Зов северной луны

За полгода до переезда в Шуан

Чем дольше Шиван не брился, тем больше он походил на своего отца.

Их сходство приводило Ноирин в ужас посреди ночи или ранним утром, когда она, ещё находящаяся в полусне, первым делом замечала редкую тёмную бородку на блаженном бледном лице, освещённом догорающим огоньком свечи. Это было не так страшно, как увидеть на соседней постели Хэтуна или, например, любого из стариков-преподавателей подготовительной программы; однако Ноирин, даже понимая, что смотрит на Шивана, обычно подскакивала, натягивала одеяло до самого носа и нетерпеливо ждала утра, чтобы в очередной раз попросить друга побриться.

Он отказывался так отчаянно, будто растительность на подбородке и щеках была для него главным смыслом всей жизни. Сначала Ноирин мягко упрашивала, затем перешла к прямым угрозам, потом попыталась взять дело в свои руки и насильно избавить Шивана от жиденькой бородки с помощью специального крема, но всё было безуспешно: он не сдавался и оберегал волоски, как собственную юношескую честь.

Ноирин подозревала, что на него повлиял Яншу. Во-первых, учёный так же самоотверженно ухаживал за своей бородкой-косичкой, а во-вторых, они с Шиваном проводили много времени вместе и охотно обменивались мнением по самым разным вопросам. Из-за их постоянных встреч Шиван, прежде ничуть не интересовавшийся лекарским искусством, ежедневно делился с Ноирин подробностями сложных операций и вскрытий, от которых её потом мутило, как от лихого полёта на драконе.

Даже известие о скором проведении Колокольчикового бала не стало для него веской причиной, чтобы побриться, несмотря на то что именно к этому дню все студенты, преподаватели и плешивые мудрецы, годами не выходящие из своих кабинетов, тщательно мылись, брили лица и обливались ароматическими маслами так, что в главном зале императорского дворца пахло не колокольчиками, а ядрёной смесью цветов, древесины и прочих излюбленных ароматов.

— Ну бал и бал, — пожал Шиван плечами, небрежно отложив напыщенное приглашение, написанное синими чернилами. — Зачем мне это нужно? Я лучше к господину Яншу схожу...

В который раз услышав это «я лучше к господину Яншу схожу», Ноирин не выдержала:

— Никуда не денется твой господин Яншу! И вообще, вдруг он сам на бал пойдёт, чтобы от трупов хоть на один вечер отвлечься? Ты же не будешь заставлять его вернуться к работе?

— Он не пойдёт. Ему это не интересно.

— Откуда бы тебе знать! — разозлилась Ноирин. — Все только-только начали получать приглашения! Вдруг в эту самую минуту он читает своё и думает о том, как здорово было бы наконец-то посетить Колокольчиковый бал, а не резать мёртвых людей?

— Он не пойдёт, — повторил Шиван и намеренно дотронулся до бородки, привлекая к ней внимание. — И я не пойду. А тебе бы не мешало вернуться к домашнему заданию, а то ты, кажется, слишком уж отвлеклась.

Проворчав в ответ нечто невразумительное, Ноирин с тоской посмотрела на раскрытый учебник и обрывки исписанной почём зря бумаги. Она уже второй час корпела над малопонятными заданиями по естественному мышлению, пытаясь решить малопонятные «логические задачи» про генеалогические древа и чистоту крови, но видимых успехов так и не добилась. Вся данная в учебнике информация про внешний вид клановых представителей и связи чистоты крови с цветом волос и глаз сразу показалась ей несвязной и бесполезной, поэтому она, с трудом отсидев два долгих занятия, побежала в Облачный дом и, вывалив на Шивана ворох информации, попросила его помочь.

Он отказал — и на целую минуту перестал быть для неё другом. Пока Ноирин напряжённо сопела, раскладывая бумаги по полу (стол она упрямо игнорировала, предпочитая развалиться на чистых досках), Шиван в присущей ему замедленной манере объяснил, что вся прелесть естественного мышления заключается в «образе мыслей каждого отдельного человека», и преподавателю как раз и хочется, чтобы она решала задача сама, опираясь на собственный жизненный опыт и умение делать предположения. «Если их решу я, а потом тебя попросят расправиться с другими, то преподаватель сразу увидит разницу, — сказал он. — Поэтому думай сама!»

«Как будто клановое кровосмешение и мой образ мыслей имеют что-то общее!» — в который раз раздражённо подумала Ноирин и уткнулась в пожелтевшие страницы учебника. За окном стояла непроглядная стена дождя, по стеклу скользили завитки густого белого тумана — типично лэйванское явление, — но в комнате было тепло и душно. Положив подбородок на руки, она вдохнула спёртый воздух, через силу прочла несколько абзацев и застонала:

— Ну нет! Я совершенно ничего не понимаю!

Шиван спокойно допил чай и посоветовал:

— Тогда попроси преподавателя объяснить тебе тему ещё раз. Кажется, отдельное занятие стоит не больше трёх рун.

— Я не хочу им платить! И как ты себе представляешь это занятие? Я же говорила, что мастер Тина́н только и делает, что пускает на меня слюни во время лекций. Наверное, он поэтому не может и двух слов связать, чтобы нормально всё объяснить...

— Возьми с собой Нэйхана. — Шиван выудил из чашки длинную мокрую чаинку, внимательно изучил её со всех сторон и положил обратно. — Он сейчас в подвешенном состоянии из-за новостей про переезд и может так зыркнуть, что старик Тинан больше не осмелится на тебя посмотреть.

Он потянулся к горячему чайнику, и тут из угла комнаты внезапно грянула музыка. Ноирин подскочила, но, быстро поняв, что происходит, с ворчанием опустилась обратно на пол.

Совсем недавно они с Шиваном ходили смотреть некий фильм, созданный мастером с севера Натобу, который несколько лет назад поразил весь Интао своим изобретением. Ни ей, ни Шивану сменяющие друг друга картинки не понравились, но торжественная музыка, сопровождавшая их, всех заставила растрогаться. Шиван долго пытался выведать у мастера, как можно повторно послушать эти шедевры, а когда узнал, то помчался искать в ближайших торговых лавках неприлично дорогой инструмент, названный проигрывателем, и, найдя его, без колебаний выложил за вещицу несколько сотен рун.

Вещица, несмотря на стоимость, оказалась не такой уж замечательной. Она постоянно пыхтела, скрипела и трещала, а порой включалась в самые неожиданные моменты. Особенно неприятно было услышать напыщенные хоровые завывания ночью, и Ноирин не единожды напоминала Шивану разобраться с проигрывателем, — однако всё было безуспешно, как и с просьбой побриться.

— Когда уже эта штука заткнётся?! — рявкнула она, прикрыв уши ладонями. — Тебе самому не мешает? Или твой любимый господин Яншу часто слушает подобные жуткие песни, и из-за этого ты разлюбил тишину?

Шиван молча поднялся, стукнул по проигрывателю, который, возмущённо взвыв, сразу же замолчал, и спросил:

— Так нормально? Если да, я пойду на вечернюю лекцию.

— Какую лекцию? — поражённо промямлила Ноирин. — Ты же до этого ни разу...

— Сегодня интересная. Раньше были не очень.

Накинув на плечи плащ, Шиван расправил глубокий капюшон и напомнил:

— Если тоже куда-то соберёшься, не забудь закрыть дверь.

— Да помню я, — стыдливо отмахнулась Ноирин. — Если пару раз забыла закрыть, это не значит, что я совсем уж идиотка...

— Не значит, — согласился он, взявшись за ручку. — Но лучше я всё-таки буду напоминать, а то иногда кажется, что у тебя в голове есть небольшая дырка, через которую вытекает вся полезная информация. До встречи!

Ноирин не успела возмутиться: пока она поворачивала голову, чтобы с достоинством ответить на оскорбление, Шиван уже вышел в коридор, оставив её наедине с надоевшим учебником. Перечеркнув решение задачи, в котором в клане Океанических каменных садов родились ниеви́нские полуволки (что было невозможно ни при каких условиях), она собрала с пола бесполезные записи и швырнула их на стол.

Бумаги приземлились у больших песочных часов, бесстрастно показывающих приближение полудня. Ноирин взглянула на мерно текущие песчинки и заметалась из угла в угол: до дополнительного занятия с Феникс, записаться на которое было весьма затруднительно, оставалось двадцать минут. Запихав в сумку письменные принадлежности, она подхватила плащ и вылетела в коридор, не забыв пнуть дверь пяткой, чтобы та закрылась.

Погода ухудшилась: туман ложился на крыши, клубился на дверях и скользил по улицам, сбивая с пути. Холодный дождь лип к коже мелкими льдистыми крупицами. Ветер обвивался вокруг остроконечных шпилей каменных башен и залихватски свистел, словно разбойник, выскочивший на дорогу с целью поживиться. Ноирин вбежала в университетский холл, потирая ушибленную после нескольких падений попу, и за минуту преодолела ведущие к классам ступени под гулкий звон колокола.

— Привет, милашка! — проорала Феникс, завидев её. — Я уж думала, ты не придёшь! Быстро залетай в класс и садись!

Преподавательница готовилась закрывать дверь: она не любила, когда занятие прерывали опаздывающие, ошибающиеся уроком или просто наглые студенты, приходящие с претензиями к учёным в любое время суток. Ноирин кивнула в знак приветствия и вошла в полутёмное помещение, в котором стоял терпкий запах засушенных цветов и дыма.

Класс Феникс напоминал уютную гостиную: вместо столов и скамеек в нём стояли мягкие тахты, обитые тёмно-красным бархатом; на комодах дымились полные чая чашки и свежеиспечённые булки, которые можно было брать когда заблагорассудится; а в камине горел огонь, спасающий от дождливого лэйванского холода. Засушенные букеты цветов, чередующиеся с выбеленными черепами животных, обстановку не портили — наоборот, в них, на взгляд Ноирин, крылось что-то по-странному домашнее и привлекательное.

Этому ощущению во многом способствовала сама Феникс. Её приветливость и гостеприимство придавали кабинету особое очарование, и даже если бы ей взбрело в голову принести сюда, например, экспонаты из кабинета Яншу и рассказать о них с улыбкой и неуместными шутками, это никак бы не повлияло на царящую здесь атмосферу.

Ноирин схватила одну из горячих булочек, откусила крупный кусок, пропитанный вишнёвым вареньем, и, проглотив его, села поближе к камину. Студентов было немного: каждый сидел на положенном месте, не ворча из-за неудобства, и терпеливо ждал начала занятия. Не все заслуживали чести посетить класс-гостиную Феникс, в котором она проводила дополнительные уроки, поэтому немногочисленные присутствующие вели себя сдержанно, лишний раз не раскрывая рта, чтобы не потерять доверие преподавательницы и не вылететь с занятия без шанса на возвращение.

Ноирин повезло случайно. Одна из научных работ Шивана заняла первое место в месячном конкурсе, и в качестве приза ему было предложено выбрать дополнительный учебный курс. Шиван благородно уступил эту возможность Ноирин, которая прожужжала ему все уши насчёт своего желания хоть одним глазком посмотреть на загадочные занятия Феникс «для избранных», как выражалась сама преподавательница. О своём выборе Шиван не пожалел, поскольку во вспомогательных курсах не нуждался, а вот Ноирин...

Да, её, несомненно, радовал факт принадлежности к отдельной группе студентов и студенток, заслуживших одобрение Феникс; и, конечно, она была не против проводить побольше времени со своей учёной приятельницей, однако то, что обсуждали на этих занятиях, выходило далеко за пределы её понимания, и поэтому во время оживлённых дискуссий Ноирин молчала, чувствуя себя изгоем. В свободное время она старательно штудировала учебники, одолженные ей преподавательницей, но этого было недостаточно, так что она предпочитала тихонько отсиживаться в уголке, поедая выпечку и поддакивая кому-то из товарищей в нужный момент.

После первых занятий, проведённых таким образом, Ноирин спросила у Феникс, можно ли ей отдать своё место кому-то из более заинтересованных учащихся, чтобы не становиться для других обузой. Учёная отказала, объяснив, что она собрала класс не ради демонстрации уже имеющихся знаний, а их получении, и ей неважно, насколько студенты и студентки разбираются в предлагаемых темах. Ноирин это не успокоило, но, несмотря на стыд за свою ограниченность, уроки она не забросила, поскольку со временем подобное времяпровождение стало приятной частью её студенческой жизни.

Сегодня всё шло по привычному сценарию. Сначала Феникс торжественно объявила о начале занятия, выпустив из рукава стайку огненных птиц, превратившихся в праздничную гирлянду, а затем жизнерадостно озвучила вопрос, который требовал «незамедлительного обсуждения»:

— Как вы считаете, какой из двадцати пяти способов рунического анализа можно наиболее эффективно применить для взлома заклинательных печатей на божественных свитках? И ещё! — Она звонко хлопнула в ладоши. — Как можно разработать новый метод шифрования, устойчивый одновременно к естественно-мыслительной криптографии и к логическим алгоритмам? Жду ваших предложений!

— Я знаю! — выкрикнула студентка с направления эволюционной истории. — Всего-то нужно...

Дожевав булку, Ноирин прислушалась. Выступление студентки постепенно перерастало в пылкую дискуссию, в которую оказались вовлечены почти все, кроме неё и тринадцатилетнего парнишки с морских исследований, уткнувшегося в учебник по линейной архитектуре. Из-за тумана в классе было темно, и Феникс, не отвлекаясь от спора, замахала руками, чтобы поджечь целую сотню свечей, висящих под потолком.

Стало жарче. Ноирин зевнула и прикрыла глаза. Принимать участие в обсуждении она не собиралась — даже если бы хотела, то из-за нерешительности не смогла бы и словечко вставить, — поэтому вздремнуть, пока все были увлечены критикой способов рунического образования, казалось неплохой идеей. Будущий морской исследователь свернулся калачиком и тоже засопел.

Приятный сон о тарнийских лугах, имбирно-дынном хлебе и сладком напитке из лавандового гриба прервали требовательные удары в дверь, перемежающиеся с дребезжанием придверного колокольчика. Феникс осеклась, приложила палец к губам, призывая разбушевавшихся студентов к молчанию, и проворчала:

— Кого там принесло? Знают же, что мешать во время занятия нельзя! Что ж, давайте не будем обращать внимание и обсудим...

Колокольчик жалобно тренькнул и, сорвавшись с лопнувшего шнурка, упал на пол.

— Чтоб тебя! — возмутилась Феникс. — Ну я сейчас устрою... Что вам нужно, молодой человек? По какой причине срываете урок?

— Прошу прощения, госпожа учёная! — отозвался взволнованный высокий голос. — Но мне очень срочно нужно забрать отсюда одну из студенток!

Ноирин с грохотом свалилась с тахты. Вот уж кого-кого, а Шивана она точно не ожидала увидеть! Но это был именно он — взмыленный, красный, с бешеным взглядом, совершенно на себя не похожий.

— Что случилось?!

— Мне бы тоже хотелось знать! — фыркнула Феникс.

— Облачный дом обокрали! — выпалил Шиван. — И нашу комнату в том числе!..

Обратно Ноирин бежала так, как не бегала ещё ни разу в жизни. Облачный дом заполонили встревоженные обитатели, собравшиеся в холле, и поисковики, опрашивающие возможных свидетелей.

Машинально махнув возвышающемуся над толпой Дахи, Ноирин взметнулась на третий этаж, ворвалась в спальню и бросилась к открытому шкафу, рядом с которым неаккуратной кучей валялись выброшенная на пол одежда.

— Что там? — попугаем повторял Шиван. — Что там?

Ноирин не ответила, не отрываясь глядя на вытащенную из-под платьев шкатулку.

Бархатного мешочка с кристаллами в ней не было!