Глава 4 или Картины.
Овации. Букеты. Поклон. Еще один поклон. Снова овации. Сегодня на сцене Ковент-Гарден ставили «Конька-горбунка». Представление шло уже не в первый раз, но зал, как всегда, был полон ценителей прекрасного. Бэсс в последний раз окинула взглядом зал, бурно аплодирующий труппе. Это был последний спектакль в этом сезоне, а на последние представления, как и на первые, всегда раскупали билеты. Через неделю труппа Ковент-Гардена должна была улететь в Вену и Берлин с гастролями, чтобы срывать восхищенные овации теперь уже там.
Элизабет вышла на улицу, в руках у нее было три букета белых роз. Она не танцевала главную партию, но все в театре знали, что она - подающая надежды балерина, что в семнадцать лет она - восходящая яркая звезда английского балета. Бэсс вдохнула свежий летний воздух. Она огляделась по сторонам, машины отца нигде не было, зато стоял «Порш» с откидным верхом. К ней подошел высокий блондин с букетом белых лилий.
- Вы были великолепны, - Элизабет улыбнулась, она привыкла к вниманию поклонников. – Роберт Стюарт.
- Бэсс Морган, - ответила она.
- Я знаю, мисс Морган. Я работаю с вашим отцом, - серые глаза Роберта загадочно сверкнули.
- И что вы делаете? – Бэсс посмотрела на него из-под опущенных ресниц, она слегка смущалась в его обществе.
- Я занимаюсь оборудованием кораблей, - она снова улыбнулась. Элизабет никогда ничего не понимала в этом, она знала, что отец занимается строительством кораблей, что «Милиабель» - одна из самых богатых компаний.
- Понятно, - задумчиво протянула она.
- А вы танцуете, - он взял ее за руку.
- Мистер Стюарт… - робко начала она, собираясь, сказать ему, что ей нужно ехать домой.
- Можно Роберт, - его взгляд серых глаз не пугал ее. Нет, напротив, она испытывала некое замешательство, потому что не знала, что сказать и что сделать. Он вгонял ее в краску, потому что опыта общения у нее с мужчинами не было. Партнеры по танцу не в счет, они совсем другие.
- Роберт, я… - она засмущалась, чувствуя, как на щеках выступает предательский румянец.
- Поедем со мной. Я покажу тебе ночной Лондон, - он открыл дверцу машины. – Давай, запрыгивай.
Бэсс не сомневалась ни минуты. От него не исходила угроза, она почувствовала себя какой-то свободной рядом с ним, парящей, такой, какой она была только на сцене, но не в жизни. Бэсс посмотрела на Роберта. Он кинул цветы на заднее сиденье, сел за руль. Элизабет внимательно изучала его. У него был волевой подбородок, красиво очерченные скулы, светлые волосы, ниспадающие на покатый лоб. Сколько ему лет? И почему папенька разрешил ему забрать ее сегодня после представления? Может, он мечтает свести их, посмотреть, что из этого получится.
- Почему молчишь? – Роберт свернул на Пиккадилли. Вывески, как всегда, сияли ярче звезд на небе. Лондон манил, звал, он жил, он бурлил, не замирая ни на минуту.
- Не знаю, - Бэсс пожала плечами. – Сколько тебе лет?
- Двадцать семь, - ответил он. Она удивленно вздохнула.
- Так много, - пролепетала Бэсс.
- Немного, это только начало жизни, - философски заметил Роберт.
- Если бы я могла бы так рассуждать, - она отвела взгляд. Машина подъезжала к «Савою». – Мой век очень короток.
- Ты творишь магию, а это уже вечность, - Роберт припарковал машину. – Пошли, нужно отметить твои предстоящие гастроли.
Он подал ей руку, помогая выбраться из машины. Бэсс никогда не была здесь. Ей, балерине, некогда было ходить по ресторанам. Роберт вел себя по отношению к ней галантно и обходительно. Она ощущала себя принцессой, ради которой рыцарь готов на подвиги. Они сели за столик, Роберт лишь только взглядом пробежал меню. К ним подошел официант. Роберт заказал ей легкие блюда: тушеную курицу, запеченные овощи, сливовый пудинг. Себе же он выбрал утку в гранатовом соусе с овощами, бурбон и тирамису.
Элизабет немного робела, она отвечала очень просто на каждый его вопрос, и только к середине ужина Роберту удалось ее разговорить. Они говорили о живописи, о галерее ее покойной матери, о фильмах, музыке, о необычных местах, где они бывали. Роберт внимательно слушал ее. Бэсс очаровала его еще год тому назад. Мистер Морган тогда выделил свою дочь среди всех балерин, танцевавших в балете «Манон». Роберт не осмелился подойти к Бэсс в тот вечер. Потом были частые поездки в Портсмут, дела на фирме. Вчера мистер Морган сам предложил Роберту поближе познакомиться с Бэсс. Он считал своего молодого партнера хорошей партией для дочери. Они оба понимали искусство, могли часами говорить о нем, и самое главное - Роберт тоже любил балет.
После ужина они вышли на улицу. Тусклый свет от фонарей ложился золотыми отблесками на тротуары. Город начал жить жизнью, к которой они так близки, но сегодня этот богемный мир их не привлекал. Они были так далеко от этого всего. Сегодня они принадлежали другому миру, миру таинственному и неразгаданному. В их сердцах рождалось море чувств. Неужели они созданы друг для друга?
Роберт довез Бэсс до Киттери-Холла. Они остановились у двери особняка. Бэсс выдохнула, внимательно смотря на своего спутника. Он взял ее за руки, притягивая к себе. Она склонила голову к нему на грудь, подняла на него свои глаза. Ее губы были так рядом, ее голубо-зеленые глаза так загадочно блестели, что Роберт не смог удержаться. Он наклонился к ней, целуя ее в теплые губы. Этот поцелуй был недолгим, но нежным и невинным.
- Увидимся через три месяца, Бэсс, - прошептал Роберт.
- Да, увидимся, - согласилась она. Он отпустил ее. Элизабет бросила на него прощальный взгляд.
***
На выставки всегда ходит разношерстная публика: ценители искусства, просто зеваки, молодые люди, желающее произвести впечатление на своих девушек, дамочки, что следуют моде. На таких мероприятиях можно встретить кого угодно. Шерлок приехал на выставку без Джона. Друга он отправил выяснить информацию по поводу Шона МакЭндрю, одного из партнеров мистера Тернера.
Шерлок ходил мимо гостей, лишь изредка посматривая на картины. Коллекция Паркинсона состояла из творений мало узнаваемых или очень молодых художников. Многие произведения стоили очень дорого, просто целое состояние. Поговаривали, что Тернер и Паркинсон любой ценой могли заполучить ту или иную картину. В этой коллекции были и краденые картины. Бывшие владельцы молчали либо из-за того что их запугали, либо из-за того, что погибли при странных обстоятельствах. Эти два лиса были очень умны, раз столько лет держались наплаву.
Стоило обратить внимание не только на сами картины, но и здание. Когда-то этим помещением владела Лилиан Морган, известная покровительница молодых талантов. Она погибла трагически пятнадцать лет назад, и здание перешло ее мужу. Эту галерею Паркинсон заполучил, когда в пожаре погибла вся семья лорда Киттери: его дочь, сестра и будущий зять. По завещанию лорд все свое состояние оставил друзьям, Тернеру и Паркинсону. Ни у кого это не вызвало сомненья, никто даже не пытался возразить.
Шерлок прищурился. У картины под названием «Ночь и свет» стояла молодая девушка в изумрудном платье: с пышным воротником, длинными рукавами, юбкой ниспадающей от тонкой талии мелкими складками до середины икр. Он узнал ее, правда, с трудом. Она не была похожа на мотылька или на серую мышку. Мадмуазель Флёр была совсем другой. Темные волосы, уложенные волнами, воздушный наряд, чем-то напоминающий женщин прошлого, черные лодочки. Она внимательно смотрела на картину, изучая каждую деталь.
- Не думал, что проститутки любят живопись, а может, ее любит ваш ухажер? – Бэсс вздрогнула. Она обернулась к нему. Элизабет нахмурилась, от чего между бровями появилась морщинка в форме буквы «V».
- Опять вы! Мистер Холмс, вы просто преследуете меня, - она собралась было уйти, он схватил ее за локоть.
- Ваши друзья сегодня здесь, давайте не будем привлекать к себе внимание, мадмуазель Флёр, - Шерлок улыбнулся.
Да, определенно она сегодня была другой, она не казалась ему невзрачной, наоборот черты ее лица казались нежными и правильными. Нет, она не серая мышка. Большие голубо-зеленые глаза загадочно сверкнули. Элизабет сняла его ладонь с руки.
- Тогда Элизабет, - произнесла она.
- Что вы здесь делаете?
- Что вы здесь делаете? – повторила она его вопрос. – Вас явно живопись не интересует.
- Ходят слухи, что многие картины ворованные, - Шерлок огляделся по сторонам.
- Так и есть, - выдохнула она.
- Возьмите меня под локоть. На нас смотрят, - Бэсс выполнила его просьбы.
Она ощущала себя рядом с ним маленькой девочкой. В свои двадцать лет она выглядела очень молодо, рост и хрупкое телосложение не добавляли ей возраста, а наоборот его убавляли. Шерлок Холмс явно ее старше лет на десять, как Роберт… Не смей, Бэсс, сравнивать их! Роберт был любящим, нежным, он ценил все прекрасное, а Шерлок Холмс не понимает в этом ничего, даже в чувствах. Бесчувственный чурбан!
Бэсс улыбнулась, она старалась сохранить дистанцию между ними. Он повел ее в другую сторону зала. Элизабет ощутила, как его пальцы сжали ее запястье. Что он делает, черт возьми?! Что он вообще себе позволяет?! Бэсс легким жестом убрала его пальцы. Он непонимающе посмотрел на нее.
- Неужели вы так любите живопись? – вдруг задала она вопрос.
- Нет. Но мне нравится ловить гениев, которые думают, что их никогда не поймают. Для них это кураж, - ответил Шерлок. – Как для вас кураж - встреча с новым клиентом.
- Вы ничего не понимаете, мистер Холмс, - прошептала она. – Вы видите глазами, слышите ушами, ощущаете запах, но вы не видите сердцем.
- Сантименты никогда не будут друзьями разуму, мисс Морган, - изрек Шерлок.
- Хорошо, - они остановились перед картиной, где была изображена молодая особа в простом сером платье. – Что вы видите?
- Я вижу всего лишь образ, который хотел изобразить художник. На самом же деле в жизни она была всего лишь красивой куклой, - Бэсс пристально посмотрела на Шерлока.
- Нет. Она с виду безмятежна, но в ее глазах настоящая буря. Смотрите, какая печальная улыбка. Она расслаблена, наслаждается закатом. Но это платье в пол, эти падающие листья говорят, что она переживает самую большую трагедию в своей жизни. Я знала эту женщину, в тот момент она узнала, что ее муж ей изменяет, они прожили вместе десять лет, - Элизабет затаила дыхание, ожидая, что же он скажет ей дальше.
- Все, что вы сказали, всего лишь ваши эмоции, - возразил Шерлок.
- Вот о чем я и говорю, вы не видите самого главного, - она поправила выбившуюся прядь темных волос.
- Что же я не вижу? – ехидно спросил он.
- Вы видели балет? – Бэсс улыбнулась.
- Представим, что видел. Всего лишь набор четко отработанных движений, - Шерлок следил за ее реакцией, она раздражено посмотрела на него.
- Вы не правы. Танец становится танцем не от прекрасной техники. Танец превращается в танец, когда в него вложена душа. Он оживает. Танец - это магия: удивительная, ускользающая. Но вы этого не понимаете, - Бэсс замолчала, зная, что такие слова могут многих ранить, но не Шерлока Холмса. Что он вообще знает о чувствах и эмоциях?
- Предсказуемо для бывшей балерины, хотя вы оставили балет, - их взгляды скрестились, - странно, что вы так говорите.
- Вы ничего не понимаете. У меня было все, к чему я так стремилась с четырех лет. Я танцевала в Ковент-Гардене. Балерина без сцены погибает. Она живет овациями, этими волшебными па. Она расцветает в танце. Вам этого не понять, - она опустила взгляд, не желая смотреть на него.
- Преступники тоже получают удовольствие, когда их ловят. Они тоже мечтают о признанье, они тоже нуждаются в публике, - заключил Шерлок, поднимая ее лицо за подбородок, видя, как ее глаза увлажнились. – Не надо здесь разводить слезы. Этим вы можете пронять только своих кавалеров.
- Вы бесчувственны! И рыдать при вас я не собиралась. Слишком много чести для вас, - пылко сказала она. – Вы только что сравнили меня с преступником. Возможно, вы правы.
Они снова остановились. Бэсс глубоко вздохнула. Она не ожидала этого. Не ожидала увидеть здесь эту картину, где была изображена она в пачке цвета пудры, делающая «a la seconde». Кольнуло сердце. Это была она прежняя. Та Элизабет Морган, что блистала на сцене. Она потерялась, не знала, что делать. От волнения у нее сводило живот. Возможно, никто ее не узнает, и это будет успехом. Воспоминания нахлынули на нее, ей становилось не по себе. Шерлок сжал крепче ее влажную узкую ладонь. Он заметил, как она изменилась в лице, как куда-то испарилась ее уверенность.
- Что с вами? – поинтересовался он.
- Помогите мне уйти отсюда, - попросила она.
- Это ведь вы? – спросил Шерлок, указывая на картину.
- Помогите мне уйти незаметно отсюда, - прошептала она.
Шерлок довел ее до гардероба, забрал верхнюю одежду. Элизабет была как в тумане. Она стояла у зеркала, смотря на себя, ее алое пальто лежало на пуфике. Шерлок подал ей пальто, она неловко надела его. Видно было, что она очень растерянна. Только оказавшись на улице, Элизабет смогла вдохнуть полной грудью. Она куталась в пальто, защищаясь от ветра. Шерлок поймал такси, видя в каком состоянии его случайная спутница. Куда подевалась уверенная в себе мадмуазель Флёр? Он сразу же понял, что на полотне изображена она. Нетрудно было сделать этот вывод. Тот же взгляд, та же грациозность, та же осанка.
- Так ведь это были вы? – этот вопрос Шерлока вывел ее из оцепенения.
- Да, я, - пролепетала она. – Куда мы едем?
- Ко мне, на Бейкер-стрит, - просто ответил он.
- Зачем? – она с вызовом посмотрела на него. В его стальных глазах было спокойствие.
- Вы кое-что должны рассказать мне, - Шерлок замолчал, Бэсс отвернулась от него.
Они ехали молча до самой Бейкер-стрит. Шерлок помог ей выйти из такси. Он открыл дверь, впуская ее внутрь. Бэсс стояла в холле, не решаясь сдвинуться с места. Из комнаты вышла немолодая светловолосая женщина в сером платье. Она удивленно посмотрела на Элизабет.
- Проходите, Элизабет, - попросил Шерлок. – Нам наверх.
- Наконец-то, даму привел, - воскликнула женщина.
- Это не моя дама, а клиентка, миссис Хадсон, - объяснил Шерлок.
Они поднялись наверх, Шерлок завел Бэсс в свою квартиру. Она окинула взглядом комнату: гостиная была довольно просторная, стены украшали темные обои с черно-белым рисунком в стиле прошлых столетий, напротив двух окон, завешанных белыми полупрозрачными шторами, стоял большой стол, заваленный бумагами и всякого рода принадлежностями, кожаный диван стоял у противоположной стены с камином, над которым висело зеркало, у камина также находились два кресла: одно из них темно-коричневое, другое красное. Элизабет бросила краткий взгляд на книжные полки, на желтую рожицу над диваном. Из гостиной открывался вид на кухню: стол был просто завален всякой всячиной.
- Присаживайтесь, - он указал ей на кресло.
- Что вы хотите узнать? – вдруг спросила Элизабет, понимая, что он хочет от нее услышать.
- Кто вы на самом деле? – стальные голубые глаза встретились с голубо-зелеными. Бэсс молчала.
- Вы и так знаете, - нервно крикнула она, вставая с кресла.
- Хватит, - Шерлок снова опустил ее в кресло. – Я хочу знать, кто вы на самом деле и как вы связаны с Тернером и всеми остальными.
- Я дочь лорда Киттери! – резко произнесла она. – Это вы хотели от меня узнать?
- Дочь лорда Киттери погибла в пожаре пять лет тому назад, - Шерлок внимательно разглядывал ее.
- Вы ошибаетесь, - спокойно сказала она.
Бэсс встала с кресла. Она стремительно бросилась к двери, Шерлок успел схватить ее за руку. Элизабет удалось вывернуться. Она легко слетела по лестнице. Шерлок пытался ее догнать, но она оказалась проворней. Бэсс запрыгнула в первое попавшиеся такси. Она опять сбежала.
«Я дочь лорда Киттери», - прозвучало в голове ее заявление. Это был абсурд и возможно ложь, но все же стоит проверить эту информацию.
Примечания:
"Конек-горбунок" - балет Щедрина, где главную партию танцевала Майя Плисецкая
Балет "Манон" - одна из любимых постановок Ковент-Гардена.