Когда закон забывает, брат вспоминает
Шины взвизгнули на парковке, и дорогой Maserati юзанул так, что охранник у входа отпрянул назад, роняя в руки радиостанцию.
— Блять, Хван, ты чуть мне ногу не отдавил, — пробормотал он, но тут же заткнулся, увидев, как тот выскочил из машины.
Хёнджин шёл быстро. В челюсти — спазм, взгляд — тёмный, как гроза над ханганом. Он не смотрел по сторонам. Те, кто стояли в очереди на вход, начали расступаться сами по себе.
— Где она? — рыкнул он, не глядя на охранника.
— Она... — тот замялся. — На втором этаже, в VIP-зоне, с какой-то компанией...
Хёнджин схватил его за ворот формы.
— Какой нахй компанией?!* — прошипел он. — Почему ты не вывел её оттуда?
— Я не знал, что это... твоя сестра, Хван... Прости. Она не сказала...
Охранник покачнулся — Хёнджин ударил его не сильно, но смачно, по щеке, как воспитание.
— В следующий раз думай головой. И не про ту, что в штанах.
Он швырнул его в сторону и зашагал внутрь.
Клуб встретил его привычным как кровь на кулаках — басами, красными вспышками, дымом и телами. Кто-то пил, кто-то сосался, кто-то обнюхивал туалетные крышки. Его клуб. Его правила. Его грёбаная арена.
— Хёнджин! — крикнул кто-то из-за барной стойки. — Пойдём бухн...
Он проигнорировал.
На втором этаже было тише, но не спокойнее. В VIP-зоне всё пахло деньгами, коксом и фальшивыми ухмылками. Он сразу её увидел.
Еджи.
Она стояла у стены, прижавшись к колонне. И трое парней вокруг. Один уже держал её за руку, будто она его девушка. Второй — касался волос. Третий смеялся, громко и неприятно. Они были пьяные. Очень. Один из них, кажется, пытался обнять её сзади.
— Отвали, я сказала. — Голос Еджи дрожал, но был твёрдым. — Я позвала брата.
— Брата? — фыркнул тот, что сзади. — Ты думаешь, нам страшно, киска?
— Думать — не твой конёк, урод. — Прозвучало прямо за его спиной.
Парень повернулся.
И встретился взглядом с Хёнджином.
Наступила пауза. В клубе по-прежнему играл трэп и трясся свет, но именно здесь и сейчас всё будто вымерло.
— Ты кто такой, бля? — начал один из них, но не успел договорить.
Хёнджин ударил.
Промеж глаз, с выверенной точностью, кулаком. Тот грохнулся на диван, сбив столик. Бутылка шампанского покатилась по полу.
Второй парень метнулся было вперёд — получил коленом в живот и боком в стойку. Третий — отшатнулся, подняв руки:
— Братан! Я не трогал! Я просто... я не...
Он схватил его за шкирку и вышвырнул в проход между столиками.
Один из охранников VIP-зоны попытался подойти.
— Хван, не кипятись...
— Слышь, ты, — Хёнджин навис над ним. — Это мой клуб. Я тебя сюда поставил, потому что ты когда-то хорошо работал в гараже моего отца. Но если ты ещё раз не заметишь, как к моей сестре лезут, я тебя не просто уволю — я тебя закопаю в яму под винный погреб. Понял?
— П-понял...
Он развернулся. Подошёл к Еджи.
— С тобой всё в порядке?
Она не выдержала. Слёзы рванули из глаз, как будто их сдерживали только до его появления.
— Прости, — шепнула она. — Я не знала, кому ещё писать...
Хёнджин обнял её. Крепко. Почти задушив.
— Всё. Всё. Я тут. Теперь никто не прикоснётся.
Он знал, что будет дальше: охрана вычистит зал, камеры сотрёт его айтишник, тела сопляков выкинут за парковку.
— Поехали домой, — тихо сказал он, проводя рукой по её волосам. — Я закажу твою любимую пиццу с ананасами, если тебе так легче.
— Даже с ананасами?
— Даже с ананасами. Но если скажешь об этом кому-то — убью, клянусь.
Еджи вытерла слёзы и её губы растянулись в улыбке