Там, где не цветёт слива [18+]

Ночь в гнезде тэнгу была непривычно живой. Сон Рёко нарушало отдалённое, звенящее мерцание звёзд, скрип ствола в горных заморозках и шорох крылышек за ширмой. По древесине изредка проскальзывали призрачные нити света, точь-в-точь повторяя её замысловатые узоры. Рёко лежала с открытыми глазами, погружённая в мысли о предстоящем пути. В груди, под самым сердцем, ворочалось тревожное предчувствие рассвета.

Как только вокруг все зашевелились, девушка выскользнула на ближайший балкон пагоды. Каждый вдох обжигал лёгкие пронзительной горечью хвои, но её уравновешивала сладость трав и свежесть тающего в расщелинах инея. Ощущалось, как в воздухе циркулирует, сворачивается потоками магия. Наверное, это имел в виду Рэн, когда сказал, что принцессе нужно напитаться энергией здешних мест?

«Мир, в котором у всего есть имя и форма,» – подумала Рёко и прильнула к ограждению, подставляя лицо бодрящему ветру.

Восточные склоны вершин окрасились золотом. Первые лучи пробивали утреннюю дымку. На вырубленной в скале тренировочной площадке вновь тренировали выпады воины-тэнгу. Каждый взмах руки, яростный полуоборот корпуса был идеально согласован с резким выдохом. Они двигались в едином, безупречном ритме.

Лишь один силуэт стоял в стороне, неподвижный, как старая сосна. Сёити почувствовал на себе любопытный взгляд и медленно обернулся. Рёко инстинктивно отпрянула от края яруса, сделала шаг назад и наткнулась спиной на чью-то грудь.

– Подсматривать нехорошо, жрица. Неужели тебя этому не научили в твоём благословенном храме? – раздался над самым ухом бархатный голос.

Рэн даже не шелохнулся, не отступил, заставляя чувствовать спиной тепло своего тела. Он смотрел на Рёко сверху вниз с привычным прищуром, будто поймал с поличным на месте преступления.

– Подкрадываться сзади тоже нехорошо, – холодно парировала Рёко. Она повернулась, но не сделала и шага назад.

– Что поделать. Это всё инстинкты хищника, – Рэн продемонстрировал заострённые клыки.

Рёко мягко обошла лиса и остановилась рядом, всматриваясь в мир за пределами Гнезда. Там, за хребтами гор, виднелась долина, серая и высушенная. Когда-то там, должно быть, текла река. Её русло, глубокое и широкое, зияло пустотой, как старая рана на теле земли. Там не было ни звуков, ни движения. Только наползающий зловещий туман.

– Это... последствия Сигами? – спросила Рёко, и голос против воли дрогнул. Тяжело и тревожно было видеть, как Пустота буквально стирает мир.

– Вроде того, – Рэн мгновенно подобрался, улыбка исчезла лица. – Голод твари растёт в пропорции к съеденному. И с каждым днём она становится ближе.

Лис отвернулся, пряча кисти рук в широкие рукава, и его светлые волосы качнулись на ветру.

– Нужно отправляться в дорогу. К вечеру мы покинем туманный пояс и выйдем в мир людей. Готовь свои волшебные бубенцы.

Рёко сжалась, глядя на мёртвую долину, а затем опустила взгляд на свои руки. Пальцы слегка подрагивали. Путь предстоял долгий и опасный. Подтянув узел на хаори, жрица сделала глубокий вдох и шагнула вслед за лисом.

У каменной арки, отмечавшей начало тропы вниз, в мир людей, их уже ждал Сёити. Он стоял неподвижно, и в его спокойной позе, скрещённых на груди руках, чувствовалась сосредоточенность. Рёко встала перед ним вровень с Рэном. Сердце билось неровно. Впереди – долгая дорога бок о бок с непредсказуемым кицунэ, а в её конце – ночные кошмары: дворец, отец и принцесса Айко.

Сёити первым нарушил тишину.

– Путь, на который вы ступаете, – это не просто дорога на юг, –начал ворон, взгляд скользнул от Рёко к Рэну и обратно. – Это дорога, которая приведёт нас в светлое будущее. Рёко, – тёмные глаза крепко держали её внимание, не давали отвести взгляд. – Ты несёшь с собой не только знание шагов Кагура. Ты несёшь имя своего храма и стойкость, воспитанную уединением и дисциплиной. Это твоя броня. Не позволяй блеску дворца ослепить себя, забыть, кто ты есть. Ты идёшь в туда не как просительница, вымаливающая милость. Ты идёшь как наставник, как единственная, без кого их мир обратится пеплом. Я вверяю тебе первое слово перед сёгуном и принцессой.

– Это большая ответственность, – Рёко нервно перехватила пальцами ремень дорожной котомки. – Я обычная храмовая служительница. Я умею молиться и очищать храм, но не знаю законов политики. Что, если из-за одного моего неверного слова, будет отдан приказ обнажить оружия?

– Если первым туда явлюсь я, они увидят лишь чудовище из горных легенд и потянутся к лукам. Если Рэн откроет рот – они казнят его за дерзость до того, как он договорит. Но ты одной крови с ними. Ты понимаешь, какие струны в их душах нужно задеть, чтобы они услышали правду. Храм Хисэй научил твоё сердце состраданию – используй его как оружие.

Сёити повернулся к Рэну. Мягкость исчезла с его лица, уступила место суровой строгости.

– Рэн. Я доверяю тебе Рёко. Будь её щитом там, где законы людей захотят её сломать. Будь её глазами там, где фамильный блеск попытается помутить веру. И... – Сёити устало вздохнул и положил руку на его плечо. – Сбереги свою голову. Не натвори глупостей.

Рэн лишь коротко, почти невесомо кивнул, как солдат, принимающий приказ от главнокомандующего.

– Не сомневайся, пернатый, – в привычной манере отозвался лис. – Доведём твою партию до финала. И свои шкуры постараемся сохранить в целости, если эта девчонка не решит читать проповеди каждому встречному разбойнику.

Рёко насупилась. Сёити отступил на шаг, освобождая путь.

– Я присоединюсь позже и проведу второй этап переговоров. У меня здесь ещё остались дела, которые требуют завершения, – в его тоне звучало напряжение. – К тому времени, как вы обоснуетесь во дворце, я прибуду в Гинрю-дзё для окончательного этапа переговоров. Пусть ваши шаги будут твёрдыми, а дорога лёгкой. И помните: там, где истончаются чары нашего клана, Сигами может быть особенно опасно. Будьте осторожны.

Ворон развернулся и пошёл вглубь своих владений, стремительно теряясь из виду среди деревьев.

Рёко и Рэн остались одни под каменным сводом. Перед ними уходила вниз крутая тропа.

Лис уже взвалил на плечо сумку, и его привычная дерзость вновь вернулась к лицу.

– Ну что, жрица? – протянул он, делая первый шаг по склону. – Готовь свои самые смиренные поклоны и самые хитрые мысли. Наша следующая цель – дворец сёгуна.

Сосны вокруг стояли неестественно прямыми, кроны застыли чёткими силуэтами на фоне голубого неба. Даже на крутых спусках дыхание Рёко оставалось глубоким, подчинённым внутреннему ритму. Спина ровная, плечи расправленные, шаги неширокиеи устойчивые. К холоду на вершинах она относилась со стоическим спокойствием – в Хисэй с наступлением зим было не легче.

Рэн шёл впереди. На исходе дня он резко остановился перед двумя испещрёнными серым мхом валунами. Рёко присмотрелась. Если раньше издалека она видела просто камни, то теперь, следуя за взглядом ёкая, заметила разницу. На одной стороне валунов мох был малахитовым, на другой – тускло-зелёным, а воздух между ними казался чуть плотнее: в нём медленнее кружила пыльца, виднелись едва заметные колебания.

– Граница, – коротко обронил Рэн и шагнул первым.

В момент, когда тело пересекло невидимую линию, контуры лиса на миг задрожали, как отражение в потревоженной воде, и он исчез. Рёко сглотнула ком в горле. Мысль о том, что лаз закроется и она останется одна в тёмном лесу, заставила шагнуть следом почти без раздумий. Тело по ощущениям обволокла вязкая жидкость, а мир вокруг содрогнулся.

На той стороне её встретил всё тот же лес, но насыщенные, глубокие цвета мира тэнгу сменились приглушенными, пыльными оттенками человеческих земель.

Рэн прислонился к дереву, намертво вцепившись пальцами в ствол сосны. Лицо стало мертвенно-бледным, а дыхание рваным. Печать Сёити предупреждающе мигнула под воротником. В мире людей, где магия была редкой и слабой, узы сковывали силу ещё безжалостнее, не давали восстановиться из внутреннего источника. Он выглядел уязвимо.

Рёко не стала лезть с вопросами, давая ему время прийти в себя. Она обернулась: лаз между камнями позади них исчез, оставив лишь обычную лесную чащу.

– Назад дороги нет?

– Не сейчас, – глухо отозвался Рэн. Он с трудом заставил себя отпустить дерево и выпрямился. – Идём. Нам нужно спуститься до темноты.

Лис пошёл вниз по тропе, но его походка изменилась – исчезла былая невесомая грация духа, появилась тяжёлая, расчётливая осторожность зверя, оказавшегося на чужой, враждебной территории.

С каждым днём пути воздух становился плотнее, пропитывался чуждыми для гор запахами сырой земли, болотной гнили и далёкого дыма от рисовой соломы. Спуск с разреженных высот в насыщенную атмосферу долины давался Рёко тяжело: в первые дни кружилась голова, сердце стучало в ушах, словно ритуальный барабан.

Дорожная сумка казалась чудовищной ношей – лямки безжалостно врезались в ключицы, оттягивали плечи вниз. Ноги, привыкшие к ровному дощатому полу и таби [1], были больше всего уязвимы. Даже в прочных варадзи [2] мозоли натирались в новых, непривычных местах. Каждый вечер жрица, прячась от взгляда Рэна, промывала стёртые ноги в ледяной воде ручья, чувствуя, как кожа горит и пульсирует. Тело держалось на дисциплине и силе воли, закалённой годами в уединении, но платило болью и накапливающимся истощением. Каждый шаг вниз, к людям, давался тяжело и напоминал, насколько далеко увела её судьба от обычной человеческой жизни.

Рэн за эти три дня не произнёс и десятка слов. Он безмолвно шёл впереди, изредка исчезал в зарослях для разведки и возвращался обратно. На Рёко он почти не смотрел, но темп ходьбы выбирал ровно такой, чтобы она не отставала, хоть и шла на пределе возможностей.

Они разбили лагерь на краю буковой рощи, у кромки безымянного ручья. Накопившееся изнеможение налило мышцы жрицы, но она, верная привычке, методично принялась обустраивать место: собрала хворост, выложила аккуратный круг из камней для кострища и достала остатки сушёных припасов. Рёко пыталась создать вокруг себя порядок, насколько это было возможно, – это было последней стеной между ней и хаосом изнеможения.

У неё долго не получалось высечь искру. Внутри уже поднималась тёмная волна раздражения на уставшее тело, на бесконечную сырую дорогу и на безмолвного спутника. Хотелось швырнуть кремень в воду, но она лишь сильнее сжимала челюсти, подавляя вспышку.

Рэн сидел напротив, прислонившись спиной к поваленному бревну. Его вещи были небрежно брошены в сторону, сам он наблюдал за спутницей, перекатывая губами сухую травинку.

Очередной удар наконец высек искру, трут затеплился, по сухим листьям побежал робкий язычок пламени. Рёко бережно прикрыла его ладонями и легонько подула.

– Долго ты ещё собираешься притворяться? – неожиданно спросил лис, поглядывая на дрожащие девичьи руки.

Рёко начала подкладывать в разгорающийся огонь щепки, не поднимая головы.

– Я просто развожу костёр.

– Ты выложила эти камни так, словно от их порядка зависит твоя жизнь, – Рэн приподнялся на локте, и в отсветах пламени его янтарные глаза стали ярче и пронзительнее. – Твои ноги стёрты в кровь, спина одеревенела, а внутри всё горит от злости. Но ты сидишь здесь и пытаешься изображать благостную жрицу. К чему этот напускной покой?

Каждое слово попадало точно в цель. Рёко почувствовала, как к горлу подступает горячая, импульсивная ярость – то, что она так тщательно старательно скрывала за образом жрицы. Ей хотелось резко встать и высказать высокомерному ёкаю всё, что она думает о нём, его издёвках и проклятых узах. Долг жрицы, вбитый в подсознание, сработал подобно капкану: сомкнулся, врезался в горло и связки острыми зубьями.

Рёко сделала медленный, ровный вдох и также медленно опустошила лёгкие, насильно заставляя бешено бьющееся сердце замедлиться. Когда она подняла на лиса взгляд, её лицо было абсолютно неподвижным, ровным, будто его высекли из белого камня. Только глаза выдавали внутренний пожар.

– Порядок во внешнем усмиряет хаос внутри, – холодно и ровно отчеканила она, копируя поучительный тон наставников. – Контроль – это то, что отделяет человека от безумия Сигами. Разве это плохо?

Ёкай хмыкнул. В его взгляде просматривалось опасное любопытство исследователя.

– Это плохо, когда контроль превращается в удавку, жрица, – Рэн подался вперёд, голос стал вкрадчивым. – Ты не жалуешься, не просишь о помощи, даже когда едва стоишь на ногах. Скоро мы прибудем во дворец сёгуна. Поверь, там не нужна жрица с каменным лицом. Там нужна живая плоть, которая умеет очаровывать, злиться, лгать и защищаться. А ты стянула себя правилами так прочно, что, если кто-то надавит чуть сильнее, – ты просто сломаешься. Что ты так отчаянно боишься выпустить наружу? Слабости и пороки, непростительные для жрицы?

Рёко резко отвернулась к костру, чтобы он не видел, как дрогнули её губы. Она изо всех сил сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль отрезвляла. Проклятый, невыносимый лис.

– Если во дворец прибудет жрица, которая не умеет держать себя в руках, миссия Сёити провалится в первый же день, – Рёко обессиленно прикрыла веки. – Я стараюсь следовать плану. Мои чувства и усталость при этом значения не имеют.

Рэн долго смотрел на неё, оценивал эту глухую, упрямую оборону, затем откинулся назад и закинул руки за голову.

– Как знаешь, – равнодушно бросил он, теряя интерес к спору. – Но изнеможение ты своей дисциплиной не обманешь.

Рёко ничего не ответила. Она сидела у костра, прямая как стрела, и подавляла внутреннее клокотание, глядя на искры, улетающие в тёмное небо. Ёкай был невыносим, но в одном он был прав: её броня трещала по швам, и до столицы она обязана была научиться удерживать этот внутренний огонь так, чтобы он не сжёг её саму.

Костёр догорал. Рёко медитировала, пытаясь усмирить рой мыслей. Рэн же лежал на спине, уставившись в звёздную прореху между вершинами деревьев в абсолютной тишине. Именно эта неестественная тишина стала первым предвестником чего-то плохого.

Рэн резко поднялся.

– Вставай, – скомандовал ёкай, отчего Рёко вздрогнула и испуганно распахнула глаза. – Они здесь.

Вскоре донёсся знакомый, тошнотворный запах. В роще багровыми вспышками зажглись глаза. Эти чудовища некогда были благородными волками. Теперь их тела были извращены Сигами: они были заметно крупнее обычных волков, шкура – иссиня-чёрная, покрытая какой-то едкой смолой, из пасти текла маслянистая слюна. Вместо рычания доносился жуткий, многоголосый шёпот из чужих предсмертных хрипов и страхов.

Их было пятеро. Они взяли путников в полукруг.

– Назад! – рявкнул Рэн и мгновенно выхватил из рукава стальной веер. Металл звякнул, раскрываясь лезвиями. – Живее! Не подставляй спину!

Жрица инстинктивно схватила сумку и отпрянула назад, прижалась лопатками к ближайшему стволу. Руки сами нырнули в сумку, выуживая ритуальные судзу. В этот момент она остро, до тошноты осознала свою беспомощность: у неё не было меча, не было стрел. Только серебряные бубенцы.

Первый зверь кинулся вперёд. Его колоссальная туша, окружённая шлейфом из чёрного дыма, пронеслась в воздухе. Рэн встретил его жёстко – короткий, выверенный замах веера рассёк плоть твари, заставил взвыть утробным воем и растаять в воздухе пеплом.

На его место тут же бросились двое других. Рэн дрался с проворством обречённого. Каждый удар был идеален, а движения наполнены смертоносным изяществом клана лисов. Но Рёко видела: без магии приходится тяжело. Сталь, пусть и закалённая в кузнях ёкаев, с трудом удерживала натиск чистой пустоты. На белом рукаве расплылось тёмное пятно – один из волков сумел достать плечо когтями.

– Рэн! – вскрикнула Рёко.

– Молчи и стой на месте! – выплюнул лис. Его лицо исказилось от напряжения. Подняв веер для очередного замаха, он попытался вложить в удар крупицу своей истинной силы, чтобы отбросить волков воздушной волной.

В ту же секунду печать на шее вспыхнула ослепительным, карающим светом. Тиски Сёити сработали мгновенно. Рэн издал страшный хрип, колени подкосились, а веер едва не вывалился из ослабевших пальцев. Выжигающая боль от подавленной магии на секунду парализовала.

Вожак стаи Сигами, почуяв слабость жертвы, припал к земле и приготовился к убийственному прыжку.

«Если он погибнет, я не дойду. Если он погибнет, Сигами поглотит остров,» – беспорядочно вспыхивали мысли в голове Рёко.

Она сделала шаг вперёд, выходя из-за спины накренившегося Рэна. Пальцы крепко сжали рукоять колокольчиков судзу. Рёко резко, наотмашь вскинула руку вверх.

Раздался звон. Очищающий всплеск. Чистый, высокий звук серебряных бубенцов ударил по ушам, разорвал тишину буковой рощи. Это был не просто шум – это была первая нота ритуального танца. Рёко вложила в этот взмах всё своё упорство, волю к жизни и ту самую чистоту, которую восстанавливала на смотровой площадке.

Вожак Сигами, уже оторвавшийся от земли для прыжка, словно наткнулся на невидимую преграду. Звук серебра, усиленный искренним намерением жрицы защитить, выстроил между ними и Сигами барьер. Чёрный дым вокруг твари зашипел, волка отбросило назад, на камни. Он закрутил головой и издал жалобный скулёж.

– Рэн, вставай! – крикнула Рёко и сделала скользящий шаг вправо, занося руку для продолжения связки. – Вставай, чёртов лис!

Звон бубенцов повторился – теперь более ритмичный, быстрый. Вокруг Рёко, повинуясь шагам танца, воздух начал вибрировать, разбивать мелкой дрожью сконцентрировавшуюся вокруг мглу. Твари Сигами попятились, прижав уши. Они не погибали, но их воля к атаке была сломлена.

Рэн с трудом поднялся, держась рукой за горящую шею. В его глазах, помимо боли, горело дикое удивление. Он смотрел на спину человеческой девушки, которая без единой капли магии, одними лишь звуком сдерживала чудовищ.

– Сумасшедшая... – прохрипел он, но в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на уважение.

Сжав зубы так, что на губах выступила кровь, Рэн перехватил веер. Магия была недоступна, но сталь всё ещё слушалась. Используя замешательство Сигами, лис метнулся вперёд, подобно молнии. Точными ударами он добил вожака и ранил остальных волков. Потеряв предводителя, натыкаясь на непрекращающийся, бьющий по их сути звон, звери не выдержали. Они стремительно отступили обратно в чащу, подальше от чистого звука и губительного веера.

Рёко медленно опустила руки. Судзу издали последний, затихающий звон и замерли. Жрицу затрясло от нахлынувшего отката. Колени стали ватными, она едва не осела на землю, если бы её не подхватили за локоть.

Пальцы Рэна держали крепко, но на этот раз удивительно бережно. Он сам едва стоял на ногах. Метка на шее угасла, но оставила в напоминание покрасневшую, обожжённую кожу.

– Не падай, жрица, – негромко произнёс Рэн. – Мы отбились. Чудом.

Рёко встряхнула головой и посмотрела на его окровавленное плечо.

– Ты ранен. И печать...

Лис криво ухмыльнулся и отпустил её локоть. Он осторожно потрогал шею кончиками пальцев.

– Бывало и хуже. Старик Сёити не любит, когда я нарушаю правила и не подчиняюсь. А твои бубенцы действительно работают. Ты не соврала. Мирумэ слышит этот звон.

Рёко устало улыбнулась и спрятала судзу обратно в сумку. Она мимолётно проверила левый шёлковый шнур, который вчера перевязала. Он держался намертво. Если бы не подсказка Рэна, крепление бы оборвалось, и вожак Сигами разорвал бы их обоих.

– Ты спас меня в лесу, я помогла тебе здесь. Кажется, мы теперь квиты, Рэн? – она смотрела на него с вызовом.

Лис внимательно изучил лицо напротив, словно заново переписал в голове образ «бесполезной человеческой девчонки». Он слегка склонил голову – жест, который у гордых ёкаев заменял глубокий поклон, и довольно ухмыльнулся.

– Квиты, жрица.