Глава 9. Золото Сарыкума
Дорога к бархану заняла около часа. Мали сидела на заднем сиденье, прижавшись к окну. Городские кварталы сменились равнинами, а затем на горизонте возникло нечто невероятное — огромная золотая гора песка, выросшая прямо посреди степи. Сарыкум выглядел как мираж, занесенный сюда ветрами из далекой Сахары.
— Мы правда едем туда? — прошептала Мали, и её дыхание участилось. Она прижала ладонь к груди, чувствуя, как сердце делает неровный, тяжелый толчок.
— Мы уже приехали, — Али обернулся к ней с переднего сиденья. Он внимательно следил за её лицом, замечая каждую тень усталости. — Ислам довезет нас максимально близко к подножию, чтобы тебе не пришлось много идти.
Когда машина остановилась, жаркий воздух пустыни ворвался в салон. Хадижа, которая поехала с ними, суетилась рядом, поправляя Мали платье и постоянно предлагая воду. Она была напугана, но, глядя на сияющие глаза дочери, молчала.
Али помог Мали выйти. Ветер подхватил края её золотистого платья, и она на мгновение замерла, вдыхая запах свободы и горячего песка.
— Подъем будет тяжелым, — Али посмотрел на крутой склон. — Но я обещал.
Он не позволил ей идти самой. Несмотря на протесты Мали, он подхватил её на руки. Для атлета Али её вес был почти неощутим — она казалась ему невесомой, словно сделанной из облаков. Он шел медленно, уверенно вбивая ботинки в осыпающийся песок, пока Ислам и Джамиля несли сумки с техникой и реквизитом.
На вершине бархана перед ними открылся вид, от которого захватывало дух. Бесконечные волны песка уходили к горизонту, а над ними раскинулось то самое «голубое и ясное небо», о котором Мали мечтала в своей комнате.
— Поставь меня, Али, — тихо попросила она.
Он осторожно опустил её на гребень дюны. Ветер здесь был сильнее, он развевал её легкие рукава, превращая Мали в сказочную птицу. Джамиля, которая была отличным фотографом, уже достала камеру.
— Так, Мали, не смотри в объектив. Смотри на солнце, — командовала Джамиля, хотя её голос подрагивал от восторга.
Мали выпрямилась. В этот момент она забыла о пороке сердца, о таблетках, о белом потолке. Она чувствовала себя хозяйкой этой пустыни. Она медленно подняла руки, позволяя ветру играть с тканью, и на её лице появилась улыбка — чистая, искренняя, полная жизни.
Али стоял чуть поодаль, не в силах отвести взгляд. Он видел, как она прекрасна, и в то же время сердце его обливалось кровью. Он видел, как после каждой смены позы она судорожно хватает ртом воздух, как бледнеют её губы.
— Хватит на сегодня, — резко сказал он через двадцать минут, видя, что Мали начала покачиваться.
— Еще немного, Али… — попросила она. — Я хочу сделать фото с тобой. Чтобы… чтобы осталось.
Али подошел к ней. Он встал рядом, и Джамиля сделала кадр: он — воплощение силы, в простой черной футболке, и она — хрупкое золото на фоне неба. Али осторожно приобнял её за плечи, и Мали на мгновение прислонилась головой к его груди. Она слышала, как мощно и ровно бьется его сердце, и это давало ей силы держаться.
— Первое желание, — прошептал он ей на ухо.
— Да, — ответила она. — Я и не думала, что это будет так… по-настоящему.
Спуск был тихим. Мали была истощена, она почти сразу уснула в машине, положив голову на плечо матери. Хадижа гладила её по руке и одними губами благодарила Али.
Когда они подъехали к дому, Али снова отнес её в квартиру. Ахмад встретил их в дверях. Он увидел спящую дочь в золотом платье, увидел песок на её туфлях и суровое, решительное лицо Али. Имам всё понял. Он не стал ругаться. Он просто открыл дверь шире и пропустил их.
Уже в своей комнате, когда Мали пришла в себя и легла в постель, она вытащила блокнот. Слабой рукой она взяла ручку и аккуратно зачеркнула первый пункт.
«Сарыкум — исполнено», — написала она.
Внизу страницы она добавила маленькую строчку, которую Али еще не видел: «Я больше не боюсь уходить. Я боюсь только, что он будет грустить».