная о страсти дочери ко всему утонченному. Бэсс обожала живопись, классическую литературу, скульптуру, музыку, остальные же предметы, которые обычно проходят в школе, ее просто не привлекали. Вот поэтому, окончив школу в шестнадцать, она твердо решила стать прима-балериной.

Элизабет сложила вещи в сумку, ее подруга Урсула Грей терпеливо ждала. Урсула принадлежала к небогатым кругам, только благодаря своему упорству ей удалось получить стипендию. Урсула и Бэсс были совсем разными. Бэсс – тоненькая, слегка угловатая, с темными волосами. Урсула же была более полной, что постоянно было предметом насмешек со стороны учениц. Но она была гораздо симпатичней Бэсс. Милая блондинка с большими ореховыми глазами, слегка вздернутым носиком вверх, губами в форме сердечка.

– Рада? – спросила Урсула, снимая резинку со светлых волос.

– Очень, – выдохнула Бэсс. – Это надо отметить.

– Фруктовым салатом? – Урсула звонко рассмеялась.

– Я бы хотела мороженого, – шепотом произнесла Элизабет. Ореховые глаза подруги хитро сверкнули. Девушки прекрасно знали о том, что любой лишний грамм может стоить им карьеры.

– К черту диету! – воскликнула Урсула.

– Лу, завтра я буду еще дополнительный час делать «a la seconde», тогда никто не узнает, – Элизабет толкнула дверь, они оказались на улице.

На дворе стоял апрель. Пришла весна, Лондон зацвел, легкий зеленый дымок окутал столицу, воздух стал невесомым, а солнце так грело, что совсем не хотелось учиться. Лондон цвел - в воздухе было сладкое предвкушение любви. На изумрудных лужайках парков можно было увидеть целующих и обнимающихся влюбленных. Как легко было дышать и ощущать на себе таинственную атмосферу Лондона. Город жил, жил своей необъяснимой жизнью, эта жизнь была никому непонятна и неясна. Апрельское, еще не горячее, но уже не холодное солнце пробиралось в потаенные уголки города, захватывая в плен холод. Как приятно поднимать ясные глаза и видеть чистое лазурное небо, солнечный свет бьет в глаза. Бэсс улыбнулась.

– Пошли! – согласилась Урсула. – Ты права, это надо отметить. Мы в Ковент-Гардене!

– Подожди, – Бэсс подошла к черной машине, ждавшей ее у школы. Водитель отца открыл ей дверь, но Элизабет покачала головой.

– Мисс...

– Мы погуляем с пару часов, Гарри. Заберешь меня у Гайд-Парка, – водитель захотел было возразить, Бэсс мило улыбнулась. – Меня взяли в Ковент-Гарден, – Гарри потер подбородок, провел ладонью по седым волосам.

– Хорошо, мисс, но только два часа, – Элизабет сделала реверанс.

– Лу, пошли!

Они наслаждались этими двумя часами свободы. В их жизни есть сотни запретов и тысячу причин не нарушать ни одно из неписаных правил. Им было всего лишь шестнадцать, уже не дети, но и не взрослые девушки. Немного беззаботности и немного безрассудства им не помешает, потому что жизнь - она сейчас, если упустишь момент, то никогда не сможешь наверстать упущенное.

***

– Красивые заголовки. Очередные сплетни, – Мери Ватсон отложила газеты в сторону. Она намазала на тост масло, бросила краткий взгляд на дочь.

– Что интересного? – Джон взял стопку газет со стола. Он развернул первую попавшуюся. – «Тайны Генри Паркинсона», – прочитал Джон. – О, наша мадмуазель дала о себе знать.

– Наша? – переспросила Мери, убирая за ухо светлую прядь волос. – Какая еще мадмуазель, Джон Ватсон?

– Ревнуешь? – Джон улыбнулась. – Мы с ней случайно встретились.

– Она красивая? – продолжила в шутливой форме расспрос Мери.

– Она обычная. Ты лучше нее, – ответил Джон.

– Кто же она? – Мери подала мужу кружку кофе.

– Ночная бабочка, – Джон сделал глоток.

– О! – протянула Мери.

Эта пара была вместе достаточно долго. Три года много значат для любви. Они познакомились, когда Джон переживал потерю своего близкого друга. Тогда казалось, что смысл жизни потерялся, и вот появилась она: милая, красивая, понимающая. Джон встретил Мери Мортсен у себя на работе. Эта милая девушка с короткими светлыми волосами, серыми большими глазами сразу же очаровала его. С ней он ощущал легкость и свободу, забывал о прежних печалях. Мери стала первой, кому он рассказал о «гибели» Шерлока. Она, молча, выслушала его, потом обняла его, прогоняя все его переживания. Джон влюбился впервые в жизни по-настоящему. Затем вернулся Шерлок, и Мери сразу же поняла, что этих мужчин действительно связывает крепкая дружба, она приложила много усилий для того, чтобы они все так же дружили и вели вместе дела. Шерлок был шафером на их свадьбе, спас их брак в самом начале, когда убил Маггнусена, знавшего тайну Мери. Вместе Мери и Джон пережили очень много, но трудности их только сплотили.

Джон поцеловал Мери в щеку. Джулия помахала ему рукой. Эта светловолосая девочка являлась полной копией Мери: те же большие глаза, та же очаровательная улыбка. Джон тоже помахал дочери напоследок. Нужно было ехать на Бейкер-стрит. Шерлок уже наверняка имел несколько предположений о сложившейся ситуации.

Заголовки утренних газет просто кричали. Генри Паркинсона обвиняли в нечистых сделках, связях с несовершеннолетними девушками, воровстве произведений искусств и еще многих грехах. Джон, как и Шерлок, знал, что Генри Паркинсон является партнером Дэвида Тернера, также он был связан некоторыми преступными организациями Италии, спонсировал исламистов. Такую информацию мог предоставить журналистам человек, который знал об этом не понаслышке. Почему-то в голову сразу пришла мысль, что мадмуазель Флёр связана с этим напрямую.

Джон быстро закончил завтрак, надел куртку и поехал к Шерлоку. Должно быть, он уже видел эти сражающие заголовки и внимательно прочитал статьи. Источник информации не указывали, но журналистка Натали Брукс писала: «Из достоверных и проверенных источников» или «Анонимный автор». Откуда она могла все это узнать, если восемь лет Тернер и его синдикат проворачивали свои дела за спиной у всех. В правительстве-то не сразу же все увидели. Чиновники не хотели огласки, поэтому Майкрофт и попросил Шерлока заняться этим делом.

Джон застал Шерлока за чтением газет. Шерлок откинул в сторону очередную газету. Девица оказалась все же не так глупа, как он предполагал два дня назад. То, что это сделала она, у Шерлока тоже не было сомнений. Мадмуазель начала свои нападки на более мелкую рыбу. Конечно, спустя несколько дней сплетни улягутся, газетчики найдут себе новый объект для обсуждения, но, как говорят, вода точит камень. Теперь некоторые бизнесмены подумают – заключать ли сделку с тем же Паркинсоном.

Примитивный ход. Другого от такой особы не стоило ожидать. О, Ирэн Адлер воспользовалась бы раздобытой информацией совсем по-другому. Это было бы гораздо изящней, нежели, чем просто пойти к журналистам.

– Ну, как тебе заголовки? – Джон налил себе чаю, нашел на столике печенье.

– Это было предсказуемо, – Шерлок снял синий халат, надел пиджак. – Натали Брукс... Может, она нам расскажет о своем анонимном авторе?

– Я думаю, что да, – Джон взглянул на друга, поставил чашку на стол.

– Тогда поедем в офис «Sun», – Шерлок быстро надел пальто и шарф.

Они приехали на площадь Томаса Мура, в Вапинге. Офис «Sun» находился неподалеку от доков Св. Екатерины на берегу Темзы, рядом с Тауэром. Район довольно живой, потому что рядом находилось хранилище британских сокровищ, поэтому прилегающие к офису улицы никогда не были безлюдными. Джона и Шерлока долго не хотели впускать в офис, но благодаря волшебному пропуску Майкрофта, отворяются любые двери. К тому же еще Шерлока знали все журналисты, ведь именно они четыре года тому назад сочиняли статейки о его лже-дедукции. В редакции толпилось много людей. Кто-то спешил со сдачей статьи, кто-то собирался на ланч, часть журналистов сидела за своими рабочими столами, обдумывая новый материал. Одна из журналисток в пестром желтом платье, явно не по сезону, указала в сторону окна, где сидела высокая девушка в изумрудном костюме-двойке: узкой юбке и жакете. Она потягивала кофе, при этом умудряясь расчесывать светлые волосы.

– Здравствуйте, – начал Шерлок.

Девушка отодвинула чашку в сторону, она подняла лицо. В ее серых глазах промелькнуло легкое беспокойство, но тут же исчезло. Натали Брукс улыбнулась. Она сразу же узнала гостей.

– Мистер Холмс, доктор Ватсон, – проговорила она.

– Мы по поводу ваших статей, – начал деликатно Джон, – которые вышли сегодня. Скажите, кто дал вам эту информацию?

– Она назвала себя Сьюзен Флетчер, – Натали поднялась с кресла, подходя к окну. – Но я думаю, это не ее настоящее имя.

– Опишите эту особу, – попросил Шерлок.

– Невысокого роста, слегка угловатая, со светлыми волосами, сине-зелеными глазами. Одета она была в совсем простое трикотажное платье: дорогое, но очень скромное. Я бы не сказала, что она жертва. Говорила она уверено. Девушка вызывала настоящее доверие, – Натали взяла кружку кофе со стола.

– Это она? – Джон показал фотографии мадмуазель Флёр.

– Похожа, только эта шатенка, –Натали стала еще внимательней приглядываться к фотографиям. – Точно она. Видно, была в парике.

– Это из ее арсенала, – вставил Шерлок. – Бабочки любят обманывать всех своей внешностью.

– Шерлок, – осадил друга Джон, – хватит уже! Кем она представилась?

– Экспертом по живописи, – Натали сделала глоток дымящегося кофе.

– Что она вам конкретно сказала? – продолжил расспрос Шерлок. – Вы помните ее точные слова?

– Я могу дать вам запись с диктофона, – девушка потянулась к сумочке, доставая коробочку с кассетой. Она отдала ее Джону. – Эта мисс не знала, что я все записываю на диктофон, но думаю, она догадывалась.

– Как она вас нашла? – Джон внимательно посмотрел на Натали. Девушка улыбнулась, но в ее серых глазах была только холодность, видимо, беседа начала ее уже утомлять.

– Позвонила мне сама, – ответила журналистка. – Мне давно хотелось напечатать что-нибудь в этом роде.

– Что ж, большое спасибо, – проговорил Шерлок. Он засунул руки в карманы пальто. – Джон, поехали.

– Что ты будешь делать? – они уже вышли на улицу. Джон надел перчатки.

– Завтра ежегодная выставка у мистера Паркинсона, мы пойдем туда, проверим обстановку, – Шерлок улыбнулся. Джон решил не задавать лишних вопросов. У детектива уже явно созрел план действий.

***

Первый шаг был сделан. Главное сейчас выбить из колеи Тернера и его компанию, только после этого получится их всех уничтожить. Бэсс наслаждалась этими заголовками, которые она именовала «пестрыми лентами». Впервые за пять лет она испытала удовольствие от того, что сделала. Она положила газеты на журнальный столик, подходя к окну, смотря на вечерний Лондон. Она любила этот город, но еще больше любила родные просторы Киттери-Холла: его зеленые поля с высокой травой, зеркальную гладь озера, чудесные парки. Но Киттери-Холл теперь лишь сладкое напоминание о прошлом: блистательном, превосходном и счастливом. Элизабет отошла от окна.

– Вас что-то беспокоит, мадмуазель, – заключила Дженни, поправляя пшеничные волосы.

– Нет, – отрезала Элизабет.

– Кто эти мужчины, которые приходили к вам позавчера? – Дженни села в кресло, она налила себя лимонада.

– Никто, Дженни, – Бэсс опустилась на диван, поджимая под себя ноги. – Они мне никто.

– Что вы натворили, ведь они явно что-то хотели от вас, – Дженни грустно улыбнулась.

– Ничего они не хотели, – настояла Элизабет. – Даже, если и хотели что-то получить от меня, все бесполезно. Мадам не звонила? – она специально сменила тему разговора.

– Нет, я думаю, она решила сделать вам выходные, – Дженни поджала тонкие губы.

«Если бы, – пронеслось в голове Элизабет, – если бы, все было именно так. Может быть, Тернер начал что-либо подозревать. Может быть, ему не понравилось, что когда он заснул, я ушла. Пожаловался начальству, и теперь я не при делах. Но так даже лучше. Мне нужен покой, просто покой».

Бэсс вытянула ноги, смотря на мозоли на ступнях, когда-то их было больше. Сейчас она занималась балетом время от времени, и, конечно, начала терять некоторые навыки. Тело еще помнило все, но вот изящества и красоты становилось меньше в каждом grands ronds de jambe или a la seconde. Без балета она не мыслила свою жизнь, он был для нее когда-то всем, и, лишившись танца, она словно лишилась части себя. Бэсс уже не танцевала пять лет, она занималась дома, отрабатывая самостоятельно па, но без сцены любая балерина погибнет. Она создана для того, чтобы радовать публику, порхать над сценой, дарить магический танец.

Она вздохнула, потерла виски. Не хотелось забывать ничего, потому что это заставляло ее идти вперед. Шерлок Холмс прав, она крепко держалась за свое прошлое, стараясь вернуть свою прошлую жизнь. Бэсс часто сравнивала себя с Анжеликой, блистательной маркизой из романов Голон. Маркиза тоже, опустившись на дно, мечтала отомстить всем и вернуть свое прежнее положение. Она потеряла все, к чему она была так привязана, но она все еще существовала.

– Завтра я пойду на выставку, – тихо проговорила Бэсс.

– Одна? – уточнила Дженни.

– Одна, – повторила Бэсс. – Я буду наслаждаться живописью, а не обществом мужчин.

– Вы любите картины, – Дженни снова подлила себе лимонад. – Вы ведь каждый год ходите на эту выставку. Вам нравятся коллекция мистера Паркинсона, как и живопись.

– Я когда-то любила живопись, Дженни, – поправила Бэсс.

– Вы никогда не говорите о своем прошлом, – обиженно сказала Дженни, в ее голубых глазах было разочарование: за три года общения она так толком ничего и не узнала о своей госпоже.

– Нет у меня прошлого, Дженни. Когда-то оно было, но его нет, – Бэсс резко встала.

Примечания:
a la seconde - поза классического танца, когда нога поднята на II позицию в сторону на 90° и выше

grands ronds de jambe и a la seconde - виды прыжков.