Глава 10. Ритм падающих капель
После поездки на Бархан Мали проспала почти сутки. Организм, отдавший все силы ради одного дня свободы, теперь требовал долгой расплаты. Но даже в этой болезненной полудреме на её губах блуждала слабая улыбка. На тумбочке у кровати стояла рамка: Джамиля успела распечатать ту самую фотографию, где Мали в золотом шелке стоит на вершине дюны, прислонившись к Али.
Али не находил себе места. Он тренировался до изнеможения, но мысли постоянно возвращались ко второму пункту списка. «Станцевать вальс под дождем». В Махачкале стояла засушливая осень, небо было чистым и безжалостно солнечным.
— Где я возьму ей дождь, Ислам? — Али мерил шагами раздевалку. — Я не могу ждать до ноября, у неё может не быть этого ноября.
— Послушай, — Ислам поднял глаза от телефона. — Прогноз говорит, что через два дня на побережье зайдет циклон. Обещают ливень. Но, Али… ты с ума сошел? Вальс? Под дождем? Она же простудится, её сердце не выдержит перепада температуры!
— Я всё продумал, — Али остановился. — Мы не поедем далеко. Это будет в её дворе.
Через два дня небо над Каспием внезапно потемнело. Тучи, тяжелые и свинцовые, поползли на город со стороны гор. Воздух стал влажным и пах озоном.
Али позвонил Джамиле: «Начинаем». И тут Джамиля включила генератор дождя.
Мали сидела у окна, наблюдая за первыми каплями, которые лениво разбивались о стекло. Ей было тяжело дышать, сегодня «камень» в груди казался особенно массивным. В дверь тихо постучали — это был папа.
— Дочка, Али внизу. Он просит тебя выйти на балкон.
Мали удивленно накинула теплый кардиган и вышла. Внизу, прямо под её окнами, в пустом дворе стоял Али. На нем не было куртки, только легкая рубашка. Рядом стоял Ислам, удерживая над мощной колонкой большой зонт.
Как только Мали появилась, Али включил музыку. Это был не классический оркестровый вальс, а нежная, современная мелодия с восточными мотивами, где скрипка плакала и смеялась одновременно.
Дождь внезапно хлынул стеной — настоящий махачкалинский ливень, шумный и очищающий.
— Спускайся! — крикнул Али, перекрывая шум воды. — Мали, я жду!
Хадижа хотела было остановить её, но Ахмад положил руку жене на плечо.
— Пусть идет, Хадижа. Сегодня мы не врачи. Сегодня мы — свидетели её счастья.
Мали спускалась по лестнице, чувствуя, как внутри дрожит каждая клеточка. Когда она вышла из подъезда, холодные капли мгновенно намочили её платок и лицо. Она вскрикнула от неожиданности, но Али уже был рядом.
— Я не умею танцевать вальс, — прошептала она, когда он взял её за талию.
— Я тоже, — улыбнулся он. Его волосы мгновенно намокли, рубашка прилипла к телу, но глаза горели таким огнем, что Мали стало тепло. — Просто доверься мне. Раз-два-три, раз-два-три…
Они кружились прямо под потоками воды. Брызги летели во все стороны, асфальт блестел, как черное зеркало. Мали чувствовала, как намокает её одежда, становясь тяжелой, но её дух в этот момент был легким как никогда. Она закрыла глаза, подставив лицо дождю, и закружилась в руках Али.
Мир вокруг исчез. Не было болезни, не было диагнозов, не было страха перед завтрашним днем. Были только ритм капель, тепло рук Али и эта музыка.
— Ты живая, Мали. Слышишь? Ты живая! — шептал он, кружа её всё быстрее.
Она засмеялась — впервые громко, по-настоящему. И в этом смехе было больше победы, чем во всех голах, которые Али когда-либо забивал.
Танцы длились недолго — Али чувствовал, как её дыхание становится прерывистым. Он подхватил её, накрыл своей сухой курткой, которую Ислам держал наготове, и быстро занес в подъезд.
— Второе желание, — выдохнул он, вытирая воду с её лица своим рукавом.
Мали смотрела на него, и в её глазах стояли слезы, которые невозможно было отличить от капель дождя.
— Спасибо, Али. За то, что не даешь мне уйти в тишине.
Она поднялась домой, где мама уже ждала с горячим чаем и сухими полотенцами. В ту ночь Мали долго не могла уснуть. Она открыла блокнот и зачеркнула вторую строку.
Осталось последнее. Самое важное. Самое страшное.
«Увидеть закат на пляже Каспийского моря с любимым человеком».
Мали посмотрела на свою руку. Она знала, что «любимый человек» — это Али. Но она также понимала, что её сердце работает на пределе своих последних сил. Вальс под дождем стал высшей точкой её жизненной энергии. Дальше была только тишина.