Там, где не цветёт слива [18+]

Рёко с трудом разлепила веки – завеса тягостного сна рассыпалась не сразу, уступая место реальности. Она лежала на мягком футоне в маленьком пляжном домике. Снаружи доносился мерный шум волн, и он был настолько близким, что, казалось, сейчас вот-вот вода накроет с головой. Рана на плече напоминала о себе ноющей болью, словно в кости вбили раскалённый клин, а в голове хаотично всплывали картинки прошедшей ночи.

Они дошли, успели проскочить до того, как туман рассеялся – единственная удача, которую подарила им судьба на этом пути. Врата клана Лазурных Драконов поднялись из полумрака.

Рёко помнила, как её дрожащие ноги ступили на влажные белые камни. Помнила прохладный воздух, пропитанный солью и магией морских глубин.

В центре террасы, на куске чёрного базальта, свернулась Мидзуки, положив изящную рогатую голову на вытянутые передние лапы. Владычица Лазурных Драконов не носила человеческого обличья. Она не пыталась подражать смертным и оставалась морским змеем размером с крупного тигра со старинных свитков, с узким чешуйчатым туловищем и длинным хвостом, плавно свисавшим с края настила прямо к воде. Чешуя переливалась оттенками глубокой, почти чёрной воды и нефрита, а вдоль позвоночника трепетал полупрозрачный плавник. Немигающие глаза с узкими вертикальными зрачками смотрели в самую суть искалеченных душ прибывших. От неё не веяло угрозой, только колоссальной властью и влиянием.

За её спиной, на соседних мостках замерли воины клана – такие же чешуйчатые существа различных оттенков, чьи когти впивались в дерево настилов.

Драконы всегда выступали за радикальное уничтожение Сигами. Всё это время между Вороним гнездом и Приютом Тихой Заводи шли переговоры, шаг за шагом выстраивался единый план по искоренению скверны. Драконы обязались обеспечить укрытие и защиту в случае необходимости, а также раскрыть тайные знания об истинной природе Сигами, если они продвинутся слишком далеко. 

Когда Сёити опустился перед ней на колени с мёртвой принцессой, Мидзуки медленно подняла голову.

– Айко мертва, – произнёс Сёити. – План провален. Сигами не запечатать так, как мы рассчитывали.

Ноздри Владычицы расширились, ловя запах крови и смерти. Она медленно кивнула. Без гнева и упрёков, с неотвратимым пониманием, что теперь древнее зло придётся встречать лицом к лицу.

Голос Мидзуки не прозвучал из её пасти. Он отозвался прямо в головах присутствующих, похожий на шуршание волн и пены:

«Выполните свой долг перед умершей».

Их отправили в Грот Спящего Прибоя. Спуск начинался прямо за террасой и уходил в сердце подземного комплекса. Широкая, вырубленная в толще базальта лестница – Ступени Молчания – уходила круто вниз. Ступени были чуть вогнутыми посередине от времени и мокрыми от непрекращающейся мороси. Из глубины проёма доносился гулкий, ритмичный раскат: где-то внизу подземные воды дышали в такт с приливом.

Сёити шёл первым. Он спускался медленно, бережно прижимая к груди мёртвую принцессу. Шаги отзывались эхом в каменном проходе. За ним, держась за скользкую от влаги стену и превозмогая выжигающую боль в плече, ступала Рёко. Шествие замыкал понурый Рэн.

Лестница вывела троицу в грот. Это была естественная зала, наполовину затопленная бирюзовой, абсолютно прозрачной водой. Со свода с тихим звоном капали тяжёлые капли. Главным источником света служило само дно подземного озера: усеянное коралловой пылью, оно мягко светилось и отбрасывало на стены дрожащие блики.

С краю располагался алтарь из чёрного обсидиана. Сёити опустил тело Айко на холодный камень. Его руки дрожали, когда он расправлял полы испачканного сажей кимоно. 

Негласно было решено, что омовением займётся Рёко.

– Я буду у входа, – тихим, хриплым шёпотом произнёс тэнгу, не поднимая глаз, и оставил сестёр наедине. 

Рёко какое-то время стояла перед алтарём. Каменная чаша с чистой морской водой, отрезы ткани и белое кимоно уже ждали на краю плиты. Жрица глубоко вдохнула колкий воздух и сбросила с себя повязку, поддерживающую раненное плечо. Пальцы коснулись завязок на окровавленном кимоно. Она заставила себя развязать их. Потянула ткань в стороны и замерла, когда перед глазами предстала пробитая грудина. Развороченная, мёртвая плоть, где запёкшаяся кровь перемешалась с обломками костей.

Мир перед глазами качнулся, к горлу подступила горечь. Хотелось отшатнуться, зажмуриться, сбежать наверх. Внутренний голос отчаянно кричал, что она не выдержит этого вида. Но Рёко не отступила. Включилась въевшаяся храмовая выучка. Жрицы с детства знали: омыть тело усопшего родственника – это последний сакральный долг. 

Рёко опустила белое полотно в прохладную воду. Отжав ткань, она сделала шаг к алтарю и осторожно, едва касаясь, приложила ткань к коже сестры. Касаясь её, Рёко просила прощения. За свою зависть, раздражение и всё то, что не успела сказать при жизни.

Вода в чаше быстро окрашивалась в розовый, затем в багровый. Рёко раз за разом выжимала шёлк, смывала грязь сражения и тёмные потёки запёкшейся крови. Когда кожа Айко стала чисто-белой, Рёко взяла приготовленную одежду. Она обернула тело сестры в чистое кимоно и запахнула края справа налево, скрывая рану. В этом простом одеянии, без вышивки и украшений, Айко казалась совсем юной, словно уснула после долгой выматывающей дороги, наконец избавившись от тяжести высокого происхождения и силы, которую приходилось нести.

Рёко взяла с края алтаря возникший из воздуха гребень, осторожно расчесала спутавшиеся тёмные волосы Айко и уложила их вдоль плеч. Ей хотелось запомнить каждую мелочь: как лежит тёмная прядь у виска, как сложены хрупкие, бледные пальцы на белом шёлке, как растекаются по лицу голубые блики. Завершив обряд, жрица опустилась на колени перед плитой. Она сложила ладони в ритуальном знаке прощания и прижалась лбом к холодному камню. 

Мидзуки выскользнула из озера, её гибкое чешуйчатое тело плавно пересекло сухой каменный островок. Рогатая голова дракона зависла над алтарём. Глаза Владычицы посмотрели на Айко, а затем на Рёко. Голос снова прозвучал прямо в разуме, холодный и спокойный:

«Её путь среди смертных окончен. Теперь вода примет её и сохранит в покое».

Она подобрала тело лапами, спустилась в озеро и унесла Айко на дно. Только тогда девушка дала волю слезам. Она осела на пол и заплакала – тихо, непрерывно и беззащитно, разделяя всю свою боль с гротом.

Рёко тяжело вздохнула и попыталась сесть на футоне. Они выжили. Но больше никто из них не знал, как жить дальше. Боль в плече никуда не исчезла, но притупилась – с такой болью уже можно было дышать, двигаться и жить дальше. Жрица была слаба, но сознание оставалось чистым.

Шорох чешуи по мокрому настилу раздался раньше, чем она успела окончательно подняться. В хижину плавно, но с весомой хозяйской уверенностью скользнула старая драконица Кайко. Её чешуя от времени потеряла блеск, стала матовой, а кончики коралловых рогов были сколоты – грубо сбиты в боях. Она замерла над Рёко, обдав горячим дыханием. Единственный зрячий глаз – второй рассекала белая полоса шрама – въедливо осмотрел воспалённую ткань на плече жрицы.

Голос целительницы разорвал тишину прямо в разуме Рёко – сухой, скрежещущий, как трение донных валунов:

«Очнулась, девчонка? Скорбеть потом будешь. Сейчас плоть держать надо. Легла. Быстро».

В этом тоне не было ни капли сочувствия – только привычка командовать воинами в лазарете. Рёко послушно легла обратно, выпрямилась и сжала зубы.

Кайко приблизила шершавую морду к самому плечу. 

«Дыши ровно. Терпи».

Из уголка её зрячего глаза выкатилась крупная, густая капля и упала прямо в рану.

В первую секунду Рёко пронзила дикая, ослепляющая вспышка боли. Из груди вырвался сдавленный хрип, пальцы добела вцепились в подстилку, а тело судорожно дёрнулось.

«Замри, я сказала! – гаркнула Кайко в её голове и передней лапой с тупыми когтями прижала колено Рёко к полу. – Драконьи слёзы слабаков не лечат, они их сжигают. Удержи силу!»

Следом за ожогом наступило затишье. Солёная капля растеклась по повреждённым тканям. Под суровым взглядом рваные края кожи начали натягиваться и сходиться, запечатывая сосуды. Кайко отстранилась и удовлетворительно хмыкнула.

«Кровь заперта. Дышать будешь. Ходить тоже. А красивой шкурка на этом месте уже не станет – привыкай».

Драконица грубовато развернулась, задев хвостом дверной косяк, и скользнула к выходу. У самого порога она бросила через плечо:

«Вставай и иди к морю. Заводь сопли не терпит».

Рёко взглянула на плечо: на месте раны остался грубый рубец, похожий на след от вспышки молнии. Но шрамы волновали сейчас меньше всего. Куда сильнее жгла мысль о Рэне.

Сёити лишился магии. Печать, сдерживавшая Сигами внутри, больше не получала подпитки от тэнгу. Она всё ещё держалась на последних запасах энергии, но они были не бесконечны. Когда остатки магии иссякнут, Сигами вырвется наружу и больше никого не пощадит.

Не в силах выносить гнетущие мысли в одиночестве, Рёко вышла на деревянный настил. Воздух пах солью, влажным песком, разогретым солнцем бамбуком. Девушка шагнула к выходу, раздвинув лёгкую занавесь из мелких перламутровых ракушек. Они отозвались тихим, мелодичным перезвоном, и перед взором открылся Клан Драконов.

Её домик стоял на высоких, потемневших от соли сваях из морёного дуба прямо над бирюзовой водой Заводи. Прилив мягко плескался под деревянным настилом. В отличие от строгих, замкнутых павильонов столицы или суровых каменных обителей в горах, поселение Драконов казалось живым продолжением берега. Маленькие, аккуратные хижины с длинными навесами из бамбука и высокой соломенной кровлей были разбросаны вдоль изогнутой линии песчаного пляжа в тени изогнутых прибрежных сосен. Каждое жилье стояло обособленно, и между соседними домиками вились дорожки из гальки. Эти строения возвели для сухопутных гостей, которым требовался приют, – сами драконы жили в воде. И в том, как далеко друг от друга стояли хижины, как никто не видел соседей и не слышал шагов за стеной, угадывалось главное качество, которое местные обитатели ценили очень высоко – уединённость.

Жизнь драконов текла в собственном, неторопливом ритме. Рёко наблюдала за ними, прислонившись к дверному косяку. В этих созданиях не было суеты и напряжения. Некоторых можно было разглядеть в воде: они неподвижно замирали и слушали движения глубин. Воины клана, которых отличало наличие шипов и плавников-лезвий, плавно соскальзывали с деревянных мостков в воду без единого брызга. Их длинные тела растворялись в морской толще для охоты на рыбу и проверки подводных чар, охранявших границы Заводи от скверны.

Дети драконов ныряли за цветными камушками и подолгу рассматривали их на солнце. Драконы постарше тёрлись чешуёй об обточенные водой камни, счищая соль с чешуи, подставляя рога под брызги падающей с утёса пресной воды. 

Рёко медленно брела вдоль бамбуковой изгороди к дальней хижине, где заперся Сёити. Ей хотелось просто увидеть его, проверить, как он после всего, что произошло. Сейчас ему приходилось тяжелее всех.

Рёко уже потянулась к раздвижной двери, как в голове раздался спокойный, давящий голос:

«Не стоит».

Рёко вздрогнула и обернулась. На краю террасы стояла Мидзуки.

«Оставь его,» – не допускающим возражений тоном продолжила Владычица. – «Он потерял крылья, силу и единственный шанс на спасение своего народа. Сейчас твои слова ему не помогут».

Рёко опустила руку, сжав пальцы в кулак. Голос Владычицы не выражал злобы, но в нём считывалась жёсткая мудрость древнего существа.

«Идём со мной,» – Мидзуки слегка повернула голову в сторону извилистой песчаной косы. – «Нам нужно поговорить. Наедине».

Они направились прочь от поселения. Драконица неторопливо скользила по мелководью вдоль берега, а Рёко шла сушей, ощущая босыми ногами прохладный влажный песок и мелкие обломки ракушек.

Дорожка обогнула скалистый выступ и вывела их в уединённую бухту. Это было сокрытое от всех место, где полукруглый утёс защищал пляж от ветров. Вода здесь была чистая, совершенно прозрачная, на её песчаном дне отпечатывались солнечные блики. Свет солнца пробивался сквозь кроны деревьев, рассыпаясь по глади сотнями слепящих искр. 

Мидзуки плавно завернула в бухту и остановилась у гладкого валуна, наполовину ушедшего в воду.

«Мы чувствуем, как тает печать тэнгу. Сила Сёити уходит из неё с каждым часом, а Сигами внутри вашего спутника лишь набирает обороты. Я не позволю древнему злу вырваться в сердце моих земель. Я даю вам пару дней на отдых, но не более. Потом вы должны уйти.» 

Рёко понимала логику Владычицы – никто не стал бы держать у себя полубезумного ёкая, готового сорваться в любой миг.От упоминания печати плечо отозвалось дёргающей болью. Она вспомнила, как Рэн почти разорвал её на куски, как жадно глотал кровь из раны. Рёко сглотнула судорожно сглотнула.

«Пока в кицунэ есть жизненные силы, Сигами находится под контролем. Но тварь знает: силой этот замок не выбить, поэтому она отравляет изнутри, нашёптывает что-то в темноте. Сигами ждёт, когда лис устанет и сам ослабит хватку. Рано или поздно его воля даст трещину».

Перед глазами встал чужой, поистине демонический образ Рэна, его светящиеся в тьме глаза, полные свирепого голода. 

– Что можно с этим сделать? – голос Рёко прозвучал сипло, и ей пришлось откашляться.

Жрице показалось, что Мидзуки лукаво улыбнулась, хотя её морда не выражала никаких эмоций.

«Сначала я спрошу: что ты думаешь делать дальше?» – внезапно мягче спросила Владычица, пристально всматриваясь в лицо жрицы. – «Сёити сломлен. Рэн на грани потери рассудка. Принцесса мертва. Вы утратили главную надежду на запечатывание Сигами. Старый путь уничтожен. Есть ли у тебя соображения, как вы намерены спасаться дальше?

– Я... я не знаю, – честно призналась Рёко. – Без магии Айко у нас ничего нет.

Мидзуки выдержала паузу, слушая, как волна с тихим шипением набегает на тёплый песок, а затем не спеша произнесла: 

«Когда-то давно Сёити пришёл ко мне с этим планом, чтобы заручиться поддержкой. Были надежды на магию принцессы, из-за чего мы скрыли иное решение. Опасное и давно забытое. Существует способ напитать человека без врождённого дара магией – сделать его сосудом для высшей духовной силы, равной магии принцессы».

Владычица вошла в воду, глядя на безоблачный горизонт.

«Тот, кто решит стать сосудом, должен пройти три испытания: разума, плоти и духа. Выживших в этих испытаниях история помнит единицы».

Драконица подплыла чуть ближе к берегу, нагоняя лёгкую волну, которая намочила ноги Рёко. 

«А теперь я отвечу на твой вопрос. Чтобы удержать Сигами внутри Рэна, нужен новый хозяин. Тот, чья магия сплетётся с его сутью и запечатает скверну. Если ты пройдёшь испытания и станешь сосудом – ты сможешь провести ритуал и обновить печать».

Девушка напряжённо посмотрела на Владычицу, внутри поднялась волна протеста. Мидзуки удобно подстраивала факты, оставляя Рёко в безвыходном положении, буквально зажимая её в угол.

– Неужели никто другой не может обновить печать? – с затаённым раздражением и надеждой выдохнула Рёко. – У вас целая заводь! Неужели среди вашего клана не найдётся никого?

«А кто в здравом уме возьмёт на себя такую ответственность?» – прыснула драконица. – «Поддерживать печать – дело сложное и энергозатратное. Сёити единственный, кто пожалел лиса, и долгие годы сливал магию на поддержание этой темницы».

Владычица выдержала паузу, чтобы слова улеглись в голове девушки.

«Подумай. Ты ранена, измождена, но сейчас ты единственная из них, кто ещё ищет выход. Готова ли ты ступить на этот путь и пройти испытания или вы просто уйдёте отсюда навстречу неизбежному. Если надумаешь дать ответ, я буду ждать тебя здесь».

Рёко потерянно выходила из тихой бухты. Тяжёлые фразы Владычицы застыли в голове гулким эхом. Повинуясь внутреннему импульсу, жрица направилась к берегу, где укрылся Рэн.Лис сидел на пустынном берегу и запускал мелкие плоские камушки в море. Увидев Рёко, он смерил взглядом шрам, виднеющийся на шее.

– Зачем ты пришла? – хмуро спросил он. – Тебе нужно лежать.

Рёко опустилась рядом, зарывая ноги в тёплый песок. Она не стала ходить вокруг да около и сразу пересказала разговор с Владычицей: от жёсткого ультиматума покинуть земли Драконов до предложения пройти три испытания, стать сосудом для духовной силы и заключить с ним новый контракт. С каждым словом лицо Рэна становилось всё более мрачным.

– Нет, – отчеканил он. – Ты никуда не пойдёшь.

– Рэн, это единственный способ...

– Это не способ. Это безумие, – Рэн подался к ней. – Ты хоть понимаешь, что она тебе предложила? Эти испытания – просто древние сказки, легенды драконов, которым нет никакого подтверждения. Они придумали эту притчу, чтобы ублажать своё тщеславие, а не для того, чтобы спасать людей без дара!

– Владычица сказала...

– Владычица ищет выгоду для своего клана, – перебил Рэн. – Она видит перед собой отчаявшуюся девчонку и предлагает ей героически умереть во имя иллюзии. Ты обычный человек. Твоё тело истощено, ты погибнешь на первом же этапе. Я не позволю тебе жертвовать жизнью ради призрачной надежды спасти землю. 

Рёко молча смотрела на него. Тишина между ними была не пустой – в ней чувствовался отголосок всех тех дней, что они провели плечом к плечу, и осознание того, что теперь каждый из них стоит перед собственной пропастью.

– А что ты предлагаешь? – она устремила взгляд на горизонт. – Печать Сёити рушится. Когда остатки магии иссякнут, Сигами сначала поглотит тебя, а затем уничтожит всё вокруг. 

– Только не говори, что ты ещё хочешь пойти на риск и ради меня.

Рёко многозначительно посмотрела на него. Рэн замер. 

– Умереть на первом же испытании – это не решение, – так же ровно, отсекая дальнейший спор, ответил лис. – Должны быть другие способы. Мы просто ещё не успели их найти.

Он говорил спокойно и рассудительно. Вот только назвать хоть один настоящий, рабочий способ прямо сейчас Рэн так и не смог.

– Ты прав, – Рёко откинулась на спину. – Это безумие.

Слова Мидзуки о трёх испытаниях казались чем-то вроде приговора. Если она сейчас скажет «нет» – что будет завтра? Драконы вышлют их. Рэн станет терять рассудок, поглощаемый Сигами, пока не превратится в чудовище. Сёити, скорее всего, окончательно растворится в своём горе и перестанет быть тем, кого они когда-то знали. Сказать «нет» было бы логично. Она хотела сказать «нет». Это был бы выбор человека, который ценит свою жизнь. Но само это слово вставало поперёк горла.

Рёко лежала до тех пор, пока длинная волна не нагнала её ноги. Вода огладила ступни, будто пыталась смыть весь тот ужас, что они пережили. Она села и закрыла глаза, подставляя лицо бризу. Ей нужно было не просто набраться смелости – нужно было вытравить из души сомнения, которые могли бы погубить на первом же испытании.

Девушка поднялась и отряхнулась от прилипших песчинок.

– Что придумала? – напомнил Рэн о своём присутствии на этом берегу. Рёко обернулась, посмотрела ему в глаза и тепло улыбнулась.

– Попробую растормошить Сёити. Уверена, он сможет что-то сообразить.

Рёко отвернулась и сжала губы в узкую линию, чувствуя, как к горлу подступает ком, и зашагала вдоль песчаной полосы. Она успела сделать едва ли пару десятков шагов, когда позади раздались шуршащие шаги.

Рёко замерла и обернулась. Рэн шёл за ней – неторопливо, скрестив руки на груди. Лицо выражало явное недовольство.

– Зачем ты идёшь за мной? – нервно спросила жрица.

Лис поравнялся с ней, но смотреть на неё не стал – устремил взгляд куда-то вперёд.

– Я обещал тебя защищать, – ровно ответил он. 

– Ты собрался защищать меня от Сёити? Перестань, я дойду сама.

– Напомни мне потом научить тебя врать, – Рэн сладко потянулся и заложил руки за голову. – Я знаю, что ты всё сделаешь по-своему. И знаю, чем чревато, если я попытаюсь встать у тебя на пути, – его лицо на мгновение омрачилось. – Если ты вознамерилась совершить глупость – ладно. Но смотреть, как ты уходишь одна, я не стану.

Он взглянул на неё наискосок – взгляд был острым, обнажающим её помыслы. Рёко сглотнула подступивший ком и молча кивнула, не доверив себе сказать и слова. Они шагали бок о бок до самой уединённой бухты, где у гладкого валуна, в золотых отблесках заката, их уже ждала Мидзуки. Драконица плавно качалась на мелких волнах, наблюдая за приближающейся парой. Взгляд перетёк с жрицы на лиса. Мысленный голос Мидзуки зазвучал в их головах:

«Вижу, ты был неубедителен в своих сомнениях, кицунэ».

Рэн лишь сжал челюсти и прикусил язык. Перечить ящерице он считал не самой умной идеей.

«Что ж…» – Мидзуки вернул взгляд на Рёко. – «Значит, ты готова сделать шаг. Первое испытание – Испытание разума.» 

Рёко сглотнула. Под рёбрами тягуче напомнило о себе ощущение неопределённости.

– И в чём суть? 

«Ты отдашь своё тело воде Источника, а разум – бескрайней пустыне. От тебя требуется лишь одно: найти Зеркало Искренности».

Рёко свела брови, силясь найти подвох в туманных словах Владычицы.

– Мне с кем-то придётся сражаться?

«Нет,» – мысленный ответ Мидзуки отозвался древним спокойствием. – «Там нет чудовищ».

Рёко нахмурилась. Объяснение звучало обманчиво просто для испытания, где на кону стоит её жизнь.

– А если я не найду зеркало?

Мидзуки чуть опустила морду к воде, разрывая отражение заката:

«Значит, ты не готова получить магию. Ты будешь блуждать в пустыне до скончания веков».

Над пляжем повисла гулкая тишина, разбавляемая только неторопливым шумом волн. Рёко сжала руки в кулаки от отчаяния и страха. Она может не вернуться. Здесь можешь закончиться её история.

– Ты ведь понимаешь, что если ты не вернёшься, мне придётся идти за тобой в эту пустыню? – заворчал Рэн, но тут же го лицо стало непостижимо серьёзным. Он посмотрел ей в глаза с непоколебимой уверенностью. – Найдёшь это зеркало. И вернёшься, – произнёс он так, будто отдавал приказ.

Рёко выдохнула последние остатки сомнений и посмотрела на Мидзуки.

– Отведите меня к источнику.