Ты-не человек. Ты-фамилия
Добро пожаловать в семейный цирк. Только дрессировщики тут безжалостнее зверей.
Часы в холле пробили три ночи.
Массивная дубовая дверь хлопнула позади, когда Хёнджин и Еджи вошли в дом. Мраморный пол, люстра, стоящая дороже человеческой жизни, гробовая тишина и — как всегда — мгновенный холод по коже, будто этот особняк жил своей жизнью и недолюбливал самих жильцов.
— Слава богу, — вздохнула Еджи, снимая каблуки. — Дом. Тихо. Спать.
— Щас, разбежалась, — буркнул Хёнджин, кидая ключи на столик у зеркала. — Я уже слышу шаги...
— Что?
Но она поняла слишком поздно.
Из-за поворота показалась она.
Мать. В халате. Но не домашнем, а чёртовом шелковом Dior, будто собиралась не спать, а проводить приём с шампанским и унижением.
— А вот и наши ночные бабочки, — прозвучал голос, облитый ядом.
За ней — отец. В костюме, как всегда. Даже ночью. Даже дома. С бокалом виски. Даже в три, блядь, ночи.
— О, а вот и наш любимый клубный герой, — усмехнулся он. — Как там, сынок? Очередная драка? Или уже кого-то трахнул на столе, где я завтра буду кофе пить?
Хёнджин шагнул вперёд. Лицо спокойно. Только пальцы дрожали слегка. Всё по старой схеме.
— Мы спокойно пойдём спать. Всё в порядке.
— В порядке? — голос матери резал уши. — Слышала, тебя сегодня видели в клубе, где ты вломил какому-то ребёнку, потому что тот посмотрел на твою сестру?
— Он не смотрел. Он лапал. — Его голос стал ниже. — Не знал, что заступаться за Еджи теперь тоже грех?
— Заступаться? — взорвался отец. — Ты превратил клуб в арену боёв! Ты знаешь, сколько стоит молчание свидетелей? Ты знаешь, кого ты ударил?
— Плевать, — выдохнул Хёнджин. — Я бы сделал это снова. И ещё раз. Пока у неё руки не начнут трястись каждый раз, когда мимо проходит мужик.
Еджи стояла в стороне. Молча. Но он знал — у неё дыхание сбилось. Она держалась из последних сил.
— Хван Хёнджин, — прошипела мать, подходя ближе. — Мы вас с сестрой растили не для этого. Не для клубов. Не для драк. А для бизнеса. Для наследия. Для семьи. А вы что? Ебётесь по углам и дерётесь, как чернь.
— Ага, зато бизнес у вас в приоритете, — прошептал он. — Как будто мы не люди. А акции.
Отец вздохнул и сделал глоток виски.
— Мы не позволим вам рушить репутацию нашей семьи. У вас есть последний шанс. С завтрашнего дня вы оба — в расписании. Лекции. Стажировки. Протоколы. Без исключений.
— Завтра я сплю, — заявил Хёнджин. — Я за рулём с трёх ночи, вывозил твою дочь из клуба, в котором вы сами поставили меня управляющим. Так что пошли вы оба, ладно?
— Хёнджин! — рявкнула мать. — Если ты выйдешь за рамки ещё раз, я лично уволю весь твой персонал, закрою клуб и прижму тебя к полу так, что тебе придётся извиняться за всё на пресс-конференции с "Channel Korea".
— Ну так попробуй, — бросил он, уже поднимаясь по лестнице. — Только в следующий раз ты будешь сама вытаскивать свою дочку из рук бухих ублюдков, которых ты так заботливо приглашаешь на ваши званые вечера.
— Ты неблагодарный...
— А вы фальшивые.
Сверху он только обернулся к сестре. Она стояла на пару ступеней ниже, прижав к себе сумочку, будто щит.
— Ты в порядке? — тихо спросил он.
— Я же не первый раз вижу, как нас "любят", — хмыкнула она. — Пошли, Хён. Завтра будет… наше очередное «светлое будущее».