Не теряя надежду
Голова Волшебницы страшно раскалывалась, в ушах неприятно гудело. Ей не удалось сразу открыть глаза, но когда она это сделала, яркий свет тут же заставил её зажмуриться вновь. Всё же в этом крае странные представления о пробуждении, да и про способ усыпить девушку можно сказать то же.
– Свет не помог, дайте воду! – послышался бодрый звонкий голосок.
– Что? – только успела спросить девушка, как тут же её окатили холодной водой. Почувствовав себя кошкой, на которую вылили таз воды за страшный проступок, Каосу вздрогнула и подорвалась с места. Она машинально выставила руку вперед, держа в ней невидимый Посох. Но его не было и в самом деле – только вот девушка не могла понять, куда же подевалось её Оружие, не раз спасавшее ей жизнь в этом мире? Пытаясь найти его глазами, она невольно осмотрела комнату, где оказалась: высокие стены, покрытые плиткой – белая с синим орнаментом, издали напоминающий рисунок в виде пышного букета цветов; несколько купален и фонтаны рядом с ними. Так Каосу стали будить в ванной?
– Привет, милая! – вдруг перед ней показалась девушка, одетая в красивое бархатное платье, а на её макушке была маленькая шапочка с вуалью, закрывающей собой длинную косу. – Прости, ты всё не просыпалась, я решила тебя водой разбудить. Я – Ниагара, слежу тут за гостьями нашего лорда. Тебя наши лекари уже подлатали – ты знала, что чуть от голода не померла, а? Ну, конечно знала, чего это я... – Смотрительница широко улыбнулась и приобняла Волшебницу за руку. – Ты – моя первая наложница, за которой меня назначали приглядывать! Это такая честь, ухх, я аж волнуюсь! Я раньше нашей главной помогала, а теперь вот и сама стала в каком–то смысле главной, эхехе! – она всё продолжала улыбаться, будто не замечая ступор и панику в глазах своей подопечной. Та, нахмурившись, продолжала осматривать это место, охрану, прятавшуюся за паром, и её надзирательницу. Та показалась ей совершенно легкомысленной и добренькой, потому её можно было взять не силой и угрозами, а мягко, как Каосу обычно и поступала с новыми для себя людьми.
– Я рада знакомству, – решила прервать речи Ниагары Волшебница, – меня зовут Каосу и... Я тут надолго не задержусь, – с неловкой улыбкой она постаралась ненавязчиво высвободить руку. – Скажи мне, где тут я могу найти Клауса? Я слышала, он где–то в этом замке...
– Ах, великий воин Клаус! – затараторила девушка с новой силой, сложив ладони вместе, и мечтательно подняла глаза к потолку. – Здесь все знают его имя! Имя, выгравированное в сердцах каждой девушки и каждого юноши, живущих здесь! Не терпится уже взглянуть на него, да? Не могу винить, он такой красивый, ухуху! – засмеялась она, пока по лицу расходился румянец. – Его можно будет увидеть на Арене – он выступает три дня подряд, каждые выходные! Разве не чудесно? Он так силен, что держится без отдыху до последнего звона колокола!
Голова уже начинала гудеть – эта Смотрительница говорила быстро, а голос её постоянно срывался на резкие высокие ноты, отчего даже начало закладывать близкое к ней ухо. Отсыревшие одежды становились холоднее, отчего становилось всё менее комфортно – потому некоторая информация практически не укладывалась в голове Волшебницы, часть слов просто будто пролетала мимо неё. Она поняла, что Клаус здесь всеми почитаем и любим – и это грело душу. Всё же, и для неё он был чрезвычайно важным человеком... Даже до того, как он был одет здесь в доспехи и выпущен на Арену.
– Так где... Клаус? – прервав ликования девушки, Каосу постаралась вернуть ту с небес на землю. И это помогло – та вспомнила, о чём её спрашивали.
– В своих покоях, – простодушно ответила Ниагара, – хотя я бы их покоями не назвала. Да, там есть свои удобства, но всё равно они больше на камеру похожи. Его даже держат на привязи, пока не выпустят на Арену... Кошмарно, правда? Говорят, он иногда впадает в Безумие – глаза наливаются кровью, он кричит, пеной изо рта плюётся, рвётся куда–то... Поэтому его сдерживают, чтобы он сам себе не навредил.
– Какой ужас... – сердце Волшебницы сжалось от боли. – Ниагара, ты меня к нему проводишь?
– О, нет, я не имею права, – с заметной досадой протянула девушка. – Всё, что я могу – это подготовить тебя, милая, для службы у лорда – это всё, для чего я тут. Скажи... – тут её голосок стал тише, и она прикрыла рот ладонью, – ты правда новая Зеленая Ведьма?
– Вроде, да. Но я не совсем понимаю, что значит «Новая»? И как много, выходит, было до меня?
Ниагара выдохнула.
– Ты должна знать, что Добро и Зло сражаются друг с другом с начала времен. Однажды у Тьмы появился сильный Полководец, который смог сразить Матушку Природу. Когда она поняла, что скоро погибнет, то собрала свои последние силы и обратила их в звёзды, чтобы Тьма не заполучила их. Несколько раз эти Звёзды посылали нам своих воителей для того, чтобы продолжить воевать за нас против Тьмы. Четыре Звезды – четыре Война: Берсерк от Алой Звезды, Ведьма от Зелёной, Поэт или Бард от Розовой, а от Желтой – искусный Вор или Ассасин. Алая Звезда несет кровавое возмездие. Розовая очаровывает и обманывает. Зеленая наставляет и лечит. Желтая Звезда обогащает и ведет к цели. Мы и наши предки видели разных героев – и каждая такая команда с разным успехом боролась и достигала какой–то точки. Но ни одна из них так и не смогла сразить Полководца... Теперь пришла ваша очередь попробовать. Лорд хочет собрать вас всех под своим крылом, заполучить ваши силы и самому сразиться с Тьмой! Соберетесь вместе, проведете всякие ритуалы, то–сё, туда–сюда... Ну, это всё формальности, которые моему уму никогда не понять – да и не больно надо, – Ниагара помахала рукой, – решатся разом позже. Лорд уже знает, куда упали оставшиеся Звёзды – он уже послал войска за Розовой. Скоро увидим, кто же это окажется, ухуху! Надеюсь, это будет какой–нибудь красавчик ~... – пролепетала девушка мечтательно, а затем сама же вернулась к делам насущным. – А теперь давай, займемся тобой, красавица! Работы у нас тьма–а–а, хе–хе!
И, ох, Звёзды, избавьте любого от дотошных описаний всего ужаса перевоплощений – особенно той части, которая скрывалась за дверями этих роскошных бань, где и находились героини. Хватит того факта, что там они провели около трёх часов, если не больше – один из охранников даже успел немного вздремнуть, прислонившись к стене. В это время портные уже подготовили наряды для дорогой гостьи, а присланные прямо в баню цирюльницы привели волосы девушки в порядок.
Когда служанки вышли, вскоре вслед за ними бани покинули и Ниагара с Каосу. Последняя была бледной, её руки дрожали, а кожа местами оставалась румяной, будто некоторое время назад её оттирали самой грубой мочалкой на свете. Смотрительнице приходилось придерживать ту под руки, чтобы Волшебница держалась на ватных ногах.
– Это было... мучительно... – пролепетала та, цепляясь за плечо Ниагары. – Никогда не пойду в салоны красоты...
– Зато погляди какая ты красавица! – хихикала та. – Идём, поспишь, пока тебе будут наносить макияж.
– Какой, простите, макияж? – было слышно, что сил спорить у неё практически не оставалось. – Я же просто тут... Я тут не задержусь! Я найду Клауса и...
– Я покажу тебе Клауса, если будешь себя хорошо вести! – выдохнув, девушка цокнула языком – видно о желаемой встрече Каосу говорила так часто, что слушать об этом вновь у Смотрительницы сил уже не оставалось. – Сделаем макияж – и я провожу тебя. Хорошо?
«Ради этого можно и потерпеть... ещё какое–то время...»
Что интересно, мода этого края напоминала чем–то ту, которую ввёл при дворе Петр Великий: узкие корсеты, высокие прически, множество украшений и напудренные лица. Но всё чуть сдержаннее. Хоть девушке и отбелили лицо, но сделали аккуратный тонкий макияж – примерно как носят в то время, откуда и прибыла сама Волшебница. Даже стрелки получились такие аккуратные и красивые, что даже вредной от усталости Каосу очень понравилось. Особенно её подкупили блестки: блестели тени, румянец, специальный бальзам на губах и даже её ногти. Волшебнице также нанесли две красные точки в уголках губ и две зеленые на висках. Красные означали высокий статус, зеленые – отражали её роль в этой истории.
– Пока будешь жить здесь, тебя будут учить магии лекарей, чтобы ты могла исполнить свой долг Зелёной Ведьмы. Будешь жить тут как жемчужина в короне! Ну, и получишь внимание от лорда, охохо! – захихикала она. – Как же он смеет пройти мимо такой красавицы, а? А? – девушка мягко подтолкнула Волшебницу в плечо локотком. Та, сидя в кресле, молчала, что, впрочем, никак не отразилось на настроении Ниагары – она всё так же была бодра и весела. – Сейчас и Клаус увидит тебя, так вообще голову потеряет, я тебе говорю! Знаешь, он ведь борется три дня и две ночи без отдыха. Раньше было так много воинов, и они сражались неделями! Но сейчас стало меньше тех, кто смеет выступать против нашего Алого Берсерка. Потому выводят преступников – их головы летят просто... – она набрала в руку немного пудры и дунула – пыль разлетелась мгновенно большим клубком. – Вот так! Ну, ты наверняка это ещё увидишь. Первое время выглядит мерзко, но потом как–то привыкаешь.
После того как макияж был богов, Каосу должны были нарядить, но та настояла на том, чтобы сначала увидеть Воина Алой Звезды. И ей позволили. Посчитали это правильным решением, ведь иначе она могла испачкать подолы прекрасных платьев. Одно из них полагалось надеть на ужин, потому его уж совсем нельзя было пачкать – пятна не успели бы вывести.
Ниагара повела Каосу путями, вéдомые только прислуге – так выходило быстрее, да и навряд ли лорд был бы рад узнать, что его пленница гуляет по замку, тем более к Клаусу в гости. Рано или поздно он бы свёл их вместе, но важным условием был его присмотр. А так, наедине, мало ли что они могли натворить – может даже сбежать. А этого никак нельзя было допустить.
Итак, несколько минут спустя девушки спустились в подземелья. На самом деле, до подземных катакомб было ещё далеко, а это считалось одним из цокольных этажей, расположенных над темницей и самими древними лабиринтами, выстроенных ещё до появления замка и может даже самого города. Спустившись по металлической лестнице, они вышли в круглый зал, где на полу была огражденная выемка, а над ней странный люк. Но не это сейчас привлекало внимание – вся правая часть была занята клеткой, в которой, если можно так сказать, были покои Клауса. И так бы Каосу и направилась к ним, но вдруг раздался странный звук – Ниагара придержала Волшебницу за плечо, чтобы та не походила близко к центру. Люк на потолке открылся – и оттуда полилась кровь.
– А, госпожа ванну принимала, – ответила так обыденно Смотрительница, пожимая плечами, – на тебя кровь не попала? А–то порой она понадобавляет чего–то, что пятна потом вообще не отстираешь. Представляешь?
– А? А... Ага... – но едва ли Каосу слышала, о чём та ей говорит. Она прошла мимо перегородки и подошла к решетке, обхватив ту руками словно лозами.
Клаус был прикован к стене: к свисающей перекладине были подвешены его плечи, а сам он стоял, опустив голову. К одной его руке шла капельница – почти целая, значит поставлена не так давно. Чёрные доспехи были бережно перенесены на манекен, стоящий недалеко от постели, и очищены, покрыты лаком для блеска. Начищен был и меч – на нём что–то застывало, потому он сох на специальном постаменте.
– Клаус... – тихонько позвала его Волшебница и протянула к нему руку, пусть до него было просто невозможно дотянуться – слишком далеко тот был. Но он перед ней, живой – было видно, что парень дышит. Из–под волос совсем немного видно его лицо – на лбу виднеется часть шрама, который явно идет к глазу. Неужели юноша пострадал? На месте ли его глаз? Нужна ли Клаусу помощь?
– Клаус... Милый...
Неужели это он – тот самый Клаус, который ещё несколько дней назад, когда они ещё были дома, нежно прижимал её к груди, успокаивал и поддерживал, заграждая собой от всяких бед? Тот ли это Клаус, с которым они покоряли вершины, который не давал ей упасть и всегда так нежно звал её любимой? Тот ли это юноша, говоривший ей, что влюбился сразу, как только услышал её тихий «по–настоящему ангельский» голос? Каосу всегда знала, что он силен, но неужели его сил хватает, чтобы сражаться в этом мире днями и ночами? Хватает, чтобы держать в руках тяжелый двуручный меч, отрубая головы врагов на Арене?
– Мой милый Клаус... Пожалуйста, проснись... Мне страшно за тебя...
От взгляда девушки скрылся факт, что вскоре после того, как она села рядом с решеткой и протянула руку сквозь прутья, на короткое время по доспеху Берсерка прошел алый блеск. На чёрной броне это было не сильно заметно, но возможно это что–то да значило?..
В любом случае, вскоре его брови нахмурились, между ними появилась глубокая ложбинка, и вдруг открылись глаза. Медленно его голова поднялась, и горящие алые глаза ставились на девушку. Увидев это, Каосу протянула руку дальше, на сколько только смогла её вытянуть, и пальцы её будто почти коснулись его волос – но так только казалось, в действительности Клаус был ещё так далеко.
– Ка–... Каосу... Это ты? Или... я снова в бреду? – голос огрубевший, с хрипотцой.
– Это я, Клаус! В самом деле я! – слыша его, девушка уже была несказанно счастлива – и на глаза наворачивались сами собой слёзы, а улыбка задрожала от волнения. – Милый, ты в порядке? Ниагара, пусти меня к нему! Прошу!
Смотрительница поджала губы, в неуверенности оглядываясь по сторонам, а затем даже сделала шажок назад.
– Нас тут вообще не должно быть, я не могу...
– Молю тебя!
– Если ты продолжишь так кричать, я тебя отсюда уведу! – кажется, она решила воспитывать свою подопечную как ребенка, угрожая ей отнять то, что ей было так дорого. Но ей совершенно не шёл образ злой воспитательницы – Смотрительница не воспринималась в нём серьезно.
Поняв, что от Ниагары никакой помощи она не дождется, Каосу переключила внимание на своего возлюбленного. Тот был ослаблен, а глаза его горели алым так неестественно и даже страшно – от пристального взгляда по спине Волшебницы бежали мурашки. Но воин смягчал свой взгляд, когда смотрит на своего Ангела – Клаус не хочет её пугать.
– Ты тоже здесь... Тебя поймали? – обратился он к девушке, будто стараясь изменить свой голос, хотя получалось это совсем плохо. Но Каосу слышала его старания, и уже сейчас ценила, как воинственно он боролся со своими Демонами внутри.
– Можно и так сказать... Но я вызволю нас, Клаус, – решительно ответила девушка, – я клянусь тебе. Ты знаешь, раз я слово дала, я его сдержу! Веришь?
Клаус слабо улыбнулся – глаза его совсем медленно, но возвращали свой травянисто–зеленый оттенок, а улыбка заметно теплела.
– Верю, солнце моё.
Каосу невольно улыбнулась – больно было видеть дорогого ей человека запертым, но его разум светлел – и образ страшного Берсерка мерк от большой любви Волешбницы к нему. Пусть под латами, в оковах, со шрамом на лице и горящими глазами, но она видела в нём своего возлюбленного – того самого, с которым шла с ним под руку в родном мире.
– Я твой голос слышу, он меня ведет, – Клаус слабо улыбнулся – было видно, в нём осталось так мало сил, но последние из них он отдавал на эту встречу с Каосу. – И я всегда с тобою буду. И мой меч расчистит все тернии на пути к нашим звёздам.
Волшебница слабо улыбнулась, ненадолго прикрыв глаза. Закроешь их – и будто нет никаких решеток и страха за свою жизнь. Будто они вновь лежат вместе, говорят о чём–то, смеются...
– Я будто чувствую сейчас твою нежную руку на своей щеке... – девушка слабо улыбнулась – эта встреча наполняла её решимостью и отвагой, – я освобожу тебя, мы вместе вернемся домой – и снова будем счастливы.
– Будем, милая... Будем.
Каосу могла провести на этом холодном полу, чьи плитки пропитаны кровью, ещё долго – она не хотела уходить, не хотела вновь расставаться с тем, ради кого терпела плен. Её сердце утешало знание, что её возлюбленный жив, что он здоров – Ниагара сказала, что лекари постоянно присматривают за ним, чему девушка верила.
– Пусть они научат меня своему мастерству. Я всегда должна суметь спасти его тело и душу, чего бы мне это не стоило, – обратилась она к Смотрительнице, полная решимости выжать всё полезное из своего плена.
– Скажешь о своих пожеланиях лорду, – ответила Смотрительница, кое–как сумевшая разлучить влюбленных, и сейчас вела Каосу в её покои для подготовки к ужину. – Может он позволит. Хотя, думаю, позволит – ты должна умницей быть, много всего уметь. Но, – тут она резко остановилась прямо перед девушкой, прижав ту к стене, – ни одна душа не должна знать, что мы были тут. Ты поняла меня? – её хищные глаза – только сейчас Волшебница заметила продольный зрачок в них, – уставились на девушку с небольшим прищуром.
– Само собой, – ответила Каосу, а затем тяжело вздохнула, – кстати, а куда та кровь полилась? Я вдруг вспомнила... Мне же показался этот водопад прямо с потолка? И... разве это гигиенично по отношению к Клаусу?
– Лорд говорит, что его силы питает запах крови – потому его покои и расположены в таком месте. Самого его кровью пробовали поливать – ему не понравилось, злился. А насчёт того, куда всё уходит... – она задумалась, а затем пожала плечами. – В канализацию и в Грязное море, куда и трупы с Арены. Раз в месяц выгребаем всё это, но, – тут по коже Смотрительницы побежали мурашки, – фу, не об этом же говорить перед ужином! Я думала, ты про свою любовь мне расскажешь, а ты тут про кровь... Брр! – от негодования она зажала кулачки и потопталась на месте – как же звонко стучали её каблучки в тот момент! Её способ выразить злобу и негодование даже немного рассмешил Каосу – да и той явно стало легче от встречи с любимым, потому на уставшем личике оставалась тень улыбки. – Фу, – продолжила недовольная Ниагара, – ты назло мне начала про кровь говорить? Чтобы я меньше ела? Что, тоже думаешь, что я становлюсь пышкой? Или ты думаешь, что это спасёт тебя от моих расспросов, а? Не–не–не! Расскажи, как тебе удалось его взгляд поменять? Ни на одну красавицу со двора он не смотрел так нежно, как на тебя! Впервые увидела, что его глаза не налиты кровью! Он такой милашка сразу – даже шрам будто исчезает! Хотя они, вроде, украшают мужчин, но на мой вкус...
– Кстати, не знаешь, откуда он взялся? Его ранили?
– Вроде, он появился с ним уже во дворце Лорда. Говорят, это проклятие от прошлого Алого Воина – он чуть к Тьме не присягнул, за что его поразили собственным мечом, лишив глаза. В назидание у Посланников Алой Звезды остается шрам на глазу, чтобы они не забывали кому служат. Ну, – протянула Ниагара, цокнув языком, – или он поранился, когда я не видела. А лекари не увидели тоже сразу или оставили так для брутальности – кто знает? Я вот не знаю. Да и мне это особо не интересно, если честно.
Каосу коснулась правой стороны лица ладонью – там же, где остался шрам на лице её возлюбленного Клауса. Ладонь мягко скользнула по шее вниз. И она вспомнила, как нежно касался её юноша, нашептывая ласковые слова ей на ушко, успокаивая и прижимая к себе.
«Я не могу его подвести... Я вызволю нас отсюда...»
Перед ужином было немало хлопот. Через приоткрытые двери Каосу видела, как туда–сюда бегали служанки, которые не всегда могли пользоваться их собственными ходами – людей много, все копошатся, работают в поте лица, бегают, толкаются... Потому неудивительно, что их платья так часто мелькали в коридорах замка. Зеленое, серое, голубое... За ними было интереснее смотреть, чем думать о том, что будет происходить на ужине. Лорд уже показался Ведьме неприятным человеком, с которым не хотелось бы оказываться рядом – тем более в одной комнате и за одним столом.
Первое время в платье было достаточно удобно, но спустя полчаса Каосу поняла, что либо за это время она увеличилась в талии, либо корсет стал давить, будто уменьшаясь сам по себе.
– Ниагара, слушай... Мне больно.
– М? Оу, – девушка поджала губы, неловко улыбнувшись, – кажется, служанки забыли зафиксировать. Видишь ли, этот корсет затягивается сам собой, пока не зажмется диаметров в пять сантиметров – так хранить удобнее, – она встала позади Волшебницы и начала что–то химичить с её платьем, расслабив немного корсет, – так хорошо?
– Ещё немного.
– Госпожа Ведьма, Лорд готов принять Вас, – постучавшись, сказала им прислужница. Ниагара ослабила корсет ещё немного, а затем сделала шаг назад, оценивая вид Каосу со стороны.
– Хм, отлично. Мне нравится. Хей, хочешь хохму? – она вдруг улыбнулась. – Лорд не очень аккуратно ест, поэтому он наедается перед встречей, там потом всё прибирают – и только после этого приглашают гостей. И он ест по чуть–чуть, аккуратненько так... И выглядит, будто он не налегает на еду, – Смотрительница хохотнула, – да–да, особенно на оленину или кабана! Нет–нет, что ты! – видимо, она вспомнила, как порой забавно ест столь грозный человек, потому её смех даже пару раз переходил в крик чайки. Это правда немного помогло снять нарастающее напряжение перед ужином.
В мыслях Каосу старалась успокоиться. Она знает, что Лорд не отпустит Клауса, тем более, если даже слуги знают, что вот–вот он хочет поглотить силу Берсерка. Лучше эту тему вообще не поднимать.
Но о чём тогда говорить, если все мысли роятся вокруг Клауса?
И вот ужин подан. Стол богато накрыт: он ломится от всевозможных блюд, часть из которых напоминала еду из дома, а часть была совершенно неизвестна Каосу. Как это есть? Как это брать? Оно... дышит?
– Угощайтесь, дорогая гостья, – Леди сидела по левую руку от мужа. В её руках покачивался бокал вина, в котором красиво плавали лепестки роз. Может это был коктейль, а не просто вино? Да, кажется, там даже лёд плавал... в виде черепков. Как мило.
– Благодарю Вас.
– Я уже договорился о твоём обучении, – Лорд неприятно цокнул языком, дожидаясь, пока служанка нальет ему вина. – После завтрака отправишься к Арии – она местная учёная. Выглядит молодо, но она видела ещё первых «Гостей со Звёзд». Она писала о каждом поколении героев. И именно она сказала, что вашу силу можно перенять.
– Она хочет забрать чью–то силу тоже? – Каосу уже догадывалась об ответе. Лорд это понял, потому лишь улыбнулся, едва заметно кивнув.
– Розовая Звезда достанется мне! – с ярким задором сказала Леди, в нетерпении потирая ладошки с длинными ногтями. – Мой чудесный голос получит способность очаровывать и порабощать любого, кто меня услышит! Верно же?
– Думаю, – Каосу для вида наколола на вилку кусочек салата и поднесла к губам, – Ваш Архивариус Ария ответит лучше. Я не разбираюсь в силах, – и съела. На вкус показалось кисло–сладким, как странный щавель.
– Что ты вообще успела узнать об этом мире? – Лорд отпил вина, но совершенно не отводил взгляд с гостьи.
– Что он полон опасных тварей. Знаете, гоблины... Тени... люди, – она подняла взгляд на мужчину, чуть прищурив глаза, – почти как у меня дома.
– Твой мир нам неинтересен, – ответил Лорд и, взяв вилку, зажал ею мясо так, что резко брызнул сок на края тарелки, – скажи, чем же ты тут так недовольна? Еда не понравилась? Прислуга, что я тебе направил? Уход?
– Да, уход. Нам с Клаусом не позволяют уйти, – кажется, от волнения девушка начинала всё меньше себя контролировать. Она опустила руки на пушистое платье – они страшно задрожали. – В каких условиях содержится Клаус? Я слышала, он в темнице.
– Его питает запах крови, которой там полно, – послышался равнодушный ответ.
– Это негигиенично, неэтично, неправильно! Если его лечат, если открывают раны – вся грязь и микробы проникают в него! Вы можете вызвать у него заражение!
– А ты медик, что ли? – Леди вскинула бровь.
– Что–то в этом смыслю, – прошипела Каосу.
Те, кто дружил с ней, знали, как меняется девушка: только что она была с Вами мила и нежна, но стоило Вам сказать что–то не так в сторону её семьи или друзей, то вот Вам совет: готовьте себе место на кладбище. Эта девушка зароет Вас заживо, если посмеете угрожать её дорогим людям. Да, Защитница из неё хорошая, даже устрашающая. Но себя вот так она защищать, отчего–то, не умела. Это казалось столь странным со стороны.
– Я знаю, что Клаус ранен, – Волшебница поднялась из–за стола. – Знаю, что его приковали к стене и держат на привязи как одичалого пса! Знаю, что Вы заставляете его сражаться до последнего вздоха себе на потеху. Все эти издевательства над ним... я не потерплю, – её глаза засияли ярко–зеленым, а по комнате пронесся ветер, потревожив пыль на картинах и хрустальные слёзы люстры.
– Вот почему я и вырубил её, – этот ехидный голосок заставила девушку замереть. Она обернулась, увидев, как в зал заходит Джошуа в прекрасных дорогих одеждах. Даже на месте его старой шляпы теперь был красивый берет, украшенный драгоценными камнями и шикарным пером. Джошуа улыбался и так легко зашел, что казалось будто он порхает над полом.
Сняв берет, он поклонился и поцеловал руку Леди, сев рядом с ней.
– Я немного припоздал, прошу прощения! – его глаза уперлись в сбитую с толку Волшебницу. – Что я упустил?
– Это ты сказал ей о покоях Берсерка? – Лорд посмотрел на мужчину с легким прищуром.
– Я её вижу впервые с нашей разлуки во время приёма, Ваша милость, – протянул Торговец, – малышка, сядь, не порти атмосферу. Мы же ужинаем! Что, не понравилась еда? Попробуй дичь, она должна быть похожей на ту еду, к которой ты привыкла. Хей, слуга, здесь есть корешки и трава? Думаю, нашей гостье просто страшно есть пищу элиты, не так ли?
Леди захихикала, прикрыв ладошкой улыбку. И только сейчас Каосу смогла разглядеть, что почти все её зубы были остро заточены. От такого вида по спине Волшебницы побежали мурашки. Она медленно осела на стул и опустила глаза. Джошуа перенял всё внимание на себя. Он много шутил, разговаривал с Лордом и Леди, отвлекая сначала от возникшего спора, а затем от Каосу вовсе – кажется, её перестали замечать на том же уровне, как и не заметили, что горячие блюда одно за другим сменились легкими десертами. Волшебница опустила глаза – ей хотелось всё это потраченное время вернуть и провести с любимым. Как он сейчас? Что делает? Капельницу уже сняли? Он хоть спит? Была ли вообще в камере постель? И как она только не обратила внимание на это?..
От мыслей отвлекло хриплое откашливание – всё же Лорд вспомнил о заскучавшей гостье. Он прервал очередную историю Джошуа и посмотрел на девушку, опустившую свой взгляд на брауни.
– Думаю, Джо прав – целесообразней заключить тебя в башню, оставив наедине с книгами. А завтра, после Арены, я поглочу силу Клауса – ты сможешь увидеть процесс из ока, хотя с такой высоты мало что будет понятно... Но может оно и к лучшему? Не так сильно испугаешься. И тем более, ты не сможешь помешать... – задумчиво протянул мужчина, накрыв бокал с виной ладонью – кольцо на его пальцах звонко стукнули о стекло, – да, да, – пробубнил он, а затем щелкнул пальцами, – слуги, принесите несколько блюд в покои Ведьмы и заприте её там. И скажите Арии, чтобы принесла полезные для неё книги, – он перевел взгляд на Каосу, – чем больше ту будешь знать, тем полезней потом будет твоя магия. Всё, уведите её.
Всё это показалось девушке настолько внезапным, что она не сразу осознала, что вскоре произойдет. Её пленили, отобрали Посох, а теперь запрут в башне – так она точно не сможет встретиться с Клаусом и забрать его отсюда до наступления Битвы и Поглощения.
– Подождите! – Волшебница поднялась из–за стола. – Я... Меня не стоит запирать! Я уже была в своих покоях, они на втором этаже ведь, правильно? Какая башня? К чему это? Неужели от меня так много неудобств?
– Ну, – протянул в ответ Джошуа, складывая ладони палец к пальцу и начав перебирать их, – ты явно виделась с Клаусом, растревожив беднягу перед такой важной Церемонией завтра! Потом дерзила Лорду, явно не слушалась свою Надзирательницу, пренебрегла прекрасным ужином, ещё и сейчас пытаешься оспаривать решения нашего господина... Может и тебя держать на привязи, как твоего обожаемого Берсерка, а?
Его глаза блеснули ехидством, а самодовольная улыбка провоцировала Волшебницу на не самые благоразумные действия. Попытаться сбежать? Здесь полно охраны, не выйдет. Да и без Посоха она едва ли на что–то способна. А в башне будут книги... Вдруг одна из них подскажет, как ей спастись вместе с Клаусом отсюда?
Двое Стражников в одеждах цвета крови и с гербом Розы на спинах подошли к девушке, ожидая команды.
– ...хорошо. Я согласна. Только дайте мне побольше книг, чтобы я не думала о кошмаре, что вскоре случится...
– Как будет угодно.