Зов северной луны

— Может, всё не так страшно...

— Не страшно?! Ты сам-то себя слышишь? Это катастрофа! Нет, это больше, чем катастрофа!..

Воздух в спальне ощутимо вибрировал от всеобщего волнения и нарастающей паники. Не помня себя от ужаса, Ноирин металась между шкафом и кроватью, расшвыривая по углам подушки, одеяла, свитки, платья и многочисленные деревянные шкатулки. Тело била сильная дрожь, пока руки поочерёдно открывали сундуки, а пальцы залезали в каждую щель, где мог бы поместиться мешочек с кристаллами.

— Нет, нет, нет...

— Давай попробуем подумать спокойно, — предложил Шиван, несмотря на то что сам он — раскрасневшийся, нервно смотрящий по сторонам — спокойным не выглядел. — Ты уверена, что сама никуда не перекладывала кристаллы?

— Уверена! — слезливо огрызнулась Ноирин. — Я вообще боюсь их трогать, зачем лишний раз передвигать туда-сюда?..

Она зацепилась ногой за перевёрнутую корзину с грязной дорожной одеждой, наступила на свой нежно-персиковый плащ, из-за малозаметного пятна на котором страдала целую неделю, и, согнувшись, издала отчаянный хриплый вопль. Всполошившийся Шиван захлопотал вокруг неё, точно наседка, путаясь в длинных рукавах и юбке платья.

— Не переживай ты так! Я уверен, что кристаллы найдутся! Давай попросим императора закрыть границы и проверить всех жителей Натобу? У подобных артефактов же сильная тха, её невозможно не почувствовать...

— Да как ты не понимаешь! — зарыдала Ноирин. — Нельзя никому о них рассказывать!

— Императору — можно, — не уступал Шиван. — У него есть полное право не объяснять подданным, по какой причине...

— Помолчи! Ну правда, хватит! Эти предложения вообще никак не помогают!..

Она втянула носом воздух, растёрла слёзы по лицу и метнулась к раскрытому окну, чтобы отдышаться. Во внутреннем дворе Облачного дома продолжалась жизнь: несмотря на неподходящую для прогулок погоду, несколько разодетых в яркие костюмы студенток с направления астрального колдовства варили что-то в котлах прямо на одной из дорожек; недалеко от них, разложив на каменном столе, предназначенном для трапезы, листы с изображением человеческих тел, расположились товарищи Шивана. В тени деревьев прятались парочки: две женщины, держась за руки, лакомились крупными алыми ягодами, а чуть поодаль долговязый юноша что-то с жаром доказывал своей терпеливой спутнице.

Ноирин изо всех сил сжала край подоконника, смахнула волосы со лба и повернулась к заметно расстроенному Шивану.

— Извини. Ты прав, надо сообщить императору. Всё-таки потеря кристаллов — это не шутки... — Она вскинула голову. — Надо торопиться, пока вся территория Натобу не превратилась в пепел. Идём!

— Сначала надо... — начал Шиван и звонко взвизгнул, когда на пороге, буквально пнув распахнувшуюся с треском дверь, возникла массивная фигура Дахи, занявшая собой весь проём.

Племянник императора тяжело дышал, а на его лбу и висках блестел пот, но его широкое лицо светилось победной радостью.

— Небось успели до полусмерти растревожиться? — прогремел он. — А мы вора уже поймали!

Ноирин почувствовала, как волосы на руках встали дыбом.

— И кто это?

— Мелкий подхалим с направления экологических катастроф. Попался на рынке с набитым мешком в руках, когда пытался сбыть пару золотых подсвечников из холла. Вот идиот! — Дахи громогласно расхохотался. — Даже не подождал до вечера!

В спальне на мгновение воцарилась тишина. Шиван с облегчением выдохнул.

— Что ещё было при нём?

Ноирин машинально шагнула вперёд и схватила Дахи за предплечья. Если тот и удивился, то не подал виду.

— Ещё?.. Десяток серебряных чернильниц, несколько сотен рун и пара платьев из лиахадского шёлка. Говорю же, идиот!

Ноирин показалось, что ей в макушку вонзилась острая ледяная игла, которая прошла через всё тело, заставив её нервно выпрямиться и задрожать.

— Больше ничего? А бархатного мешочка не было?

— Никакого мешочка. — Дахи нахмурился, наверняка поняв, что дело нечисто. — Может, успел куда-то выбросить или спрятать до того, как мы его скрутили? Вряд ли, конечно, учитывая, что далеко за этот час он уйти не успел, но...

— А вдруг у него был сообщник? — спросил Шиван.

— Маловероятно. Всё украденное совпало с предоставленным нам списком.

Ноирин осела на кресло, не обратив внимания, что прямо под ней оказалась гора недавно выглаженных платьев. Шиван покосился на неё и кивком пригласил Дахи выйти из комнаты.

Дверь тихо закрылась. Воцарилась тишина, прерываемая взрывами смеха, доносящимися со внутреннего двора. Скрючившись в нелепой позе, Ноирин спрятала лицо между юбками лимонного и нежно-голубого платьев. Всё её нутро было заполнено леденящей тошнотворной пустотой, в центре которой пульсировала одна мысль — острая и беспощадная, как клинок.

Идиотка. Жалкая, бесполезная идиотка. Слова звучали в голове её собственным голосом, но с интонацией, полной такого презрения, какого она никогда не слышала даже от приёмной матери.

Ноирин почувствовала очередной прилив лютой ненависти к себе и по старой привычке потянулась к шраму на правой руке. Она давно не прикасалась к нему, наивно полагая, что больше никогда не испытает взрыва эмоций, способного оправдать желание причинить себе боль. Взрезанную кожу затянул некрасивый извилистый шрам, который, когда Ноирин наконец оставила его в покое, прекратил воспаляться и зудеть. Шиван, наконец избавившийся от необходимости постоянно протирать его драгоценной эмульсией, был очень этому рад, но...

Она не могла успокоиться по-другому. Просто не знала как. Не понимала, что делать, чтобы остановить поток ярости, смешанной со жгучей обидой.

Ногти вонзились в плотный выступающий рубец и принялись методично расковыривать искалеченную кожу, которую пронзила знакомая острая боль. Это было похоже на выпуск пара из перегретого котла: на миг голова прояснилась, а удушающая петля самообвинения чуть ослабла.

Вскоре показалась первая капля — густая, тёмно-рубиновая, не похожая на яркую кровь, обычно выступающую из свежих ссадин. Она медленно набухла, отяжелела и сползла по бескровной белизне шрама, оставляя за собой зловещий блестящий след. Затаив дыхание, Ноирин наблюдала, как алая ниточка стекает ещё ниже и пачкает рукав платья.

Как можно было так по-глупому лишиться кристаллов? Не из-за злого умысла, не в результате нападения могущественного врага, а из-за банальной, унизительной человеческой забывчивости, ненавистной рассеянности. Она должна была хранить кристаллы, чтобы они не попали к тем, кто может использовать их уничтожающую силу не так, — и оплошала. Допустила ошибку, наломала дров, сплоховала, опозорилась...

Самая настоящая идиотка.

Ноирин закрыла глаза. Под веками плясали огненные всполохи, возникающие в воображении, которое услужливо начало рисовать картины того, что случится в Натобу и всём мире, когда некто, укравший кристаллы, воспользуется ими, как пожелает. Пламя, искажённые ужасом лица, реки крови — и всё это из-за неё и её невнимательности.

В этот момент дверь снова распахнулась. Шиван вернулся один и, незамедлительно поняв, что происходит, бросился к Ноирин, пнув на своём пути перевёрнутую корзину. Прежде чем она успела отдёрнуть руку, он осторожно, но твёрдо перехватил её, оттягивая от злосчастного шрама.

— Зачем ты опять это делаешь? Довольно, слышишь? Довольно.

Его голос, в котором смешались отчаяние, боль и усталость, дрожал. Его большой палец утешающе погладил кожу рядом с ссадиной, смазав каплю крови. Этот жест был полон немого укора и такой бесконечной жалости, что Ноирин всхлипнула и взвыла:

— Что мне делать? Если это не вор и не его сообщник, куда могли деться кристаллы?

— Слушай меня внимательно, — строго сказал Шиван, присев перед креслом на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с её лицом. — Давай подумаем. Что мы знаем абсолютно точно?

Он вытащил из кармана льняной платок и, не прекращая говорить, аккуратно прижал его к кровоточащему шраму. Ноирин шмыгнула носом.

— Ну... Что сообщника не было, а украденное... совпало со списком...

— Верно, — кивнул Шиван. — Молодец. Мешочка в списке не было, значит, вор их не видел и, соответственно, не брал. Я уверен, что он, обычный студент-неудачник, о них даже не знал. Он просто пошуршал у нас в шкафах, упустив из виду шкатулку, в которой лежал мешочек, и ушёл ни с чём. Это первое. Теперь второе.

Он посмотрел Ноирин прямо в глаза.

— Получается, что кристаллы всё ещё здесь, в нашей комнате. Не в руках какого-то таинственного врага, не у банды разбойников, не у сумасшедшего учёного, а здесь. Давай предположим, что ты переложила их в другое место и просто забыла об этом. Не надо плакать, я тебя ни в чём не виню! — быстро сказал Шиван, заметив, что Ноирин вновь готовится зареветь. — Лучше вспоминай, могло ли такое произойти, и если да, то где ты спрятала их?

— М-могло, да. — Она вытерла влажные щёки испорченным платьем. — П-по правде г-говоря, я... Сейчас я помню б-больше о клановом к-кровосмешении, чем о том, к-куда и к-когда я... переложила...

Шиван терпеливо выслушал её и произнёс:

— Мы найдём их. Обязательно. Не переживай, никуда кристаллы не делись. Они ждут, когда ты вспомнишь. Думай, а я пока обработаю твой шрам...

Ноирин зажмурилась так сильно, что в ушах зашумело. Образы мелькали обрывочно: бархатная ткань, проникающий сквозь неё жар кристаллов, ощущение тревоги, вечная колкая боязнь, что их кто-то найдёт и украдёт...

— Так, где-то две недели назад я доставала мешочек и вернула его обратно в шкатулку... Нет, подожди. — Она помотала головой. — Наверное, потом я достала его оттуда, потому что... Потому что мне показалось, что это слишком очевидно и небезопасно... Ой, какая же я дура...

— Подожди, — проговорил Шиван. — Идём по порядку. Тебе показалось, что это очевидно и небезопасно. И?.. Ты их перепрятала?

Ноирин вздрогнула, прикоснулась к горящим от стыда мочкам ушей и призналась:

— Да. И забыла об этом. Надо... Надо искать!

Она вскочила, случайно пнув Шивана в плечо. Он ойкнул. Походя извинившись, Ноирин метнулась к своему столу, заваленному библиотечными книгами, беспорядочными конспектами, дешёвыми безделушками и засушенными цветами, которые она хранила, чтобы помнить о букетах, подаренных ей Нэйханом.

— Кажется, я выбрала место, которое... никак не связано с ценностями. Чтобы это не была шкатулка, намекающая на то, что внутри хранится что-то ценное... Понимаешь?

— Да. Кристаллы следует искать среди обыденных вещей, — торжественно возвестил Шиван. — Может, глянуть на книжных полках? Наверху, где лежат все эти скучные многотомники...

— Вряд ли... Я никогда сюда не лазила, — пробормотала Ноирин, хотя сама уже лихорадочно передвигала ветхие переплёты. — Обыденные вещи... Скучные вещи... То, что лежит на виду, но на что не обращают внимания...

Её взгляд упал на пустой потёртый чехол для подзорной трубы, валяющийся на нижней полке. Она схватила его. Пусто. В фарфоровой чашке с надколотым краем, куда они складывали красивые камушки, найденные на улицах Натобу, — тоже ничего.

В горле заскреблось воспылавшее с новой силой отчаяние.

Может, она опять ошиблась? Может, их и правда украли?..

— Скучно и обыденно, — эхом отозвался Шиван, замерший над конспектами, с которыми Ноирин безуспешно пыталась разобраться утром. — Что может быть скучнее задач по кровосмешению?

— Ну... Задачи по аналитическому шифрованию?

Ноирин подошла ближе. Шиван взял в руки неестественно толстую папку, явно скрывающую в себе не кипу бумаг, а что-то объёмное, и не без труда развязал спутавшуюся бечёвку.

Сверху лежала стопка исписанных листов. Под ней — ещё одна. И среди этих бумаг, тут и там покрытых чернильными кляксами, прямо посередине лежал бархатный мешочек.

Воздух вырвался из лёгких Ноирин с жутким хлюпающим свистом. Она схватила мешочек и прижала его к груди, не зная, стоит ли ей рассмеяться или заплакать. Горячие твёрдые грани кристаллов больно впились в ладонь сквозь ткань, но она этого не заметила.

— Эм-м-м, — протянул Шиван. — Мои глаза меня не обманывают, да?..

Ноирин кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В памяти, над размытыми картинами вдруг загорелась яркая лампа, и она увидела себя — измождённую после дня контрольных работ, ведомую внезапным паническим желанием перепрятать кристаллы... Тогда она сунула мешочек в середину папки с самыми нудными заданиями, как раз перед тем как задуть свечи и провалиться в сон, а потом напрочь забыла об этом, потому что отвлеклась на очередные контрольные, занятие с Феникс и свидание с Нэйханом.

— Прославленные боги, какая же я безмозглая, — хрипло выдавила Ноирин. — Всех на уши поставила... Тебя, Дахи... Императору чуть не доложила.

— Шрам разодрала, — ядовито напомнил Шиван в тон, тяжело вздохнул и провёл рукой по лбу. — Главное — мешочек нашёлся. Скажем Дахи, что он завалился за шкаф, а в общей неразберихе мы не сразу сообразили посмотреть там.

— Угу, — рассеянно буркнула Ноирин, поглаживая бесценную находку, как котёнка.

— Ну и эта папка явно больше не считается надёжной, — фыркнул он. — Надо придумать что-то действительно безопасное. Вместе. И желательно... записать. На стене, если понадобится. Огромными буквами.

Ноирин слабо улыбнулась.

— Да. Конечно.

Напряжение, сковывавшее всё тело, начало отступать, словно ледяная вода, сменившаяся тёплым течением. Сжимающее грудь самообвинение не исчезло, но стало меньше, уступив место дикой усталости. Шиван первым нарушил молчание и начал с притворным весельем рассказывать о некоем учёном-лекаре, попутно подбирая с пола разбросанные вещи. Не выпуская мешочек из пальцев, Ноирин принялась ему помогать.

И тут на внутреннем дворе раздался оглушительный взрыв.

Стёкла в окнах жалобно зазвенели. По грязной пузатой склянке, стоящей на подоконнике, пошла трещина. Весь Облачный дом за одно мгновение заволокло густым белым дымом. Издалека донеслись гулкие колокольные удары, возвещающие о небезопасности.

Ноирин отскочила к широкой щели между шкафами и притаилась там, как перепуганный до смерти лесной зверёк.

— Да уж... — пробормотал Шиван, закрыв рот рукавом. — Кажется, спокойных дней нам точно больше не видать!..