Торжественный выход
Весь город стоял на ушах с самого утра. Всюду висели плакаты, на которых Берсерк со своим грозным оружием отрубал чью–то голову. Нарисовано было простенько, но контраст черного и красного делал картинку очень внушающей – некоторые даже срывали одну такую себе на память, осторожно пряча среди вещей. Любовь к Берсерку выражалась и в иных мелочах: например, в тематической выпечке, украшениях, рисунках на тканях и в песнях бардов. Пока Арена была закрыта, музыканты и актеры веселили народ, разыгрывая этюды о Герое, который побеждал одного врага за другим, а торговцы продавали памятные вещи и зазывали в свои лавки вкусностями. Каждый такой «День Арены» был настоящим праздником в этом месте – и даже до башни Каосу доходил весь этот шум. Он мог бы даже послужить своеобразным будильником для неё, если бы Волшебница вообще ложилась.
Даже сейчас, зевая, она продолжала разбирать свои записи, формируя из них своеобразные шпаргалки, пока не выучит всё, что успела узнать на данный момент. Правда, буквы отчего–то плыли, мозг не мог сфокусироваться на тексте и даже на текущей мысли – каждая из них странным образом обрывалась, отчего Каосу никак не могла собраться.
– Наверное, я правда слишком устала. Пожалуй, прикрою ненадолго глаза – всё равно я пока в заточении. Кому я тут нужна, верно?
Девушка поднялась и на ватных ногах подошла к постели, рухнув на неё, сразу закрыв глаза и расслабившись. Странная нега накрыла её – мышцы одолела такая слабость, что девушка не могла пошевелить ни единым мускулом. Но оно и не требовалось, верно?
– Проснись и пой, сонная булочка! Сколько можно спать? Весь город давно на ногах, вот и ты вставай!
– Пошёл к черту, очередной эгоистичный жаворонок, – пробубнила Волшебница, не открывая глаз и совершенно не шевелясь. Голос зашедшего она узнала сразу, потому абсолютно не была настроена на дружеский контакт. – И вообще, кто дал тебе право заходить в комнату леди без предупреждения, мсье Джошуа. Или тебе уже какой–то титул пожаловали, Ваше Лживое Высочество?
– О, какие мы сердитые ~... – Джош улыбнулся и, сев на край постели, велел зашедшим с ним стражникам выйти.
– Вон с кровати, – тут же пробубнила девушка и через силу повернулась на спину, чтобы видеть мужчину. Она не сводила с него уставшего злобного взгляда, что, кажется, только позабавило его.
– Кажется, тебе даже понравилась твоя клетка. Неужели тебе уже не хочется домой или к своему Клаусу, м? А ведь сегодня у тебя есть шанс с ним встретиться.
– Ага, как двум заключенным? В любом случае, я тебе не верю.
– Ты не спала всю ночь? – Джошуа будто совсем её не слышал. Он попытался коснуться её лба рукой, но девушка тут же отвернула голову. Хтя это не сильно помешало – мужчина настойчиво провел рукой над её лицом, и тут же усталость по большей части покинула тело Волшебницы. Та глубоко вздохнула, ненадолго прикрыв глаза.
– Спасибо, – всё же, как бы она не злилась, не поблагодарить за помощь было бы совсем невежливо.
– Тебе нужно беречь себя, глупая, – выдохнув, Джошуа посмотрел на поднос с едой, – после ужина ничего не ела? Мне что, нужно было остаться с тобой и проследить, чтобы ты о себе позаботилась?
– Беречь? Ох, а ты ревнуешь, что кто–то, кроме тебя, может нанести мне вред?
– Ты так и не простила меня за то, что я вырубил тебя?
– Ты даже не извинился.
– Я думал, ты настолько милосердна, что не только меня простила, но и поняла, что я делал это, чтобы спасти тебя. Ты не знаешь здешних нравов и могла наговорить кучу глупостей или, что ещё хуже, начала бы просить отпустить Клауса – тогда нам бы всем снесли головы. Навряд ли ты бы этого хотела.
Волшебница отвела недовольный взгляд в сторону.
– Если бы ты мне доверял, я бы поняла всё и точно бы не напортачила. Но давай подытожим: ты оставил меня одну в логове тирана, чья жена купается в крови, а Клауса они держат в подвале на цепи, как Цербера! А ещё... я переживаю за Би и Эланна.
Джошуа принял слегка задумчивый вид, а после протянул руку к запястью девушку, на котором покоился его же подарок.
– Позволишь?
– Я не могу его снять.
– И не нужно, – он аккуратно взял девушку за руку и посмотрел на браслет – тот пока напоминал больше просто украшение, чем устройство, которым служил. – Рука не болела? Ногти не кровоточили?
– Н–нет, – девушка чуть прищурила глаза, – нет, ничего такого.
– Значит связанный с тобой кровью фей жив. Если бы он умер, твоя рука бы немного пострадала. Может даже остался бы небольшой шрамик, но это зависит от твоей привязанности к своему фамильяру. Когда умер мой, я получил метку, – мужчина сдвинул рукав рубашки и показал на руке шрам, похожий на след от птичьей лапки, – я очень любил своего верного сокола, но тот пал в бою. Теперь у меня на память остался лишь его «следочек». Так что, видишь, у меня есть сердце, – Джошуа улыбнулся и, поцеловав костяшки пальцев девушки, аккуратно уложил её руку обратно на постель.
Немного смущенная, Каосу вскоре села, подогнув под себя ноги, и посмотрела на руку. Она подумала о том, что с феем правда должно быть всё хорошо – та женщина точно должна позаботиться о нём и Би, о которой она заботилась и раньше, если девушка правильно поняла слова той незнакомки. Она явно переживала за волшебных существ, значит, подвергнуть опасности точно не могла. Да и Би ей явно доверяет, да?
– Не всем в этом мире можно доверять, – продолжил говорить мужчина, – но поверь, я – на твоей стороне. Я хочу, чтобы ты и твои друзья исправили этот мир, спасли его из лап Тьмы, которая продолжает его отравлять. Просто, – он тяжело выдохнул, – сама пойми: вы – далеко не первые Герои, которых призвали в этот мир для его освобождения. И с каждым разом надежды становится всё меньше. Кто–то проходит дальше, кто–то умирал в самом начале – у всех был свой прогресс. Но и у Тьмы он не останавливается – она распространяется всё дальше. Ты видела, что даже в Цитадель Матери Природы проникли её пешки. И может быть я, – он посмотрел в глаза девушки и несколько секунд молчал, – может я хотел тебя предать и оставить здесь взаперти, чтобы ты не погибла. Но я знаю, что ты захватила свой Посох обратно и ты явно намерена вытащить отсюда Клауса. Потому я пришел, чтобы рассказать тебе кое–что полезное: сегодня День Арены. И Клаус скоро выйдет сражаться с чередой преступников. И когда последняя голова слетит с плеч, следующим его противником окажешься ты.
– Стой, что?
– И когда окажешься на Арене, он будет видеть в тебе врага – он зачарован магией крови. Если окажешься слишком близко к нему, то вокруг Клауса появится щит, в котором шипы будут направлены вовнутрь. Твоя забота заставит его кровь пролиться. Помни об этом, обдумывай каждый свой шаг и постарайся уцелеть. Я постараюсь помочь, – он перебил девушку, когда та пыталась что–то сказать, – но Леди – могущественный джин, который может перепутать мне все карты. Потому я буду её отвлекать, – и вновь, при попытке вставить слово, он перебил Каосу, не забыв ей мило улыбнуться, – я знаю, ты найдешь выход. Главное, помни, что я – твой друг. Я предаю доверие Леди ради тебя, рассказывая о секретах госпожи. И к слову, вот: изучи это хорошенько.
Тяжело выдохнув, Каосу даже не попыталась в этот раз что–то сказать – она взяла протянутый мужчиной листок. Кажется, это была схема Арены. Сразу выделялось цветом две вещи – красный крестик с цифрой «1» на стене, за которой что–то могло храниться, а второе – зеленый крестик на самом поле.
– Что находится на стене? – девушка оторвала взгляд от схемы, но вот Джошуа в покоях уже не было. – Неужели я правда верила, что он даст мне задать хоть один вопрос?
Девушка поднялась с кровати и, открыв окно нараспашку, стала вслушиваться в шум – галдёж стоял со стороны города, значит людей пока не впускали – открывавшийся ей краешек трибун тоже был пуст, что подтверждало её мысль о том, что время ещё есть. Отлично!
«Я уверена, что за мной пришлют Ниагару. У неё и спрошу, что может быть на стене и к чему ведет крестик на площадке», – решила девушка.
Перед ней стояла задача сложнее: решить, как спастись вместе с Клаусом. Джошуа сказал, что тот будет на неё нападать – наверное, та самая Леди будет влиять на его разум на протяжении всего боя. И если Джошуа удастся отвлекаться её, получится ли у Каосу пробудить Баресерка? Поможет ли знакомый голос? В темнице вот помог. Или дело было в том, что рука Волшебницы тянулась к Клаусу, сокращая расстояние между ними? Но ведь теперь подходить ближе нельзя, чтобы не ранить его.
«А если... Хмм, попробуем один вариант, если ничего больше в голову не придёт...»
За размышлениями девушка пыталась спрятать свою панику. Но руки её дрожали всё сильнее, сердце – бешено колотилось, вырываясь из груди, а лоб её горел от жара – и только цепляясь за планирование, она старалась держать разум в узде.
– Но если так посмотреть... – она медленно опустилась на кровать и посмотрела на свои руки. Ещё недавно она сидела в своей комнате, рисовала картинки, читала книжки и играла в игры – вела совершенно простую и спокойную жизнь. Клаус, вернувшийся с семейной поездки, пригласил её на свидание, которое прервалось встречей с его друзьями – и они пошли все вместе играть в настолку. Кажется. Даже если не так, её жизнь была такой тихой и приятной; у неё были любимые родители, дорогой сердцу человек и замечательные друзья. Была работа, пусть и не самая крутая, но всё же! В какой момент всё так резко обернулось? Как вчерашняя простая девчонка оказалась здесь, запертой в странном и опасном фэнтезийном мире, в котором её не раз и не два пытались убить. В мире, где её возлюбленный, вооруженный тяжелым двуручным мечём, срубает головы кровожадным преступникам и, скорее всего, непременно ранит (если даже не убьёт) её саму! А про двух других совсем мало информации: только их приблизительное местоположение. Живы ли они вообще? Все четверо – простые люди, которые каким–то образом попали в этот мир, получили способности, о которых не знают полностью и потому не могут применить их в полной мере, чтобы даже защитить самих себя.
– А если мы всё умрём здесь? Мы с Клаусом – сегодня. Дио и Айзек – завтра. Или уже мертвы...
Вдруг по её щекам градом покатились слёзы. Девушка наконец позволила себе выпустить все накопившиеся эмоции – всю ту боль, что она сдерживала, все те страхи, которые прятала в себе. Её всю жутко затрясло, а комнату поразил вопль отчаяния – Каосу плакала, страшась того, что скоро случится. Она прекрасно осознавала, что никакой она не герой – она просто слабая девушка, отрезанная от всех и едва понимающая, что она может сделать, чтобы прожить хотя бы один лишний день. Всё это время Каосу боролась за свою жизнь, за жизнь своих друзей. И сейчас, оставшись одной, она наконец стала думать о том, что же происходит вокруг неё. Происходит с ней.
Неужели всё закончится именно так? Неужели её судьба – остаться здесь, пав от руки возлюбленного?
Почему–то именно сейчас ощущение, что смерть вот–вот приберет её душу к рукам, стало куда острее – даже острее, чем когда вокруг неё было пламя, пожирающее Избушку изнутри. Тогда там были её друзья, которых она была обязана защитить. Не было времени на слабость – каждая секунда была на счету, от каждого её шага зависело их благополучие.
А сейчас... Каосу осталась совершенно одна. Би и Эланн под защитой той женщины. Джошуа – тем более, ведь он явно выбился в фавориты Леди. Клаус... когда победит, он останется здесь на правах Героя, продолжит быть всеобщим любимым Берсерком. Дионису и Айзеку она всё равно не сможет помочь – она даже не видела их в этом мире. А что насчёт неё? Её не оставили здесь в заточении до конца дней, как говорили. Но сегодня её решили убрать. Поглотить её душу и силы. Видимо, чтобы поход за Розовой Звездой стал легче. Не так ли? Её точно хотят убить. Убить руками её любимого человека.
– Хорошо, что ты не видишь меня такой... Я так не люблю причинять тебе боль, а моих слёз ты не терпишь – я помню, как у тебя самого ломит сердце, когда я плачу, мой милый и заботливый Клаус...
Каосу вдруг вспомнила случай из её родного мира. Однажды они с Клаусом пошли в веревочный парк – место, где разные испытания были подвешены между деревьями и составляли тропинки на разной высоте. И выбрали самую высокую – Клаус уже не раз её преодолевал, а вот для девушки это было первым в её жизни подобным испытанием. Даже поднятие по высокой лестнице в начале заставляло её трястись мелкой дрожью, а ладошки покрываться холодным потом. Ей было страшно, но показывать этого любимому она не хотела – он не должен видеть страха в её глазах.
«Давай, глупая трусиха! Ты можешь подняться! Многие поднимались уже, многие проходили испытание, а ты даже взобраться не можешь? Какой позор!» – ругала она себя, перебирая ватные ноги и поднимаясь всё выше.
– Давай, милая! – крикнул ей с земли Клаус, очаровательно улыбаясь. – Ты молодец! Почти поднялась!
Это были не пустые слова – в них так отчетливо была слышна неподдельная гордость. И каждое слово его поддержки наполняло сердце девушки решимостью. И вот лестница позади – Клаус вскоре поднялся и прошел вперед, показывая, как преодолеть препятствие. И продолжал поддерживать Каосу – и та, набравшись смелости, всё лучше справлялась с испытаниями, не забывая так же горячо поддерживать своего героя. И всё – страх отступил, остались лишь азарт и интерес. И если бы её слабые ручки не подвели, перестав цепляться и жутко разболевшись, она бы непременно прошла трассу с Клаусом до конца. Да, она спустилась раньше, но это не помешало ей следить за прогрессом парня, поддерживая его и на финише встречая как настоящего героя.
– Ты такой молодец, милый! Я так горжусь тобой!
– Я бы не справился без твоей поддержки, родная, – он так ласково улыбнулся и поцеловал её ручки, – болят? Идём, я помогу тебе...
– Клаус, – протянула девушка, отстраняясь от такого теплого воспоминания, что сейчас оно вызывало в ней такую же сильную боль, как и радость, – как же мне тебя не хватает, родной... Я правда начинаю чахнуть без тебя. Но... ведь и тебе нужна помощь, – девушка глубоко вдохнула, – я не могу сдаться сейчас. Я не имею права. Ты столько раз спасал меня – и теперь я спасу тебя. Тебя и всех остальных.
На протяжении всей жизни Каосу жила тактикой преодоления себя. Когда ей было страшно или больно, она приказывала себе держаться и прекратить слёзы. И если она справлялась так всю жизнь, то что ей мешает быть сильной здесь? Здесь у неё есть магия, которая поможет ей быть сильнее. Здесь у неё есть важная цель – спасти своих друзей, спасти себя и Клауса и, если получится, очистить этот мир от Тьмы. Возможно, именно это и поможет всем им вернуться домой.
В дверь кто–то постучал. Каосу тут же вытерла слёзы и посмотрела в сторону.
– Кто там?
– Ария, госпожа Ведьма. Впустите меня.
Её голос казался раздраженным и одновременно очень скучающим, отчего Волшебница немного напряглась, но впустила её. К ней зашла красивая девушка в платье цвета кирпича и с копной спутанных волос. Что интересно, на одной руке у неё была перчатка, похожая на подушку – что–то вроде тех, которые используют при соколиной охоте, чтобы когти птицы не повредили руку при приземлении.
– Заплаканная, – Ария чуть склонила голову и плюхнулась на постель рядом, – что, тоже узнала последние новости? Меня так бесит, что они сначала обещают одно, потом по дурацкой прихоти меняют свои же решения! Они обещали, что я смогу учить настоящую Зеленую Ведьму магии, а в итоге что? Они отправляют тебя на Арену, чтобы убит и поглотить душу! Знаю, это нужно для удачного похода за Розовой Звездой, но черт! Я так злюсь на них!
– Впервые вижу кого–то, кто не боится здесь выражать своё мнение, – Волшебница слабо улыбнулась и протянула руку, – Каосу, рада знакомству.
– Лорелей. Но здесь меня зовут Арией, так как Леди не смогла запомнить как правильно пишется моё имя, – девушка пожала руку и улыбнулась, – и знаешь что, я всё–таки научу тебя магии, пусть и время у нас ограничено! К чёрту приказы, я не дам своей потенциальной ученице так просто сдохнуть! – заметив удивление в глазах Волшебницы, Архивариус улыбнулась. – Да, я может и грубая, но многие из моего поколения понимают мои настроения. Наши бабушки и матери покорно служат лорду–рогоносцу и его жене–гуляке, но я не понимаю их верности. Леди убивает девчонок ради неработающего ритуала, а старшие спокойно отдают ей своих дочерей. Благо, моя матушка не настолько глупа, хотя и отдала меня сюда служить. Будь я простой прачкой, как она, точно бы уже отдала Леди свою кровь. Но я смогла пробиться в Архивариусы! – Лорелей широко улыбнулась. – И если я смогла это, то научить Великую Волшебницу сражаться тем более смогу! У тебя есть все знания и навыки вот здесь, – она мягко ткнула девушку в лоб, – просто тебе нужно вспомнить. Есть теория, что знания предыдущих героев переходит к новым вместе с их силами. А значит нам просто нужно заставить тебя всё вспомнить!
Стоит ли говорить, что Лорелей понравилась Каосу? Дерзкая и решительная, она вселяла в сердце Волшебницы уверенность, что сегодня она не умрет и сможет спасти любимого! Заражаясь её решимостью, Каосу показала девушке изученные глифы, рассказала о том, что научилась делать во время их похода сюда и рассказала про карту.
– Здесь, – Лорелей указала на красный крестик, – находится рычаг. Опускаешь его – и в этом месте, под зеленым крестиком, наклоняется платформа. Обычно трупы сгребают сюда и потом скидывают – и они по «кровостоку» уплывают через подземелье в Грязное море.
– Через этот ход возможно сбежать?
– Вполне. Если не боишься заразиться от трупов и захлебнуться в тошнотворной гнилой воде. Тебе здесь щит может помочь, но вызывать его лучше сразу, как начнешь катиться по стокам. Смотри, времени у нас мало, так что давай посмотрим, что тебе может пригодиться на Арене...
Клаус открыл глаза. Он уже не был подвешен к стене, а лежал в постели. Восстановившись после очередных боёв, мужчина ждал новые, но всё же его голова была занята другим: Клаус пытался понять, правда ли он видел Каосу, или это была очередная его галлюцинация после лекарств? В последнее время её образ приходил к нему всё реже, отчего Берсерк боялся, что уже скоро её забудет. Его Каосу такая хрупкая... Да, она смелая и стойкая, но всё же страшно представлять, что она попала сюда. Смогла бы она выжить в таком опасном мире?
Когда Клаус впервые очнулся в этом мире, он оказался на каком–то пепелище, оставленном после страшного боя. В пыли и копоти, воткнутый в землю, покоился двуручный меч из тёмной стали – Клаус мог поклясться, что тот звал его. Меч ждал, когда его хозяин проснётся и возьмет его в свои руки. На удивление, он брался так легко, как и вышел из земли – Берсерку казалось, что тот весил совсем немного. И так удобно лежал в руке, что вытворять с ним сложные элементы боя было так удобно! Это точно его оружие!
– О, ты проснулся, наконец!
Берсерк обернулся, увидев перед собой мужчину в блестящих доспехах. Как позже он узнал, это был лорд здешних земель.
– Добро пожаловать в мои владения, Герой. Мы ждали твоего пробуждения. Идём, я расскажу тебе всё, что тебе необходимо знать...
Так в замке Лорда Клаус провел первый месяц – он тренировался, познавал мастерство предыдущих героев по наставлениям мастеров и учился искусству сражения. Совсем скоро он стал главным защитником этих земель, стал их Героем. Но когда Клаус собрался уходить, чтобы найти своих друзей, что–то произошло с ним – и с тех пор он будто всё время пребывает в бесконечной коме, где каждое его сражение кажется сном. Запах крови, крики боли и гул Арены – всё стало таким привычным и ощущалось столь призрачно, что вскоре Клаус перестал ощущать разницу между настоящим сном и реальностью. По действием магии Леди он стал покорной марионеткой, которая сражалась на потеху толпе и служила устрашением всем непокорным. Лорду не нужно убивать его и поглощать душу – ему удобнее держать такого воина при себе, чтобы его руками расчищать свой путь, не пачкаясь в чужой крови. А вот магия Волшебницы – другой случай: с ней тебе не нужен лекарь, ведь ты всегда можешь спасти свою собственную жизнь одним заклинанием.
Когда решетка камеры открылась, Клаус посмотрел в сторону – к нему уже пришел бронник, принесший ему начищенный и укрепленный доспех.
– Кузнец передал, что меч уже можно использовать, – проговорил мужчина, – яд впитался.
– Мне не нужен яд, чтобы убить врага.
– Тебе – нет. Этот яд поможет противникам уйти в мир иной с меньшей болью. Ты ведь не всегда им сразу головы срубаешь – некоторые лежат, умирая от ран, пока их не сбросят к остальным трупам. Вот для таких страдальцев и нужен яд.
– Зачем вы проявляете милосердие к врагам лорда?
– Среди них не только убийцы и воры, достопочтенный Берсерк, – бронник выдохнул, – среди них и те, кто просто не так посмотрел на вельмож. Не забивайте себе этим голову – если узнают, что я Вам сказал, следующей головой, которую Вы срубите, будет моя. Давайте я помогу Вам одеться.
Легкий и прочный доспех из черного металла имел приятное свойство – он не нагревался на солнце, отчего выносливость Клауса сохранялась дольше. Интересный дизайн шлема напоминал чем–то голову волка или подобного существа – и воин одним своим видом устрашал тех, кому не посчастливилось выступить против него. Последним элементом всегда шел кроваво–красный плащ с гербом дома Лорда на спине. Но он служил не только украшением и знаком принадлежности Героя этим землям – плащ был создан из особой ткани, способной некоторое время отражать урон. Так он защищал, например, от стрел и пуль, но он более крупных или частых зарядом спасти, увы, уже не мог. Да и будем честны, Клаус почти не полагался на «эту красивую тряпку».
Когда всё было готово, Клаус, по традиции, испил кубок алого вина, после чего его повели к выходу на Арену. Преодолев коридоры, он всё ближе подходил к последней двери – и уже отсюда были слышны нарастающие звуки: какофония марша и криков толпы, зовущей своего героя, из соседних дверей – мольбы о помощи и стоны тех, кто скоро отдаст богам свои души. Всё это лишь раздражало Берсерка, пока он не услышал мелодию – тихую, слышную только ему. Как всегда, после неё всё будто меркло в его сознании: глаза сквозь решетку шлема сияли алым, а слух больше не отвлекался на посторонний шум.
– Леди и джентльмены! Дорогие гости всех возрастов и сословий! Позвольте представить нашего самого любимого, самого сильного и самого непобедимого Берсерка Клауса!
После этих слов двери открылись, и Клаус вышел на середину Арены. Отовсюду летели крики радости, к ногам ему бросали цветы, монеты и памятные вещи, все скандировали его имя – все трибуны ревели: «КЛАУС! КЛАУС! КЛАУС!» Клаус снял шлем и, держа его в одной руке, второй приветливо помахал, улыбаясь – и новая волна счастливого крика волной прошлась по трибунам!
– Ах, умерьте свой пыл! – продолжал спикер, передавая свой голос через специальное устройство, напоминающее микрофон из 60–х. – Все мы любим нашего Героя, но давайте посмотрим, против кого он сегодня выступает! Встречайте: мерзкие отбросы, гадкие преступники с самыми гнилыми душами! Да избавит меч Клауса наш мир от этой падали!
И кем бы ни были эти преступники, трибуны со страшной силой освистали их. С первых рядов на них кидали гнилые овощи и фрукты, бросали камни и проклинали самыми страшными словами.
– Я не хочу портить интригу, – вскоре продолжил ведущий, – но до меня дошли слухи, что некоторых не устроила завышенная цена на сегодняшние билеты! Я понимаю ваше удивление, ведь как можно экономить на таком событии? Но пусть те недовольные скряги умерят свой пыл, ведь сегодня вас, мои дорогие гости, будет ждать особенный гость! После казни черни на Арену выйдет она – тёмная ведьма, присланная к нам из далеких земель! Не купитесь на её милую мордашку! Она крадёт и пожирает маленьких деток, сжигает урожай и подменяет настоящие украшения на речные камни! Её поймал наш достопочтимый гость, родной брат нашей любимейшей и прекраснейшей Леди, господин Арастор! – он поднял руку, указывая на балкон, где сидел лорд, его жена, а рядом с ней – Джошуа, которого назвали другим именем. Он поприветствовал всех вместе с правящей четой и, устроившись поудобнее, стал наблюдать.
– Как много вранья, – недовольно выдохнула Лорелей, слыша голос диктора из башни Каосу, – слышала, что они про тебя сказали?
– Ну, они же не могут сказать, что собираются заставить одного Героя убить другого, – девушка поджала губы, – а кто такой Арастор?
– Это любовник Леди, – равнодушно ответила Лорелей, заплетая волосы Волшебницы, – он пришел вместе с тобой.
– А. Понятно... Знаешь, мне очень страшно...
– Ещё бы, – Лорелей, доплетя косичку, накрепко её завязала, а затем подошла к девушке, глядя той в лицо, – но у нас есть план, помнишь? И всё пройдет как мы задумали. К сожалению, я помочь не смогу – трибуны скоро будут отрезаны от Арены защитным полем, так что даже ни один цветочек туда не упадёт. Но это значит, что и тебе никто не помешает. Я бы хотела дже убежать с вами, но не могу оставить родных – пусть они и бесят меня своей слепой любовью к кровавой леди, но я всё равно люблю их. Но тебе я желаю удачи и верю, что вы с Клаусом точно выберетесь, – она крепко обняла Волшебницу, – может однажды мы снова встретимся и научимся чему–то новому друг у друга.
– Знаешь, ты очень напоминаешь мою подругу из другого мира... С тобой я даже будто ненадолго вернулась домой. Спасибо, Лорелей.
– Береги себя, Каосу.
И не успела Архивариус уйти, как вместо неё к девушке прислали Ниагару – она должна была подготовить гостью к выходу, как ещё вчера готовила к ужину.
– Прости, – сразу начала она, боясь даже поднять глаза на Волшебницу, – Леди заставила меня обо всём рассказать. Я чувствую, что это из–за меня тебя отправляют на смерть... Я не хотела, но, как и все, я боюсь мучительной смерти.
– Ниагара...
– И в качестве извинений я подготовила тебе костюм, – она жестом поманила кого–то к себе, и вскоре в покои внесли накрытый манекен. – Всю ночь делала. Знаю, это – мало, чтобы простить меня, но...
– Я не злюсь на тебя, – Каосу слабо улыбнулась, – рано или поздно, это бы случилось. Ты не виновата. Спасибо, что была со мной всё это время – и за костюм особенно благодарю.
«Покойникам лучше не держать ни на кого зла, чтобы обрести покой, – подумала Ниагара, – я рада, что она не хочет мучить меня после своей смерти...»
– Спасибо, Каосу. Примеришь?
Костюм оказался просто замечательным – он был удобным и, что важнее, Каосу не нарядили в очередное платье с удушающим корсетом. Рубашка закрывала горлышко и руки, перчатки берегли ладони и пальцы. Да, корсет был, но он больше походил на очень широкий пояс на рубашке, в котором, кстати, были отверстия и ленточки – это нужно было, чтобы небольшие свертки и мешочки с необходимым были под рукой. Как раз тут Каосу закрепила подсказки с глифами и карту, а Ниагара протянула два мешочка – с сухофруктами и с небольшим количеством монет.
– В нём, кстати, не только монеты лежат – я туда плащ тебе положила. Он складывается в маленький, если скажешь «Сложись», а расправляется легко сам, без бытовой магии.
– Спасибо!
– А ещё, – Ниагара сняла с манекена бандаж – несколько тонких ремешков, соединенных особым образом. – Я видела, что ты пришла с Посохом, хоть его и сломали. Но если у тебя будет оружие, просто приложи его к спине – и оно закрепится само собой. Тут на ремешках я вышила руны – они как бы пришьют твоё оружие, чтобы снять его могла только ты. Удобная вещь, эти руны – мы такими пользуемся, чтобы на рынке никто не украл мешочек с деньгами. Я хотела и на баску [верхнюю юбку] что–то придумать, но времени уже не было. Так что это просто красивая задняя юбка над брюками. Кстати, сапоги не жмут?
– Нет, всё хорошо. Как ты узнала мой размер?
– ...я просто сперла твои сапоги из прачечной, пока их с остальной одеждой не украли или не выкинули. Хе–хе!..
Когда пришли Стражники, Ниагара сказала, что им пора идти. И сейчас Каосу как никогда близко ощутила дыхание смерти – казалось, вся решимость вмиг испарилась, стоило ей представить, как она окажется на Арене.
Пока Посох остался в комнате – не стоит брать его сразу, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. Единственное, что пришлось сделать – надеть черный плащ–накидку с капюшоном, почти полностью скрыв себя от посторонних глаз. Её повели вниз, и, на удивление, Волшебница дороги почти не помнит – вся она прошла в беспокойных мыслях. От них она отвлеклась только на нижнем этаже – там же, где была камера Клауса.
Девушка бросила на неё взгляд, вспоминая их встречу. Сердце больно сжалось, а руки сильнее затряслись.
Вся процессия шла вперед по тому же коридору, по которому шёл некоторое время назад и сам Берсерк. Каосу прямо видела, как он, лишенный лишних эмоций, нёс на плече свой меч. Доспехи чуть звенели на каждом его шаге, и звон этот отражался от стен – кажется, девушка даже слышала его, хотя её собственные шаги едва ли были слышны. Там, за решетчатой дверью, кричат трибуны, скандируя имя Берсерка, радуясь его победам и желая скорее увидеть, как его меч срубит голову «Тёмной Ведьмы», которой выставили саму Каосу.
– Стойте здесь. Вас пригласят.
Каосу остановилась. Жар накатывал волнами, дрожащие руки потели, а голова немного дергалась – она невероятно нервничала, боялась и страшилась того, что случится. А когда случится? Сколько ей ждать?
Ноги подкосились – и Волшебница упала на холодный песок, которым был покрыт пол. Стражники хотели её поднять, но девушка кое–как пролепетала, что ей так хорошо.
Ей совсем нехорошо. Ей страшно. Ей жутко. У неё так мало опыта в колдовстве, а Клаус сражался здесь днями напролет – его меч срубил так много голов и разрубил так много тел! Его руки пропитаны чужой кровью. Это правда всё ещё те же руки, которые так нежно касались её щеки? Не проломит ли Клаус ей голову на рефлексе, когда они будут вместе? Раньше это была бы шутка, но не сейчас.
Дрожа, Волшебница пыталась себя успокоить и сдержать тошноту. Ей хотелось просто отключиться, уснуть и проснуться дома, в безопасности – но этого не случилось.
– Пришло время.
И Каосу как молнией поразило. Она неверящими глазами посмотрела на Стражника, который протянул ей руку. Не дождавшись реакции девушки, он схватил её за плечо и поволок под руки вместе с напарником, выводя девушку на Арену.
Яркий, неприятный свет ударил по глазам – Каосу зажмурилась, а её слабые ножки волочились по песку, пока её тащили ближе к центру.
Свежие трупы валялись то тут, то там, и их сейчас переносили к кучке в самом центре Арены. Один из слуг подбежал к стене и там опустил рычаг – и трупы свалились вниз, в смердящую бесконечную пропасть. Если Каосу ошибется – то вот куда отправится её бездыханное тело.
Стражники отпустили её и ушли – Каосу поняла, что она осталась одна посреди Арены в тот момент, когда в неё долетел камушек, а вслед за ним – помидор. Плащ смягчил удар, но всё равно было больновато. Но разве это может сравниться с мечом, который вот–вот пройдет через её шею?
– Да, да! – продолжал дразнить толпу ведущий. – Кричите громче! Укажите место этой потаскухе Тьмы! Она – грязная падшая девка, служащая той Тьме, что уничтожила почти все земли, кроме нашей, Святой и Чистейшей Мэрии! Да восславься Мэрия!
– Да восславься Мэрия! – подхватил народ. Они как загипнотизированные ловили каждое слово ведущего и, казалось, были готовы поверить каждому его слову.
Клаус, что стоял по другую сторону, тоже замер, восславляя Мэрию. Даже будучи на расстоянии от него, девушка чувствовала, как её прожигает полный ненависти взгляд. Неужели он тоже верит во всё, что ему говорят?
Если у вас был плохой день, думаю, Каосу может вас понять.
Обняв себя руками, Каосу склонила голову и стала чуть покачиваться. Она уговаривала себя подняться, начать действовать, но ей было так плохо и страшно! Она сутки ли даже больше не ела, как назло не спала, а сейчас внезапно была выставлена приверженкой Тьмы, от которой страдал этот мир, и должна была лишиться головы, пав от руки своего возлюбленного.
Клаус поднял меч и направился к новой цели.
– Смерть Черной Ведьме!