Плоть для очищения [18+]

Ночь в гнезде тэнгу была непривычно живой: сон нарушало отдалённое звенящее мерцание звёзд, скрип векового ствола в горных заморозках, шуршание маленьких крылышек. По древесине изредка проскальзывали нити света, повторяя её замысловатые узоры. Рэйко лежала, погружённая в мысли о предстоящих свершениях, в предчувствии рассвета.

Как только вокруг все зашевелились, девушка выскользнула из своей кельи на один из множества балконов пагоды. Воздух – первое, что поразило. Он был не просто холодным, горным и чистым, а острым, как лезвие, и пьянящим, как нектар. Каждый вздох обжигал лёгкие целебной горечью хвои, но его уравновешивала сладость трав и свежесть тающего в расщелинах инея. Чувствовалось, как в нём циркулирует энергия незримыми потоками. Это имел ввиду Рэн, когда говорил, что принцесса должна напитаться этим местом?

Восточные склоны вершин окрасились золотом. Лучи пробивали туман и заливали кроны деревьев, плавающих в молочной дымке зелёными островками. Откуда-то снизу слышались голоса. Рэйко заметила вырубленную на скальном уступе тренировочную площадку, на которой собрались тёмные фигуры в традиционных масках тэнгу. Они выполняли утренние упражнения, где каждый взмах руки, каждый поворот корпуса был согласован с дыханием. Все двигались слаженно, в единый такт. Только один силуэт стоял неподвижно. Сёити почувствовал на себе заинтересованный взгляд и обернулся, но Рэйко уже отошла от края яруса, наткнувшись спиной на Рэна.

– Подсматривать нехорошо, неужели тебя этому не научили в храме? – произнёс он, не сводя глаз с жрицы, будто ту поймали с поличным в совершении серьёзного проступка.

– Подкрадываться сзади тоже нехорошо, – холодно парировала Рэйко.

– Это всё инстинкты хищника, – Рэн улыбнулся так, чтобы хорошо были видны его клыки. – Ешь, и отправляемся в дорогу. К вечеру нам надо выйти в человеческий мир.

Рэйко поёжилась, представляя, какой путь им надо проделать за день. Ноги заныли, напоминая о вчерашнем путешествии. Деваться было некуда.

У каменной арки, отмечавшей начало тропы вниз, в мир людей, их уже ждал Сёити. Он стоял неподвижно, и в его спокойной позе, в скрещённых на груди руках, чувствовалась сосредоточенность полководца. Его тёмное дорожное кимоно сливалось с серым камнем, и только лицо, бледное и резко очерченное в утреннем свете, казалось живым пятном.

Рэйко стояла рядом с Рэном, ощущая странную тяжесть. Сердце билось неровно: перед долгой дорогой бок о бок с ёкаем, предстоящей встречей с сёгуном и его дочерью.

Сёити первым нарушил тишину.

– Путь, который вы начинаете, не просто дорога на юг, – начал он, его взгляд скользнул от Рэйко к Рэну и обратно. – Это дорога, которая приведёт нас в светлое будущее. Рэйко.

Она вздрогнула, услышав своё имя. Тёмные глаза держали её, не давая отвести взгляд.

– Ты несёшь с собой не только знание танца. Ты несёшь имя своего храма, стойкость одиночества. Это твоя броня. Не позволяй блеску дворца затмить себя, забыть, кто ты есть. Ты идёшь туда не как просительница, а как учитель. Как та, без кого их мир рухнет. Помни это, когда двери Гинрю-дзё закроются за твоей спиной и ты предстанешь перед сёгуном. Я доверяю тебе первый этап переговоров. Как я и сказал, ты говоришь с ними на одной языке, понимаешь их и в силах затронуть струны души.

Затем Сёити повернулся к Рэну. Его выражение лица сменилось на более серьёзное и суровое.

– Рэн. Я доверяю тебе самое сложное: её, – он кивнул в сторону Рэйко. – Будь её опорой и щитом там, где ей будет угрожать опасность. Будь её глазами там, где вера может помутиться. И... – Сёити озадаченно вздохнул, – береги себя и не наделай глупостей.

Рэн, обычно болтливый, стоял молча. Его обычная насмешливая улыбка не появлялась. Он лишь коротко, почти невесомо кивнул, как солдат, принимающий приказ от главнокомандующего.

– Не сомневайся, – уже в привычной, расслабленной манере ответил Рэн. – Доведём твой план до ума. И свои шкуры постараемся сохранить.

Сёити отступил на шаг, освобождая им путь. Полоса света за его спиной стала ярче, очертив его силуэт.

– Я присоединюсь к вам позже. У меня здесь ещё есть дела, которые требуют завершения, – в его тоне звучало напряжение. – К тому времени, как вы доберётесь и освоитесь, я прибуду в Гинрю-дзё. Пусть ваши шаги будут твёрдыми, а дорога лёгкой. До встречи во дворце.

С этим он развернулся и пошёл прочь, назад, вглубь своих владений, и быстро растворился между деревьями.

Рэйко и Рэн остались одни под аркой. Перед ними протянулась тропа, уходящая вниз, в долину.

Рэн уже взвалил на плечо котомку, и его привычная дерзость вновь вернулась к лицу.

– Ну что, маленькая жрица? – спросил он, и в его голосе снова зазвучали знакомые насмешливые нотки. – Готовь свои самые смиренные поклоны и самые хитрые мысли. Наша цель – дворец сёгуна.

Рэйко посмотрела на тропу, потом на него. И сделала первый шаг вниз, за ворота своей старой жизни.

– Пошли, – просто сказала она и зашагала вперёд.

Тропа, по которой они шли, становилась всё уже и призрачней. Сосны вокруг стояли неестественно прямыми, их кроны были чёткими силуэтами на фоне голубизны неба. Даже на крутых спусках дыхание Рэйко оставалось глубоким, подчинённым внутреннем счёту. Спина была ровной, плечи – расправленными, шаги – неширокими и устойчивыми. К холоду на вершинах она относилась со стоическим спокойствием. Физический дискомфорт был хорошо знаком и привычен – в храме с наступлением зим было не легче. Казалось, сейчас дорога даётся легче. Возможно, благодаря пище и отварам тэнгу Рэйко могла идти часами, почти не меняя темпа. Она сама не заметила, как сгустились сумерки.

– Вот она, лазейка, – внезапно сказал Рэн, останавливаясь перед, казалось бы, ничем не примечательным местом: двумя испещрёнными мхом валунами.

Рэйко посмотрела. И если раньше она видела просто камни, то теперь, следуя за взглядом ёкая, заметила разницу. На одной стороне валунов мох был серебристо-серым, на другой – уже тёплого, зелёного оттенка. Воздух по бокам валунов казался чуть плотнее, в нём медленнее кружила пыльца, а между ними виднелась едва заметная вибрация.

– Что нужно сделать?

– Пройти, – усмехнулся Рэн. – Просто шагнуть. Но для тебя и для меня это будет... по-разному. Готовься.

Что значит «по-разному», он не объяснил и шагнул первым. В момент, когда тело пересекло невидимую линию, его контуры на миг задрожали, как отражение в воде, в которую бросили камень. Тут же он исчез из поля зрения.

Теперь была очередь Рэйко. Ей стало не по себе от мысли, что путь в мир людей может исчезнуть, и она останется в лесу, наверняка населённом демонами совсем одна, и буквально прыгнула вслед за Рэном. Тело на мгновение будто обволокла прохладная густая жидкость, мир содрогнулся.

На той стороне перед ней был всё тот же лес, однако краски не были такими яркими и насыщенными, они смешались, стали приглушёнными.

– Ух, – Рэн выдохнул, будто ему на плечи кинули тяжёлый груз, пошатнулся и опёрся рукой о ствол сосны. Его лицо стало ещё бледнее. – Всегда забываю, как это... тошнотворно.

Рэн прислонился к дереву, стараясь вернуть состояние в норму. Он был всё так же красив и странен, но теперь выглядел более уязвимым и очеловеченным.

Рэйко решила жать ему время прийти в себя и решила осмотреть проход. Там, откуда они пришли, между двумя валунами, не было никакой дрожи в воздухе, никакого ощущения иной реальности. Лаз стёрся из поля зрения.

– Больше нельзя будет вернуться назад? – тихо спросила она.

– Можно, – Рэн оттолкнулся от дерева, выпрямившись. – Но для этого нужно будет снова найти точку напряжения, слабое место. Как я уже говорил, дороги капризные. Но сейчас не стоит думать об этом, у нас другой путь, – он махнул рукой вниз по тропе, которая теперь чётко вилась между деревьев. – Вперёд, к твоим пахучим, шумным собратьям.

Он пошёл вниз, и его походка тоже изменилась – стала тяжелее, меньше грации духа, больше осторожности зверя на чужой территории. Рэйко бросила последний взгляд на пространство между валунами – на призрак того звонкого мира, который уже казался сном, и последовала за Рэном.

С каждым днём странствия ко дворцу воздух становился тяжелее, насыщеннее запахами сырой земли, рисовой соломы и дыма. Всё же ночью приходилось останавливаться, так как Рэйко изрядно уставала, бёдра и икры горели огнём, ощущалась тупая, глубокая ломота. Дорожная сумка, даже не самая тяжёлая, становилась кошмарной ношей: ремни врезались в ключицы, лямки тянули плечи вниз. Спуск с разряжённого воздуха гор в насыщенную, плотную атмосферу долины вызывал головокружение. Организм Рэйко, долгие годы настроенный на экономию кислорода, в первое время работал с перегрузкой. Она уже успела соскучиться по той лёгкости, с которой она спускалась в самом начале. Хотелось вкусить яства тэнгу, вдохнуть тот бодрящий горный воздух, чтобы восполнить силы.

Ноги Рэйко, привыкшие к ровному дощатому полу и таби были больше всего уязвимы. Даже в прочных мозоли натирались в новых, непривычных местах. Каждый вечер жрица, прячась от взглядов Рэна, промывала стёртые ноги в ледяной воде ручья, чувствуя, как кожа горит и пульсирует. Тело держалось на дисциплине и силе воли, закалённой годами в уединении, но платило болью и накапливающимся истощением. Каждый шаг вниз, к людям, давался не только морально, но и физически тяжело, напоминая, насколько далеко увела её судьба от обычной человеческой жизни, заперев в храмовых стенах.

На третий день Рэн стал вести себя совершенно невыносимо. Он не шёл по тропе – он её исследовал, исчезая в зарослях, появляясь на пригорке впереди, задевая ветки так, что роса лилась на Рэйко. Его болтовня была непрерывным фоном.

– Ты не устала от этой тишины? От этого возвышенного спокойствия жрицы? – пытался разговорить её Рэн.

Рэйко же молчала, глядя перед собой. Она концентрировалась на дыхании, как учили в храме. Вдох. Выдох. Она старалась идти вперёд, позабыв обо всех недомоганиях, и ей совсем не говорилось. Внутри же всё клокотало.

Когда они переходили вброд бурный ручей, Рэйко поскользнулась на камне, и Рэн схватил её за руку, чтобы та смогла удержать равновесие. Его пальцы были удивительно тёплыми и цепкими.

– Чуть не унесло главное сокровище миссии, – усмехнулся он, сразу отпуская её, как будто обжёгся от этого прикосновения.

Рэйко отшатнулась, чувствуя, как по щеке растекается предательский жар.

–Я бы справилась, – буркнула она.

– Ага, конечно, – глаза лиса блеснули задором. – Я же видел, как ты на том склоне чуть не растянулась, но виду не подала и помощи не попросила. Молчишь, как рыба. Интересно, что нужно сделать, чтобы ты, наконец, показала свою сущность, выпустила внутреннего демона? Хочешь, спою тебе похабную песню тэнгу?

Рэйко судорожно опустошила лёгкие.

– Ладно, предлагаю сделать привал. Вижу, ты устала.

– Я не устала, – упрямо противостояла девушка, поправляя сумку и одежду, готовясь к дальнейшему пути.

– Отставить споры. Сегодня главный я, завтра, так и быть, можешь командовать ты.

Рэйко сдалась, не стала спорить – слишком сильная накопилась усталость.

Они разбили лагерь на краю буковой рощи, где открывалась полоса ручья и мшистых зарослей. Каждый мускул Рэйко ныл, ступни горели, а спина деревенела от ноши. Она выполняла всё методично: собрала хворост, аккуратно разложила камни у костра в круг, развязала котомку, достала оставшиеся припасы, которые ей вручили в Вороньем гнезде. Рэйко пыталась создать вокруг себя привычный порядок, насколько это было возможно, – это было последней стеной между ней и хаосом изнеможения, и вот уже несколько минут безуспешно пыталась разжечь огонь.

Рэн наблюдал за ритуалом полулёжа на своём плаще и гонял во рту стебель травы. Его лагерь представлял собой полную противоположность: вещи брошены как попало, плащ смят; огонь разжигался одним щелчком пальцев.

– Почему ты всегда так хмуришь брови? – спросил он внезапно.

– Я не хмурюсь, – автоматически ответила Рэйко, и сама поймала себя на том, что её лоб разгладился. – Я сосредотачиваюсь.

– Знаешь, я мог бы помочь, – заговорил Рэн, наблюдая за попытками девушки высечь искру. – Да и к чему этот напускной порядок?

Рэйко даже не взглянула на него, продолжая разводить огонь. Наконец-то у неё получилось.

– Порядок в малом рождает порядок в большом. Так меня учили в храме, – с особо важным видом произнесла Рэйко, будто её образ жизни, привычки являлись негласным эталоном правильности.

– Тебя научили не жить, а выживать в рамках, – возразил Рэн, – Ты никогда не жалуешься, не кричишь, не просишь о помощи.

– Разве это плохо?

Ёкай пожал плечами, лёг и закрыл глаза.

– Ты не понимаешь, – не выдержала Рэйко. – Это достоинство. Контроль. Без него всё рассыплется.

– Что рассыплется-то? – Рэн вновь приподнялся на локте. Глаза в отсветах пламени казались слишком проницательными, видящими всю суть. – Твой священный долг перед храмом? Или, может, ты сама боишься рассыпаться? – его тон был колким и настойчивым. – Скоро мы прибудем во дворец, там не нужна жрица с каменным лицом. Там нужна девушка, которая может разозлиться, заплакать, засмеяться, обмануть, очаровать. Которая может быть живой. А ты как будто стянула всё своё нутро, да так, что дышать не можешь. Что ты так боишься выпустить наружу?

– Если я начну говорить всё, что думаю, во дворце сёгуна, то меня тут же казнят.

– Об этом можешь не переживать, я тебя обязательно спасу, – Рэн подмигнул девушке, на что та неодобрительно покачала головой. – Я вот что тебе скажу: мне эта твоя вымученная святость вообще не сдалась. Мне нужен союзник, целостный и надежный. А ты как лук: слой за слоем – долг, дисциплина, молитвы. А в сердцевине что?

Рэйко отвернулась, стиснув зубы. Проклятый ёкай.

Костёр догорал, рассыпаясь рубиновыми угольками. Рэйко медитировала, пытаясь усмирить рой мыслей, Рэн лежал на спине, уставившись в звездную прореху между вершинами деревьев, в мёртвой тишине.

Именно эта неестественная тишина стала первым предвестником чего-то плохого. Рэн подорвался с места подобно животному, засекшему опасность.

– Вставай, – Рэйко вздрогнула и открыла глаза. – Они здесь.

Она даже не успела спросить: «Кто?». Тут же донёсся запах металла. Тьма у кромки рощи зашевелилась. Создания, лишённые внятной формы – сгустки чёрной грязи, жилистых лоз и чего-то острого стремительно надвигались. Багровыми вспышками зажглись глаза. Скверна.

– Назад! – крикнул Рэн, в его голосе не осталось ни следа прежней небрежности. Между пальцами вспыхнуло серебристое сияние.

Первое создание, скрежеща по земле подобием копыт, ринулось за ними. Рэн щёлкнул пальцами, раздался мерзкий, влажный звук, и создание тут же схлопнулось, оставив после себя чёрный дым. Но их было уже пятеро. Они не нападали толпой – они окружали, пытаясь отрезать путь к отступлению.

Рэйко отскочила к большому, крепкому дереву, которое могло обезопасить тыл, и выхватила ритуальный нож у пояса. Рукоять, обмотанная шнуром, впилась в ладонь. В храме было время, чтобы отрабатывать с ним формы, но против плоти или что бы там ни было у созданий Скверны, никогда не использовала. Одна из тварей, похожая на шипастый шар, внезапно бросила вперёд отросток. Рэйко в ужасе отпрянула и заметила, что комок потерял форму, вытащил подогнутые лапы и стал походить на огромного паука. Инстинкт взял вверх. Жрица вонзила клинок в спину чудовища, потерявшего ориентацию в пространстве после молниеносного выпада. Чёрная маслянистая жидкость брызнула из содрогающегося тела на руку. Рэйко вскрикнула от неожиданной боли.

– Не дай ей проникнуть в кровь! – рявкнул Рэн, тем временем размозжив двух навалившихся на него существ.

Он не дрался, а разрушал: взмахи его рук рвали плоть Скверны вспышками света, но твари, казалось, от этого начали просто медленнее восстанавливаться из собственных останков. Один из сгустков, наиболее крупный, начал пульсировать, набухая, как гнойник.

– Прячься! – скомандовал лис.

Но было поздно. Из шевелящейся массы вырвались внушительного размера иглы, разлетевшись веером. Рэн рванул вперёд, вставая между Рэйко и смертельным дождём. Он вскинул руку, возводя полупрозрачную стену, и большинство игл рассыпалось прахом от столкновения с ней, но несколько слишком быстрых, слишком острых пробили барьер. Одна впилась в плечо, другая оставила след на щеке.

– Исчезните, – прорычал Рэн.

Воздух схлопнулся с таким давлением, что у Рэйко заложило уши. Сгусток Скверны взорвался изнутри: не кусками, а едким дымом, который мгновенно стал оседать на землю.

На миг снова воцарилась тишина, нарушаемая сбитым дыхание Рэйко и тихим шипением мха, на который капала чёрная жидкость из раны Рэна на щеке. Ёкай стоял непоколебимо, а его взгляд метался по опушке, выискивая новые угрозы.

– Всё закончилось? – прошептала Рэйко, прижатая телом Рэна к дереву.

– Сейчас – да. Но проявления Скверы теперь появляются всё ближе к деревням, к людям, и они как будто обучаются, хотя раньше нападали в тупую. Это опасно. Ты цела?

Рэйко пробормотала что-то невнятное, разжимая закостеневшие на рукояти клинка пальцы.

– Твоё плечо... – с ужасом произнесла девушка, когда Рэн повернулся к ней.

– Пустяки, – отмахнулся он и вынул встрявшую иглу, почти не скривившись. – Мы со Скверной старые знакомые, так что её яд не так сильно воздействует на меня.

Рэйко посмотрела на обожженную руку – кожа была красной, покрытой пузырями, но, кажется, она была ранена лишь поверхностно. Но отчего-то из глаз градом посыпались слёзы, а ноги подкосились.

– Ой-ой, – произнёс Рэн, подхватывая девушку. – Давай не будем валяться в потрохах, дойдём до лагеря и посмотрим руку.

Он доволок девушку до остатков привала и достал из своей сумки небольшую баночку от которой пахло сбором трав.

– Мазь, – пояснил Рэн, набирая на пальцы густую массу. – Позволишь?

Он потянулся, чтобы взять руку Рэйко, та с осторожностью потянула её навстречу, боясь боли прикосновения к израненной коже. Но боли не последовало. Рэн медленно и тщательно распределил мазь по запястью.

– А Сёити ты не запрещала себя касаться, – отметил он себе под нос, но Рэйко расслышала.

– Не принят в человеческом мире такой контакт между мужчиной и женщиной. Я к такому не привыкла. К тому же Сёити – правитель тэнгу, было бы некрасиво, если бы я воротила от него нос.

– А я чем хуже! – наигранно возмутился Рэн, что заставило девушку улыбнуться. – Но я не человек, поэтому на меня ваши законы не работают, – он закончил процедуру. – Давай ты забудешь о предрассудках человеческого мира, так будет проще для всех.

Рэйко подняла полный смирения взгляд, встретившись с золотистыми глазами.

– Я постараюсь.

– Так-то лучше, – ободряюще улыбнулся Рэн. – Что ж, - он поднялся, подошёл к кострищу и пинком разметал угли. – Лагеря больше нет. Отдых окончен. Уходим отсюда.

***

Решила разбить главу с путешествием до сёгуна на несколько штук, потому что она начала казаться мне нескончаемо длинной. Надеюсь, не заставлю вас ждать с продолжением! Спасибо, что уделили внимание.