Плоть для очищения [18+]

Рэйко в последний раз обходила храм. В главном зале она опустилась на колени и смиренно уткнулась лбом в прохладные, отполированные временем доски не в молитве, а в прощании. Казалось, здесь больше некому возносить молитв. Все покинули это место, как собиралась поступить и последняя жрица.

Затем Рэйко направилась в келью, где собрала лишь самое необходимое и надела привычное одеяние, в котором каждый день поддерживала храм в порядке, тренировалась и молилась. Перед самым выходом её потянуло в осиирэ – проверить, не осталось ли чего в потёмках кладовой. Это было укромное пространство, где Рэйко любила прятать «сокровища» – красивые камушки и гладкое, омытое водами океана, стекло, которые украдкой собирались во время прогулок в рукава кимоно.

На нижних полках в основном хранились ритуальные принадлежности: от посуды для подношений до редко используемых музыкальных инструментов. На верхних же лежали ткани, кажется, запасные или вышедшие из пользования церемониальные одежды. Рэйко привстала на носочки, чтобы ощупать содержимое самой высокой полки. Вдруг пальцы наткнулись не на застиранную ткань, а на неожиданную гладь – прохладную и скользкую, как вода.

Рэйко вздрогнула и вытащила свёрток. Развернув его, застыла. В полумраке узнавался насыщенный чернильный цвет и мерцание серебряной нити. Кимоно матери, то самое, в котором её привезли в храм. В памяти всплыл запах дорожной пыли и тонких духов, чувство потерянности, огромные, чужие ворота. Пальцы сами нашли на спине вышитый символ – сплетение клинка и волн, тяжёлую печать силы и контроля сёгуна.

– Ты тоже заслуживаешь другую судьбу, – прошептала Рэйко, обращаясь не то к кимоно, не то к тени матери. Молча она сложила шёлковую тяжесть и вложила в сумку.

Перед тем, как покинуть храм, жрица посетила могилу наставника. Ноги подогнулись в сейдза, а молитва полилась из самой души. Она искала благословения на путь, спрашивала, не совершает ли ошибку, вверяя себя ёкаю.

В это долгое мгновение ей снова шесть. Она наблюдала через щель в сёдзи, чем занимается Гэн-дзи. Седовласый мужчина в белом одеянии сидел за столом к ней спиной и выводил кандзи на свитке. Его рука двигалась плавно, каждое движение запястья рождало совершенную форму.

– Ки-цу-нэ, – произнёс он и обернулся. – Ты же знаешь, что подглядывать неправильно?

Рэйко подняла виноватый взгляд на каннуси, но вместо недовольства или разочарования в его глазах читалась усталость.

– Подойди, – мужчина похлопал по месту рядом с собой, и девочка нерешительно подошла.

От наставника пахло ладаном и старыми книгами. Его сухая жилистая рука, по обыкновению тёплая, взяла детскую в свою и обмакнула кисть в тушь.

– Вот так, – он водил её пальцами, – Сначала «когти» – это левая часть. Потом «хвост» – видишь, как он закручивается?

Тушь растекалась, но иероглиф получился. «Лиса».

– А почему... Почему Вы учите меня именно этому?

Гэн отпустил её руку. На мгновение его лицо стало чужим – таким, каким она увидит его лишь годы спустя, перед самой смертью.

– Потому что, – он аккуратно положил кисть на подставку, – то, что мы можем назвать, – уже не так страшно.

– Ты закончила? – скучающе произнёс Рэн, прохлаждаясь на скамье у цукубаи. Как давно он оттуда наблюдал за ней?

Рэйко стиснула челюсти и кивнула.

Последнее, что она сделала, взяла черпак, набрала воды и трижды, с необыкновенной нежностью омыла камни у подножья чаши, где сидел лис. Вода, стекая, мгновенно впитывалась в землю.

– Что же будет с храмом в моё отсутствие? – она наконец озвучила тяготивший вопрос.

– Без паники, – Рэн выставил руку вперёд, – я об этом позаботился.

Его взгляд устремился на крышу. На остром гребне черепицы, силуэтом на фоне бледного неба, сидела кошка. Её два хвоста плавно и гипнотически раскачивались из стороны в сторону.

– Не знала, что у этого храма есть бакэнэко. Но ты хочешь сказать, что одна кошка справится с целым храмом? – в голосе Рэйко слышалось недоумение.

Рэн фыркнул, и уголок его рта дрогнул в усмешке.

– Ну, ты же как-то справлялась. Кошка ни чуть не хуже.

Рэйко свела брови, отчего её глаза стали уже и острее.

– К тому же у нас с этой особой старые счёты. Она присмотрит за храмом, сколько потребуется, чтобы погасить долг. Очень старый, – он повысил голос, обращаясь к крыше: – Не так ли?

Кошка даже ухом не повела, но прекратила раскачивать хвостами. Медленно, с преувеличенным пренебрежением, она повернула к ним голову, щуря зелёные глаза. Не шипение, а скорее презрительное «пф-р-р-р-р» донеслось сверху. Затем она демонстративно принялась вылизывать лапу, всем видом показывая, что в разговоре она не заинтересована.

– Я не уверена, что это мудрое решение... – начала Рэйко, но Рэн резко качнул головой, пресекая поток сомнений.

– Доверие – необходимость. Иначе наш путь оборвётся, не успев начаться, – его тон потерял оттенок ленивой игривости.

– Доверие? Да я тебя вчера впервые увидела! – вырвалось у Рэйко.

Она сама удивилась этой вспышке. Горячая волна окатила её с головы до ног, сжигая привычную сдержанность. Всё же одиночество не стёрло её нрав, а лишь придавило крышкой – и теперь эта крышка сорвалась под натиском тревоги и возмущения.

Рэн наблюдал за её вспыхнувшим лицом без упрёка, почти с интересом.

– Обстоятельства – жёсткие попутчики, – сказал он чуть мягче. – Они свели нас. Этой твари, – он кивнул на кошку, – можно доверять. Она лишь играет в беззащитность. На самом деле она старше многих камней в этом саду. И её интересы сейчас совпадают с нашими.

С крыши донёсся тихий, но отчётливый звук, похожий на ворчание.

– Твоя часть – танец и вера, – Рэн поднялся и сделал шаг к воротам. – Моя – дорога и договоры. Это разделение обязанностей. Договорились?

Рэйко закусила губу. Взгляд скользнул от загадочного ёкая на двухвостого стража, затем на ворота, за которыми лежал спуск с горы и всё неизвестное. Она медленно выдохнула, и с этим выдохом словно отпустила что-то, державшее её здесь годами.

Она не ответила. Просто твёрдо пошла к воротам и шагнула за их границу. Не оглянулась. Оглянуться – значит дать своей тоске корни, которые будут тянуть назад.

Воздух за воротами пахнул иначе: не дымом благовоний и мхом, а пылью дальней дороги и свободой, от которой сжималось сердце.

Туман висел над лесом тяжёлыми пологами, скрывая из виду всё дальше трёх шагов. Рэйко шла за Рэном, цепляясь в край его хаори, как за спасительную верёвку. Казалось, даже воздух стал осязаемым, вязким — каждый вдох оставлял во рту привкус мха и древесины.

Рэн шёл уверенно. У покосившегося дерева свернул направо, хотя тропа явно вела влево. Юрко скатился со склона, таща за собой девушку, и у камня с лишайником резко шагнул между двумя стройными соснами.

– Здесь пространство, – Рэн скользнул под веткой, а Рэйко чуть не вписалась в неё лбом, – мнётся. Как бумага. Надо знать, где сделать складку.

– Ты сравниваешь дорогу в мир ёкаев с оригами? – Рэйко едва поспевала за проводником, поскальзываясь на влажной листве и хвое.

– Да, вроде того, как люди складывают журавликов из бумаги. Схожий процесс. Бумага покорно складывается под давлением пальцев, как пространство под ногами, идущими в нужном направлении. Бумага запоминает каждое прикосновение, как и пространство запоминает, как были протоптаны дороги. Эта тропа не пользуется спросом, поэтому может получиться попасть в нужное место не с первой попытки.

– То есть существуют и другие тропы?

– Конечно. Множество.

– Как они вообще возникают?

– Очень просто – если у тебя есть исходная и конечная точки, то ты в любом случае придёшь туда, куда тебе нужно.

Внезапно Рэн схватил её за руку:

– Сейчас, – и рванул в сторону.

Рэйко ожидала удара об один из стволов, которые их окружали, но вместо этого туман порвался и ноги ступили на упругий мох. Воздух здесь был другой: всюду разносилась пьянящая сладость как от множества спелых персиков. Перед путниками пролегла долина, где глицинии цвели вопреки всем законам времени. Стволы вздымались к небу, с них струились водопады синих и фиолетовых соцветий. Цветы шевелились, будто дышали, осыпая блестящую пыльцу.

Рэн до сих пор держал её за руку. От этого осознания девушка поёжилась и её кисть выскользнула из хватки. Лис вопросительно на неё посмотрел.

– У нас так не принято, – отрезала девушка.

«Человек...» – донёсся до ушей поток шёпотков.

– Кто это? – тихо спросила Рэйко и с опаской оглянулась.

Шёпот шёл ото всюду: от цветов, от плещущейся неподалёку воды, от корней деревьев.

– Это Скрытые земли, – Рэн раскинул руки, будто пытался объять всё пространство. – Здесь давно не ступала нога человека. Мир чувствует твоё присутствие, пытается тебя «понять».

– И что это значит?

– Не забивай голову. А вот что важно – мы оказались не совсем там, где нужно. Тропа сегодня оказалась капризной, поэтому придётся пройтись. Желательно убраться отсюда до темноты, мало ли, кто учует твой запах человечишки, – Рэн хищно облизнулся.

Ветви глицинии раздвинулись перед путниками сами собой, гостеприимно приглашая пройти дальше. Впереди высился указательный камень – большой валун с высеченными символами.

– Это работа человеческих рук, – пояснил Рэн, предвещая возможный вопрос. – Раньше люди жили бок о бок с ёкаями и ставили камни, чтобы не заплутать в здешних землях.

– Что случилось, что люди и ёкаи оградились друг от друга?

– Я что, похож на свиток с историей распрей между ёкаями и людьми? – усмехнулся Рэн.

Они повернули налево и вышли на прямую тропу.

– Ты не сказал, куда мы идём, – напомнила Рэйко, попутно разглядывая живописные пейзажи.

– В Воронье гнездо. Это будет нашим перевалочным пунктом, там нам скажут, как действовать дальше.

– Так это не твой гениальный план по спасению мира? – хмыкнула девушка и посмотрела на лиса – его лицо было непроницаемым.

– Я не стратег, – пожал плечами Рэн. – Обычно я выступаю в роли исполнителя.

– И кто тогда тобой руководит?

– Мой пернатый товарищ, – Рэн поморщил нос. – До ужаса нудный и заумный. Ну, это к лучшему, иначе бы у нас не было этого «гениального плана по спасению мира».

Хоть дорога до Гнезда была долгой и изнуряющей, Рэйко даже не позволяла себе передохнуть или пожаловаться на стёртые ноги. Рэн же шёл легко и непринуждённо, будто дорога была для него не испытанием на стойкость, а неспешной и приятной прогулкой. В это мгновение Рэйко жалела, что является обычным человеком, а не ёкаем с хорошей выносливостью.

Тропа оборвалась внезапно. Цветущие декорации сменились пустошью и скалами. Рэйко замерла на краю пропасти, и ветер рванул ей навстречу – не воздушный поток, а сплошная стена воя, будто сама гора ревела сквозь каменные зубы. Прямо перед ними раскинулось Воронье гнездо – место обитая тэнгу.

Величественная, как забытый бог, многовековая сосна вросла в ущелье. Её исполинский ствол, потемневший от времени и дождей, был преображён искусной рукой тэнгу в Чёрную Пагоду. Её крыши, изогнутые, как когти, пронзали пространство вокруг. Стены ущелья обступили главное строение, и в их отвесных боках были выгрызены из скальной породы пещеры-соты, где кипела жизнь. Хрустальные платформы, мосты, срослись с утёсом в единый организм. Откуда-то снизу слышался дальний лязг металла – где-то точили гигантские клинки.

Рэн вдруг начал принюхиваться подобно зверю, и остановил взгляд на Рэйко. Она явно была вымотана. В волосах запутались сосновые иголки, одежда испачкалась и поизносилась от дороги, на руках виднелись ссадины от веток. Пахло кровью.

– Ты явно покажешься для местных обитателей закуской.

Он обошёл девушку кругом. Возникший из ниоткуда, едва заметный, полупрозрачный хвост на мгновение опоясал её талию и исчез.

– Теперь намного лучше.

– И что изменилось? – Рэйко оглядела себя с разных сторон.

– Теперь ты пахнешь мной, – Рэн наклонился, чтобы его лицо оказалось напротив её. – Запах ёкая даст здешним меньше поводов напасть. Правда, это всё лишь иллюзия с большим недостатком – она очень хрупкая. Любые сильные эмоцию смоют мой запах, особенно страх. Поэтому не давай слабину, – он посмотрел с вызовом.

– Если я не хочу стать лёгкой добычей, придётся.

– Отлично. Он уже знает, что мы здесь.

На одном из балконов возникла фигура. Высокая, статная. Лицо скрывала красная лакированная маска с неестественно длинным носом-клювом. Чёрные волосы были заплетены в косу, и даже разбушевавшийся ветер не смел её беспокоить.

– Тэнгу, – выдохнула Рэйко, но голос утонул в очередном вое ветра. Только тогда она заметила, как сильно болели ноги и устала спина, но заставила себя расправить плечи.

– Сёити, – кивнул Рэн. – Он руководит исполнением плана. Он должен с тобой познакомиться и дать дальнейшие указания.

Рэйко угрюмо кивнула и посмотрела в пропасть под ногами – как они должны были пересечь эту пропасть?

Новость об их появлении разнеслась ветром по всему Гнезду, и тэнгу стали собираться, чтобы посмотреть на чужаков. Они громоздились на платформах, переходах и мостах и наблюдали, будто падальщики, ждущие, когда новая жертва сорвётся в пропасть. По ощущениям это место не просто было опасно. Оно было враждебно самой природе Рэйко, каждому вздоху, каждому стуку человеческого сердца.

– Так как мы войдём? – уточнила Рейко.

– С готовностью умереть, – сообщил Рэн с непоколебимой уверенностью. – Они это уважают. Но если ты упадёшь, и кто-то из крылатых решится тебя спасти – твоя жизнь будет принадлежать ему. По праву падения. – Рэн встретился с ошеломлённым взглядом Рэйко и пожал. – Таковы законы гор.

– Может, я ещё что-то должна знать? – со спокойствием жрицы спросила Рэйко, спрятав руки в рукава кимоно.

– Нет, вроде, всё сказал.

Ёкай примерился и сделал шаг в пропасть. Под его ногами из тумана с тихим звоном проявилась отполированная хрустальная ступень.

– Следуй за мной, – бросил он через плечо. – И помни – магия очень хрупкая.

Рэйко сделала вдох и пошла в пустоту за Рэном – камень под ногой оказался твёрдым и реальным. Путь в Воронье гнездо был открыт. Вокруг за ними следили десятки неподвижных масок. Впереди зиял чёрный вход в Пагоду. Над открывшей взору долиной сверкнула молния. Послышался раскат грома.

Первые капли дождя ударились о гладкие ступеньки. Внутри всё сжалось. Казалось, ещё чуть-чуть и гэта предательски соскользнут в пропасть. Рэйко старалась идти твёрдо, не торопясь – мокрое нижнее кимоно не так страшно, как свободное падение в бездну.

– Поторопись, иначе ветром снесёт! – крикнул Рэн, наблюдая за попытками девушка взобраться на высоту. Он что, смеётся?

Рэйко ненароком посмотрела вниз и встретилась взглядом с пастью пропасти. Сердце на мгновение замерло. Камень беззвучно ушёл из-под ног. Просто растворился, будто его там и не было. Одна секунда – и Рэйко уже стремительно летела вниз. Не крик, лишь короткий выдох сорвался с губ, когда пустота забрал её в холодные объятия. Ветер взревел в ушах, вырывая сознание. Мир сузился до светлой точки – это был Рэн, который стоял у пагоды и наблюдал за её падением.

«Я умру?» – застыл вопрос в голове. – «Но я же только в начале пути. Я же не могу... Умереть.»

Раздирающий уши рёв сменился тишиной. Что-то крепко обхватило талию. Падение не прекратилось, но замедлилось, потеряло убийственную стремительность. Послышался мерный шелест огромных крыльев. Рэйко осмелилась открыть глаза. Напротив было лицо. Не маска, а лицо парня с утончёнными чертами. Длинные волосы заплетены в сложную косу с вплетением перьев. Глаза были спокойными, ясными, цвета полированного обсидиана. В них читалась не угроза, а сосредоточенная внимательность. Он держал её легко, без усилия. Огромные вороньи крылья величественными взмахами удерживали их обоих в воздухе.

Тело Рэйко пробила запоздавшая неконтролируемая дрожь, которую тут же ощутил спаситель.

– Спокойно, – его голос был вкрадчивым и ровным, хорошо различимым даже сквозь ветер и шелест крыльев. – Падение окончено, Вы в безопасности.

Они плавно описали дугу и приземлились на каменную площадку главного яруса Гнезда. Тэнгу, убедившись, что девушка твёрдо стоит на ногах, окончательно отпустил из своих объятий. Крылья сложились за спиной и скрылись из виду.

Сёити сам был подобно скале, нашедшей воплощение в разумной форме – вечной и безмерно могущественной. Высокий, широкоплечий, облачённый в прямое, длинное кимоно из тяжёлого благородного серого шёлка с узором из завихрений ветра; за пояс, обхватывающий торс, был заткнут веер из железных перьев. На нём не было брони, он был защищён магией и верностью своих подданных. Он не выглядел воином, как пристало думать о тэнгу. Он выглядел правителем.

– Уважаемая жрица, прошу прощения за столь резкое знакомство. Камни здесь не всегда надежны для тех, кто не знает их нрава, – он слегка склонил голову в знак приветствия. – Я Сёити, хранитель этих скал.

Рейко вся тряслась. От холода, от страха. Она хотела припасть к земле и расплакаться. Она жива.

– Я... Благодарю за спасение, – Рэйко попыталась унять дрожь и вежливо поклониться. – Прошу прощения за предоставленные неудобства, – поклон углубился.

– Не извиняйтесь, – он мягко улыбнулся. – Моя обязанность следить за тем, чтобы ни одна душа не была поглощена бездной у моих владений, – его взгляд скользнул за её спину, в сторону главных врат. – Ваш спутник ждёт у Чёрных Ворот. Прошу пройти за мной.

Сёити двинулся вперёд, сложив руки за спиной. Осанка – безупречна, силуэт – невозмутим.

– О, а вот и ты. Жива и невредима, – ухмыльнулся Рэн. Он знал, что именно так всё и будет.

Рэйко на его фоне выглядела изрядно потрёпанной, будто только что вышла из сражения, чудом уцелев.

– И не благодаря тебе, – раздражённо процедила Рэйко, отжимая одежду от воды.

– А что бы я мог сделать? Прыгнуть следом? Я в здешних условиях бесполезен. У меня нет волшебных крыльев.

– Ты отнёсся к поручению безответственно, – поддержал Сёити.

– Да? Но она здесь. Я знал, что ты придёшь на помощь, наш герой и спаситель Сёити.

Тэнгу смерил лиса тяжёлым взглядом.

– Ладно, – он устало потёр переносицу пальцами, – пройдём внутрь. Непогода усиливается.

Внутри было сухо и тепло на контрасте с настигающей скалы грозой.

Они оказались на средних ярусах пагоды, который именовали «Сердцевиной жизни». Невесомые галереи над головами соединяли уютные кельи-гнёзда, отделённые друг от друга развешанными полотнищами. На протянутых верёвках сушились травы и ягоды. Из разных мест доносилась единая колыбельная. Это было место, где рождается и оберегается будущее клана, защищённое толщей окаменевшей древесины.

Там же Рэйко заботливо переодели в сухую одежду женщины-тэнгу, стараясь скрывать свой интерес к «человеческому ребёнку». Они расчесали её в волосы и собрали в низкий, мягкий пучок у затылка, не тугой, но идеально гладкий, оставив передние пряди обрамлять лицо.

Далее Рэйко проводили на верхний ярус – «Небесная обитель». Пространство было аскетично. Стены – плоть сосны, отполированная временем и прикосновениями. На них не было росписей, только естественный узоры древесины, которое в полумраке вырисовывали удивительные картины. Пол был устлан татами, посреди комнаты стоял низкий стол из чёрного камня.

Рэн развалился на татами у стола, Сёити сидел у очага спиной и что-то помешивал в котелке. От огня исходило белое свечение, которое обтекало фигуру тэнгу и наполняло собой пространство.

– Я полагал, что Вы могли устать с дороги и попросил накрыть стол.

Блюда появлялись бесшумно, приносимые слугами с блестящими чёрными глазами. На столе не было изысков, еда была простой, но сытной – тушёные с грибами клубни, печёные каштаны, лепёшки из ячменной муки. Это была не ритуальная трапеза, к которой привыкла Рэйко, а обычная еда горцев.

– Признайся, весь день дежурил у котла и варил свой настой, дожидаясь нашего прибытия? – бросил Рэн через плечо. – Или твои пернатые шпионы доложили о нашем приближении?

– Костёр тлеет с полудня, чай как раз дошёл, – невозмутимо ответил Сёити наконец оторвался от своего занятия и поднял взгляд на Рэна. – А вороны сообщили, что ты ворчишь на тропе, как раненый барсук.

Рэн лишь прыснул и сел ровнее. Рэйко, смущённая неформальной обстановкой и явным напряжением между ёкаями, не решалась сдвинуться с места. Атмосфера была не враждебной, но натянутой.

Сёити жестом пригласил Рэйко сесть и разлил по трём чашам ароматный настой. Они ели в полной тишине. Рэйко чувствовала, как с каждым глотком чая тело наполняется теплом, ум проясняется, а тревога отступает, уступая место ясности. Рэн же поморщился и отставил чашу с напитком в сторону.

– Угощения, как всегда, скромны, – провозгласил Рэн, наблюдая, как слуги уносят опустевшую посуду. – Хоть раз бы предложил саке и мясо, – заунывно протянул он, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Благодарю за пищу и кров, – сдержанно поклонилась Рэйко. Она была рада тому, что жива, сыта и находится не в центре ненастья.

– Это я должен благодарить за то, что Вы согласились помочь, – Сёити поклонился в ответ.

Кажется, на недовольства Рэна все решили не обращать внимание.

– Предлагаю закончить эти формальности, – лис закатил глаза, встряв в обмен благодарностями и поклонами.

Рэйко и Сёити окинули лиса строгими взглядами, но всё же приняли его предложение перейти на более свободное общение.

– В таком случае начнём сначала. Меня зовут Сёити, я глава клана тэнгу.

– Рэйко, жрица храма Сияющей богини.

– Раз ты тут, значит, согласна открыть тайну ритуального танца, – Сёити посмотрел в глаза Рэйко проницательным взглядом.

Девушка была не в силах выдержать этот взгляд, но что-то не давало ей отвернуться, занять своё внимание чем-то иным.

– Хотелось бы знать детали. Рэн начал посвящать меня в проблему. Что из себя представляет Скверна?

– Сложно объяснить её природу, – Сёити задумчиво обхватил подбородок пальцами. – Скверна – древнее зло, родившееся из материи мироздания, из первозданного хаоса и тьмы. Изначально она находилась в дремлющем состоянии, проникая в миры через трещины. Её суть – пожирающая пустота, стремящаяся обратить всё в ничто. Постепенно Скверна набирала силу, укоренялась в уголках миров людей и ёкаев. Затем она перешла в открытое наступление. Её главное оружие – овладевание волей и разумом. Она обращала людей и ёкаев в слуг, движимых лишь слепой яростью и жаждой уничтожения. Перед лицом общей угрозы, древнейшие и могущественные существа обоих миров заключили союз. Объединёнными усилиями был создан кристалл – сложнейшая магическая печать, способная вобрать, сконцентрировать и заключить в себе ядро Скверны. Теперь же в защите кристалла образовалась брешь. – он раскрыл ладонь, в которой лежал небольшой осколок кристалла; тот размеренно мерцал в полумраке зала, будто дышал. – То, что подавлялось внутри столетиями, пробуждается и угрожает вновь вырваться наружу. И, думаю, на этот раз оно сотрёт всё на своём пути, – Сёити символично сжал кристалл в кулаке. – Единственное решение, которое мы сейчас видим в этой ситуации, – очистить кристалл танцем кагура. Танец подобен заклинанию, он способен восстановить и усилить существующую печать. Знание этого танца, считавшееся практически утерянным, перешло к тебе, Рэйко. Ты можешь помочь нам всем: и своему миру, и нашему от вымирания. Что думаешь?

– Я всегда думала, что это сказка, которой пугают нерадивых детей, чтобы те не блуждали по лесу и не выходили на улицу с наступлением темноты. – Рэйко уткнулась озадаченным взглядом в стол, пытаясь осмыслить сказанное. – Мама рассказывала мне, что однажды уже проводился ритуал очищения. Дочь сёгуна исполнила танец кагура на площади, вдруг озарилась светом, который вспышкой пронёсся по всему острову и очистил оставшиеся очаги Скверны. Но я и подумать не могла, что это не вымысел.

Сёити мягко улыбнулся, будто умиляясь детской наивности гостьи.

– Если можешь поверить мне и моим словам, то могу заявить, что собственными глазами видел этот ритуал.

– Но это же было очень, – Рэйко попыталась прикинуть, сколько лет этой легенде, но так и не смогла, – давно.

– Ну и я не вчера родился.

Рэйко слегка прищурила глаза, пытаясь отгадать, сколько же лет ёкаю, что восседал рядом с ней.

– Дочь сёгуна – Момоко – была уникальной в своём роде. Она вышла из утробы женщины, которой Сияющая Богиня даровала знания о танце, и взяла кровь отца, обладающую мощнейшим магическим потенциалом. Для людей, конечно же. Она получила силу и право на вмешательство в окружающую реальность. Сочетая танец и магию, она очистила остров от остатков Скверны.

– В любом случае, – вздохнула Рэйко, – я не совсем подхожу на роль спасительницы. Я говорила Рэну, что ему стоит идти во дворец и искать настоящую дочь сёгуна, в которой течёт его кровь.

– Дело в том, что ребёнок был рождён не от связи сёгуна с наследницей дара Сияющей Богини. Воспроизвести ритуальный танец она не в состоянии. Поэтому мы просим тебя обучить её, чтобы она смогла очистить кристалл.

– Понятно, – произнесла Рэйко. Слово вышло коротким, сдавленным. Она повторила его шёпотом, больше для себя, глядя куда-то мимо плеча Сёити: – Понятно.

Её руки, лежащие на коленях, сжались так, что костяшки побелели.

– Я согласна, – прозвучало тихо, но твёрдо.

– Спасибо, – лицо Сёити осветила облегчённая улыбка.

Он осторожно, почти невесомо, накрыл своей ладонью её сжатую кисть. Рэйко вздрогнула, будто от прикосновения к вскрывшейся ране.

– Ты совершишь великое дело для наших миров.

– Благодарить ещё рано, – она высвободила руку и заправила прядь волос за ухо. Её голос нашёл деловые, отстранённые ноты: – Когда начнём обучение? И... где сейчас принцесса?

– Принцесса, – ехидно вклинился Рэн, – пребывает в своём позолоченном гнезде. В замке Гинрю-дзё. И наша первоначальная задача – доставить птичку в новое гнездо. Ей нужно пропитаться здешней энергией, пока ты будешь вбивать в её изящную головку все тонкости танца.

– Доставить принцессу? – уголки девичьих губ дрогнули. – Вряд ли я могу помочь с её «доставкой». Вряд ли меня даже на порог пустят. У меня нет влияния при дворе.

– Влияние может быть разным, – мягко возразил Сёити, поймав её взгляд. – Ты говоришь с ней на одном языке. Твоя задача – не силой привести её, а убедить. Её согласие должно быть добровольным, иначе весь замысел рассыплется. Без её собственного желания танец не возымеет силу. Она должна захотеть спасти эту землю.

Рэйко задержала взгляд на его лице. На этом спокойном, разумном лице, которое просило её сделать что-то, чему противилось нутро.

– Хорошо, – сказала она наконец, поднимаясь. Её движения были собранными, лишёнными прежней нерешительности. – Когда выдвигаемся?

– Завтра, когда солнце покажется из-за горизонта, – ответил Сёити, тоже вставая. – У тебя есть время отдохнуть. Покои уже подготовлены. Думаю, тебе нужно побыть одной, чтобы всё обдумать.

Рэйко лишь кивнула, уже отворачиваясь к выходу. Обдумывать было нечего. Было только дело, которое нужно сделать. Тень дочери сёгуна молчаливо встала за спиной грозовой тучей, и теперь предстояло обратить её в союзника ради спасения Сирогами.