Плоть для очищения [18+]

Слива в этом году так и не зацвела.

Весна подходила к концу. Дни в храме сливались воедино. С рассветом Рэйко просыпалась от холода, пробиравшегося сквозь бумажные стены-сёдзи. Её мир был соткан из тишины и ритуалов. Она подметала каменные плиты внутреннего двора, где мох отчаянно цеплялся за трещины – память о былом величии этого места, ухаживала за садом и меняла подношения на потускневшем алтаре. Движения были точны и выверены, лишены суеты. Это была не жизнь, а долгая служба призракам прошлого, которые следили за ней из-за каждого угла.
Когда-то храм оглашался смехом других жриц, звоном колокольчиков и пением. Теперь лишь ветер шептал в кронах кедров, да скрипели под босыми ногами половицы. Рэйко была последней. Жрицей храма, чьё упрямство сохраняло его подобно ладоням, удерживающим треснувшую чашу.

В храм Смотрящей богини Рэйко привезли, закутанную в дорогое кимоно, на руках матери, и храм стал её единственным домом, а жрицы и каннуси  – семьёй.
Достопочтенный наставник, каннуси Гэн, обучал кандзи, понимать шёпот ветра в кедрах – голоса духов. Новообретённые сёстры учили дисциплине, как правильно совершать омовение и очищать храм. Они растили её в лоне строгих ритуалов и таинственного общения с незримым миром.
Но детство Рэйко закончилось, когда на смену наполненности, людским голосам пришла тишина. Сначала ушли паломники. Затем мать стремительно сгорела от болезни. Потом, одна за другой, покинули храм жрицы, не вынеся бедности и забвения. Наконец угас и дорогой Гэн. Последнее, что он сказал ей: «Храм существует благодаря вере. Сейчас ты – его сердце. Пока ты веришь, он будет стоять здесь. Я не в праве просить тебя оставаться здесь. Нет, это слишком дорогая цена, даже если на кону стоит целое наследие. Следуй велению своей души. Она подскажет тебе нужную дорогу».
И Рэйко осталась.

Она похоронила Гэна в сени кедров, развела вокруг кургана сад камней, привела все дела в порядок. Чувство долга не просто стало частью неё – оно стало её дыханием, кровью, причиной подниматься с каждым новым рассветом. Долг перед Гэном и жрицами, что разделили с ней свои знания. Долг перед самими стенами храма Смотрящей богини, что веками хранили благодать. Каждое подметание двора, каждая зажжённая свеча, каждое подношение, каждое произнесённое слово молитвы – всё это было щитом, который Рэйко воздвигала против полного забытья.

Воздух постепенно становился тяжелее, в нём застыл горьковатый запах гниющей хвои и смерти. Голод крался со стороны леса: сначала обмелели реки, затем опустели поля. Начались грабежи – брат воровал у брата. Люди оставили дома и направились в сторону столицы в надежде найти безопасное пристанище. Несколько старожилов всё же осталось у подножья горы, где высился храм Смотрящей богини, но и они больше не наведывались. Все утратили веру.

Тогда Рэйко почувствовала это. Не звук, не вибрацию: едва уловимый, тревожный гул, исходящий из самой земли. Затем начало казаться, что он исходит от всюду: из самих недр горы, на которой воздвигнут храм, от камней и стволов деревьев. Это был тихий, протяжный стон. Земля болела, а жрица была бессильна её исцелить.

Рэйко заканчивала вечерний обход, когда солнце уже скрылось за гребнем гор, оставив после себя лишь тлеющее небо. Длинные тени от каменных фонарей и древнего кедра сплетались в причудливый узор на гравии, и каждый звук – звон воды в цукубаи , размеренное покачивание сосен, глубокое дыхание самой Рэйко – отдавался в особенно громко.

Луч света, просочившийся сквозь хвою, на мгновение осветил лицо жрицы. Бледное, почти прозрачное от долгого затворничества, оно казалось высеченным из фарфора, с тонкими, чёткими линиями скул и подбородка. Этот же свет скользнул по её чёрным, как смоль, волосам, туго стянутым в простой узел на затылке. Несколько прядей выбилось в течение дня, и они мягко вились у висков, оттеняя высокий, чистый лоб.

Рэйко сделала шаг назад, чтобы оценить свою работу. Она вздохнула, и её дыхание превратилось в легкое облачко в резко похолодевшем воздухе. Именно тогда тишина стала абсолютной. Пропали последние вечерние птицы, смолк шелест. Даже привычный, едва уловимый гул земли– тот, что особенно отчётливо ощущался в последнее время, – будто втянулся внутрь, в самую сердцевину острова.
И тогда воздух под каменными ториями  задрожал.

Из этого дрожащего марева, из самой густоты сумерек, проступил он, словно более плотная часть темноты обрела форму. Перед вратами возник молодой человек – высокий, с безупречной осанкой. Волосы были удивительно белого цвета, как у глубоких старцев; глаза сияли блеском золота. Его одежда вбирала в себя последние отблески света, глубокие тона осеннего леса — охры, запёкшейся крови, сумеречного синего.

– Жрица, – голос его звучал мягко, как шорох сухих листьев. – Можно ли войти?

– Храм открыт для всех, – произнесла девушка и совершила лёгкий, но безупречный поклон.
Луч солнца коснулся путника, и от его тела отскочила тень: вытянутая, с заострёнными ушами и двумя неспокойными хвостами.

Рэйко медленно выпрямилась, похолодевшие ладони спрятала в широких рукавах хаори, стараясь, чтобы движение выглядело церемонным. Всё её нутро кричало о том, что перед ней не человек. Впервые она так близко сталкивалась с ёкаем.

– Воздвигли храм у самых облаков, – вслух рассуждал гость, медленно, по-хищнически приближаясь к жрице. – Как думаете, в каких целях? Желание быть ближе к богам?

– Храм был построен на высоте не для того, чтобы быть ближе к небу, а чтобы люди поняли, как долог путь к истине.
Рэйко не сдвинулась с места – длительное уединение научило её сдерживать порывы, а долг жрицы – не показывать страх перед духами, какими бы они ни были.

– Кто ты? – голос очертил незримую линию, когда ёкай поравнялся с ней.
Он был на голову выше, складно сложен и источал запах абрикосовых косточек – сладкий, с горьковатой нотой. Лицо обладало утончёнными, нечеловечески красивыми чертами. Он был олицетворением света и чистоты. Так казалось на первый взгляд.

– Меня зовут Рэн, – его голос звучал обволакивающе, пугающе близко, будто он забрался к ней в голову.

– Ты ведь ёкай? Хоть и выглядишь совсем как человек.

– Очень проницательно, человеческое дитя, – несколько насмешливо произнёс тот, склонил голову набок и смерил снисходительным взглядом.

– И для же ты посетил этот храм?
– Я пришёл поговорить о земле, на которой мы все живём. Ты ведь чувствуешь это? – он сделал шаг вперёд. – Остров умирает. И это не быстрая гибель от огня или стали, а медленное, неотвратимое удушение. Скверна пришла на эти земли, просочилась подобно яду в грунтовые воды и отравила саму основу. Отсюда голд, болезни, и в конце концов смерть.
Рэйко сглотнула. Его слова висели в воздухе, тяжелые и неумолимые.

– И единственный способ остановить это – очистить кристалл, пустивший корни по всему острову, избавить его от влияния Скверны.

– Допустим, что ты говоришь правду, и все ненастья настигли нас из-за «Скверны». Как это сделать? Как очистить кристалл?
Рэйко смотрела на существо перед собой без тени страха. Она металась между мыслями о возможном спасении, о возрождении величия храма и о том, что этот лис может обвести её вокруг пальца, использовать в своих грязных, животных целях. Ведь ёкаи в эти непростые для всех времена могут нарушить соглашение с сёгунатом и пойти лакомиться человеческой плотью.

Уголки губ Рэна дрогнули в чём-то отдалённо напоминающем улыбку, но в ней не было ни тепла, ни веселья.

– Священный танец кагура. Он может очистить кристалл и вернуть ему первозданный вид. И мне известно, что ты, жрица, знаешь, о чём я говорю.

– Как и многие другие служители храмов, – Рэйко скрестила руки на груди в недоверии.

– Не тот танец, что учат все жрицы для праздничных мацури . Я говорю о древнем ритуале, что передаётся в твоём роду от матери к ребёнку. Тебе дарована сила по праву рождения, о которой ты даже пока представления не имеешь.

– Ошибаешься, – отрезала Рэйко, и собственный голос показался ей чужим и резким. – Ты обратился не к той жрице. Я ничем не могу помочь.

Она резко развернулась, ловко обошла незваного гостя и направилась к храму, спиной ощущая тяжёлый взгляд. На ступенях Рэйко остановилась, прикоснувшись ладонью к старой, потёртой колонне. Ощущение реальности, покинувшее её, вернулось. Шероховатость дерева под пальцами, его прохлада – вот, что было реально. Это было её убежище, её дом. А Скверна – что это? Сказки лиса, чтобы выманить последнюю беззащитную жрицу из храма и сожрать.

– Хочешь совет? – вздохнула Рэйко, не оборачиваясь. – Тот, кого ты ищешь, находится во дворце сёгуна. Отправляйся туда. А в моих силах лишь молиться о благополучии этих земель.

Сон был похож на удушье. Рэйко металась в нём, пытаясь вырваться из паутины черных, жилистых корней, которые оплетали её тело, сковывая движение, лишая голоса. Она видела кристалл – некогда сияющее, величественное сердце острова. Теперь он тускло горел, опутанный липкими лапами Скверны. Отовсюду доносился шёпот, полный ненависти и обещаний гибели всему живому. От неё было не спрятаться. Вездесущая и разрушительная, она найдёт и поглотит каждого.
Девушка проснулась с резким, надсадным вздохом. Сердце колотилось где-то в горле. Волосы прилипли к лицу от испарины, тело содрогалось от холода. Комната была погружена в кромешную тьму, безлунную и густую. Безмолвие за стенами было неестественным, гнетущим. Даже сверчки, обычно оглушительные в своем ночном хоре, молчали.

«Просто кошмар», – попыталась убедить себя Рэйко, но тревога, поселившаяся в груди после визита ёкая, не уходила, а лишь сжималась в тугой узел.

Жрица накинула поверх простого кимоно хаори  и вышла во внутренний двор, надеясь, что прохладный ночной воздух прочистит голову. Но воздух был другим. Он был тяжелым, застойным, с едва уловимым привкусом тления и окисленного металла. И тишина... тишина затаившегося хищника. Ни шелеста листьев, ни крика ночной птицы. Все живое спряталось, замерло и замолкло.

По спине пробежал холодок. Инстинкты кричали об опасности. Рэйко вернулась в свою келью быстрыми, беззвучными шагами. Рука потянулась к длинному луку из темного дерева и колчану со стрелами. Каждое древко было испещрено мелкими, аккуратно вырезанными защитными печатями. Привычка поддерживать оружие в полной готовности взяла верх над тем, что использовалось оно редко – лишь для церемониальных выстрелов, отгоняющих злые силы.
С луком в руке она чувствовала себя увереннее. Рэйко вышла во двор, на этот раз двигаясь по периметру храмовой территории. Её взгляд скользил по знакомым очертаниям строений, деревьев, камней, выискивая что-то выбивающееся из общей картины, нарушающее нормальный порядок вещей.

И тогда раздался скрежет, подобный тому, когда точат лезвие о точильный камень, готовя его для чего-то неотвратимого. Он доносился прямо с крыши храма. Рэйко резко подняла голову и натянула тетиву.
На гребне крыши, извиваясь словно тень, сидело нечто. Оно было размером с крупную собаку, но его очертания были текучими, лишенными четкой формы. Казалось, оно состояло из сгустка мрака и отбросов. Пара крошечных, светящихся болезненным багровым светом точек, его глаза, уставились на нее. Из пасти, похожей на щель, капала черная жижа.
Существо Скверны. Оно было здесь. Не в кошмаре, а на её доме, оскверняя его своим присутствием.

Страх сменился яростью и решительностью. Это был её храм, её святыня.
Рэйко выдохнула, отпустив тетиву. Запечатанная стрела со свистом рассекла воздух и вонзилась в середину бесформенного тела.
Эффект был мгновенным. Стрела вспыхнула ослепительно-белым пламенем, которое стало жадно пожирать тьму вокруг. Существо взвыло не животным и не человеческим голосом, а леденящим душу визгом рвущегося металла. Оно забилось, пытаясь сбросить с себя священный огонь, но пламя лишь расползалось, расщепляя плоть твари, освещая двор своим свечением.

И этот свет привлек других.
Из-за деревьев, из-за углов зданий, из самой земли, казалось, выползли новые тени. Их было пять, шесть, больше. Все разных размеров, но одинаково отвратительных. Их глаза зажглись в темноте багрянцем, как россыпь угольков. Визг первого существа стал для них сигналом.

Рэйко отступила к центру двора, спиной к цукубаи, быстро выпуская стрелу за стрелой. Каждая находила свою цель, вспыхивая белым огнём. Но тварей было слишком много. Они двигались быстро, зигзагами, некоторые ползли по стенам. Одна из них устремилась к девушке по земле. Рэйко выстрелила, но промахнулась. Она отпрыгнула, чувствуя, как что-то опалило лодыжку.

Рэйко споткнулась о край каменной чаши и упала на бедро. Колчан опустел. Последняя стрела была на тетиве, но три тени уже окружали, готовясь к прыжку. В горле встал ком отчаяния. Она проиграла… даже не смогла отстоять свой дом.

– Довольно.

Из тени между двумя храмовыми фонарями шагнул Рэн. Голос прозвучал отчётливо, с такой неоспоримой властью, что даже твари на мгновение замерли. На его лице не было ни гнева, ни страха – лишь холодное, безразличное превосходство.
Он не смотрел на Рэйко. Его взгляд был устремлен на существ. Он поднял руку, и в ладони вспыхнул лунно-серебристый свет.

– Вернитесь во тьму, что вас породила.

Его слова обрели плоть. Серебристый свет хлынул сокрушительной волной, и твари, которых он даже не коснулся, рассыпались. Они распадались на чёрный пепел, который тут же развеивал внезапно налетевший ветер. Их визги оборвались. Зловещие багровые огни глаз погасли, как и священное пламя.
Тишина вернулась, но теперь она была благодатной и облегчённой.
Рэн медленно опустил руку. Свет в его ладони угас. Он повернулся к Рэйко, всё ещё сидящей на земле с луком и последней стрелой в дрожащих руках.

– Твоё раздумье, – произнес он без тени упрека, – только что стоило бы тебе жизни, жрица, – он подошёл к ней и присел на корточки. – Если я сказал, что ты та, кто может помочь избавиться от Скверны, значит, так и есть. Твои препирания или гордость меня не интересуют. Цена промедления растет. Если решишься переступить через себя, позови по имени и я приду.

Он не стал ждать ответа. Повернувшись, он снова растворился в ночи, оставив девушку одну с бешено стучащим сердцем и ворохом мыслей в голове.

Рэйко лежала на циновке, сжимала в одной руке лук, а в другой – последнюю оставшуюся стрелу. Пальцы не хотели разжиматься, застыв в отчаянии. Нет, она не в силах уснуть после такой кошмарной ночи.

«Вернитесь во тьму, что вас породила» – слова Рэна всё ещё звучал в её голове. Он не сражался. Он распустил их. Будто серебристый свет был не оружием, а неоспоримым запретом самого права монстров на существование в этом мире.
Он говорил правду. Скверна реальна. И её храм – больше не убежище, а передовая в войне, о которой она даже не подозревала.
Мысли неслись бурным потоком, сталкивались и расщеплялись, когда вопросы не находили ответов.

Жрица наконец разомкнула пальцы, выпустила оружие и подняла перед собой руки, которые ещё недавно натягивали тетиву, сражаясь за жизнь, и которые смутно помнили, как лежит в ладони ритуальный колокольчик для танца кагура.
Скверна уже пришла сюда, к её порогу, и однажды придёт ещё раз, и она будет сильнее. Рэйко понимала, что не сможет противостоять одна, защитить свой дом. Рэн, кем бы он ни был, понимал природу угрозы и обладал знаниями и силой, чтобы противостоять ей.

Девушка собралась с силами, вышла на узкую деревянную галерею, опоясывающую храм, и всмотрелась с синеву предрассветного неба.

«Если Скверна победит, от этого места не останется и следа,» – Рэйко тяжело вздохнула – пахло гарью и чем-то чуждым.
В этот момент пропала последняя надежда на то, что можно отсидеться, переждать, что всё рано или поздно наладится само собой. Ноги больше не дрожали. Внутри всё сжалось в твёрдый комок решимости.

Она не доверяла Рэну, боялась его. Его инакости, самой демонической природы, той пугающей лёгкости, с которой он уничтожил нечто, едва не убившее её. Но он был проводником, который имел представление, как всё исправить.
Рэйко пойдёт с ним. Не потому что верит в благие намерения ёкая, желание защитить обе стороны, а потому что это и её война. За дом, своё собственное будущее. Если лис не соврал, то она – ключ к спасению острова.
Это будет не союз, а временный, хрупкий и опасный альянс во благо острова.

– Рэн, – тихо позвала девушка ёкая по имени. – Я готова сделать всё, что от меня зависит.
Девушка огляделась – вокруг не было ни души. Повсюду – следы иного. Чёрные, обугленные пятна на камнях. Глубокие борозды, будто проведённые по гравию гигантскими когтями. Каменные фонари стоят немые, некоторые опрокинуты. Бумажные подвески сидэ на тории оборваны и безвольно волочатся по земле. Сам воздух вибрирует от недавнего насилия, в нём до сих пор стоит тошнотворный душок Свкерны. И лишь одинокий родник в каменной чаше продолжает свой тихий, безучастный перезвон. Капля за каплей. Будто пытается отстучать привычный, спокойный ритм, вымыть память о ночи. Но вода в чаше мутна, и в ней плавают крошечные частицы того самого пепла.
Восток начинает тлеть – не яркой зарей, а бледным, больным сиянием. Оно лишь проступает сквозь пелену дыма и тумана, безжалостно подсвечивает каждую трещину и пятно. Это свет не начала, а подведения итогов. Он показывает двор не как святилище, а как поле боя, где наступил временный покой.

– Рэн! – крикнула девушка в приступе надвигающего отчаяния.
– Не кричи, у меня чуткий слух, – раздалось прямо над ухом.
Рэйко ойкнула и повернулась, чуть не упав с энгавы.
– Рад, что ты сделала правильный выбор, – Рэн был явно доволен плодами своих усилий, и лицо его стало похоже на морду кота, вдоволь напившегося молока.
– Правильной он или нет, покажет только время, – Рэйко вскинула голову и посмотрела на Рэна с небывалой решимостью. – Но я готова рискнуть, чтобы защитить наследие дорогих мне людей и жизни многих. И раз нам придётся действовать сообща, лучше нам было бы поладить и узнать друг друга, – девушка посмотрела вдаль. – Меня зовут Рэйко.
– Я знаю, – невозмутимо произнёс Рэн, после чего встретился со слегка удивлённым взглядом новоиспечённой путницы.
Её глаза были тёмными, глубокими, подобно высушенным чайным листьям. И был в них что-то от никому невиданного лесного озера: спокойного на поверхности, но таящего неведомые толщи в глубине. Казалось, Рэн мог увидеть в них всю её жизнь.
– Сразу предупрежу: приключение не из лёгких, и скорее всего оно будет долгим. Если ты готова, то можно отправляться. Наша первая цель – Скрытые земли.

***

Знаю, что азиатского фэнтези сейчас много, буквально на любой вкус, но я решила внести свой вклад. Тематика Азии для меня откровенно новая, так что буду рада видеть ваши советы, критику, это поможет сделать произведение лучше. Хочу уточнить, что история будет являться черновым вариантом до полной публикации, потом будет осуществляться редактура. Опять же буду благодарна, если будете замечать мои косяки и сообщать об этом.

Рада любому вкладу и проявлению интереса . И подскажите, в каком формате вам будет удобнее читать сноски, здесь я их оформить адекватным образом не могу, к сожалению. Есть вариант дублировать главы с хорошим оформлением в телеграм-канал, если кому-то будет удобно.
Желаю всем хорошего настроения и жизненных сил!