Кровь на простынях и смайлики от сестры
— Да, детка, вот так… сука, — выдохнул Хёнджин сквозь зубы, уткнувшись носом в загорелое плечо безымянной куклы.
Она стонала фальшиво. Наверное, надеялась, что он вспомнит её имя. Он не вспомнит. Он и не спрашивал.
Пахло потом, духами и сигаретами. Белые простыни на огромной кровати помяты и уже слегка пропитаны вином. За окнами темнело, за шторами двигалась неоновая тень ночного города.
— Тебе понравилось? — Она повернулась, облизнула губы, приподнялась на локтях, заглядывая в его глаза.
Хёнджин молча встал с кровати. Безразлично, будто просто закончил тренировку.
— Оставь деньги на столе? — усмехнулась она, пытаясь быть милой.
— Это тебе не бордель, детка. — Он хмыкнул, натягивая джинсы на голое тело. — Хотя ты бы там в топе была.
Она обиделась, но ничего не сказала. Он привык к такому. Уходили все одинаково — в своей обиде и с надеждой, что он хоть раз перезвонит.
Он прошёлся босыми ногами по паркету, подхватил сигарету с тумбочки, щёлкнул зажигалкой и, затянувшись, подошёл к панорамному окну.
Сеул. Вечерняя столица была как на ладони: огни, скорость, шум. Всё как он любит. Город не спал, и он тоже. Этот город был его игрушкой.
Телефон запищал. Он даже не посмотрел — вряд ли это что-то важное. В это время обычно пишут девочки с фразами вроде "ты был потрясающим, я ещё не могу встать с кровати". Иногда — клубные дилеры или гонщики с новыми ставками.
Но этот звук повторился.
Он бросил взгляд на экран.
Еджи: "Хван. Мне пиздец. Ответь, блять."*
Хёнджин отбросил сигарету в стакан с вином, не дожидаясь пока догорит.
— Вали. — Коротко бросил девушке, схватив ключи от машины и кожаную куртку.
— Ты серьёзно?
— И захлопни дверь. Не забудь стринги с пола, не хочу чтоб прислуга блеванула утром.
Через пятнадцать минут его Maserati уже гудел по ночным улицам. Сердце било как на старте гонки. Он ненавидел, когда Еджи паниковала. Она вообще никогда не писала "мне пиздец", если не начинался реально трэш.
Хёнджин смотрел на экран, пальцы сжимали руль с такой силой, что костяшки побелели.
Еджи: "Я в клубе 'Tryst'. Они лезут. Один меня трогал, а этот уёбок охранник просто смотрит. Я не могу выйти"*
Через секунду пришло новое сообщение:
Еджи: "ХВАН, Я СКАЗАЛА, Я НЕ МОГУ ВЫЙТИ!!!"
Он надавил на газ.
Впереди — красный. Хёнджин не сбросил скорость. Машина пролетела мимо остановившихся машин, сигналя и почти задевая байкера. Кто-то выкрикнул "Идиот!" — ему было плевать.
Мажор. Богач. Гонщик. Он был кем угодно. Но только не терпеливым, когда дело касалось Еджи.
Он вспомнил, как она в детстве кидалась в драки из-за него. Как она однажды подставила себя под удар на уличной гонке, чтобы отвлечь полицейского. Как она кричала на их отца, когда тот швырнул в Хвана бутылку, потому что тот проспал утреннюю лекцию в универе.
С тех пор он обещал: "никто не обидит Еджи, пока я жив."
А теперь кто-то трогает её в клубе?
Он свернул резко, едва не влетев в ограду. Машина вильнула, но он удержал руль.