Зов северной луны

Аньди, Балаос

Настоящее время

«Глубокоуважаемый маршал Хоули́н из клана Кристального утреннего мороза,

я действительно провела какое-то время в Стремнине. По моим ощущениям, заточение там заняло несколько столетий, но на деле я выбралась из неё на рассвете следующего дня. Как именно — не знаю. Как будто бы некая сила вытолкнула меня на поверхность.

Понимаю, какое впечатление может произвести на Вас мой ответ, но раз уж Вы мне написали, значит, должны быть готовы ко всему. Ваша супруга Минью нашла меня в глубинах Стремнины, отвела в безопасное место, если можно его таковым назвать, и стала моей наставницей. Благодаря её умениям и защите я научилась справляться с вутхи и прочими тварями, а также узнала много тайн об окружающем нас мире.

Госпожа Минью не рассказывала ничего о себе и своей прежней жизни, однако, когда я пыталась расспросить её о близких, её глаза зажигались огнём, а на губах появлялась улыбка. Она никогда больше не улыбалась, кроме как в эти моменты.

Стилет с позолоченной ручкой — её подарок мне, поэтому я не могу вернуть его Вам. Он сослужил мне хорошую службу и, уверена, сослужит ещё в будущем. Как бы там ни было, хочу уверить Вас, что госпожа Минью храбро сражается за своё существование, хотя давно бы уже могла превратиться в бесплотный дух или, того хуже, в вутхи. Я по-прежнему восхищаюсь её отвагой и вспоминаю о ней с бескрайней теплотой.

Попрошу Вас об одном: даже не пытайтесь спрыгнуть в Стремнину, чтобы найти там госпожу Минью. Вам не повезёт так, как мне. Держитесь от воронки подальше и думайте о супруге с любовью. Уверена, Ваши чувства обязательно до неё дойдут и подпитают её энергию, чтобы она имела шанс и дальше избавлять мир от вутхи и разрушать ядро Стремнины.

Надеюсь, Вы прислушаетесь к моему доброму совету.

Господин Сэйи передаёт Вам привет и самые наилучшие пожелания.

С уважением,

Десятая Ласточка, Лира Мун

P.S. Госпожа Минью постоянно напевала детскую песенку, которая, кажется, называлась «Грозовые ветра рассеют горести». Желаю, чтобы эти ветра наконец пронеслись и над Вашей головой».

Перечитав письмо в десятый раз, Лин положил изрядно помятый листок на заваленный свёртками стол и постучал пальцами по шершавому дереву. Он и не надеялся, что письмо от Лиры поставит точку в его многолетних переживаниях, но всё равно открывал его с трепетом и робким ожиданием хороших новостей.

Хотя чего хорошего можно было ожидать от девушки, пережившей не самые лучшие часы в глубинах Стремнины? Увещеваний, что жизнь там не так уж и плоха, даже несмотря на непосредственную близость к вутхи и другим тварям?

Лин вздохнул. Какая глупость. Он не мог представить себе то, что творилось в воронке — да и творится по сей день, — но и не хотел в это углубляться. Зачем пытаться понять то, что не вписывается в рамки окружающего мира и никак не укладывается в голове?

Зато слова Лиры о том, что в условиях непрекращающегося кошмара Минью не опускает руки и продолжает сражаться, искренне его порадовали. Он и не сомневался, что она ни при каких обстоятельствах не потеряет свой боевой настрой и будет лихо уничтожать любую угрозу, возникающую на пути.

Скрыв гордую улыбку, Лин посмотрел на Мору, которая, пыхтя, с ужасающим скрипом тащила по полу тяжёлый ящик. Уже пятый день они опустошали полки лавочных шкафов и заворачивали хрупкие вещи, вроде пустого обиталища Жемчужинки, в обрывки старой бумаги, но, несмотря на это, комнаты оставались забитыми хламом чуть ли не до потолка. Он не раз предлагал плюнуть на него и передать завалы следующему владельцу, но Мора безоговорочно отметала это предложение.

В лавке всё так же трудились рабочие, и всё возмущение и усталость, что навалились на неё за последнее время, Мора спускала на них. У Лина, закалённого в битвах и клановых распрях, кровь стыла в жилах, когда он слышал, с какими словами она бросалась на несчастных рабочих. Поначалу такие перемены в её поведении заставляли его напрячься, но достаточно быстро он понял, что влияния нечисти и злых духов в этом нет, — просто те черты характера, которые она зачем-то скрывала, наконец-то проявили себя. Это радовало: Лин с уважением относился к людям, что были близки к нему в плане выражения ярости, и ему нравилось, что Мора больше не стесняется показывать одолевающее её негодование.

Лин связывал это с многолетними привычками: ему всегда было необъяснимо уютнее всего в компании вспыльчивых и своевольных людей — таких, как он сам. В то время как тело, подвергшееся возрастным изменениям, желало спокойствия, душа стремилась к пылким эмоциональным взрывам. Он приходил в упоение, когда они с Морой настолько оживлённо обсуждали какую-то тему, что сами не замечали, как начинали повышать голос и переругиваться, а потом выносили неистовство далеко за пределы словесного спора.

С Минью было не так: она предпочитала не соперничать, а сразу брать верх, почти никогда не давая Лину решать, как пройдут минуты их страсти; и это, пусть и распаляло, иногда всё же выбивало его из колеи. Только подумав об этом, он стиснул зубы. «Хватит сравнивать! Ещё вспомни, каким образом принц предпочитал трахаться!»

От мыслей, как назло устремившихся к воспоминаниям о Хайяне, его изящной фигуре и пронзительных синих глазах, его отвлёк громкий вздох. Кое-как дотащив ящик до порога, Мора остановилась, сдула тугую прядь волос с лица и устало повела плечами.

— Во-первых, что ты туда положила? — язвительно осведомился Лин. — И, во-вторых, зачем сама взялась всё это переносить? Подождала бы рабочих!

— Во-первых, я битый час занимаюсь исключительно упаковкой книг! Во-вторых, эти бездельники заняты другими делами, и я буду очень рада, если они закончат их за сегодняшний вечер! Со всем остальным я сама вполне в состоянии справиться!

Прижав письмо подсвечником, чтобы случайно не забыть его среди других бумаг, Лин продолжил допытываться:

— Меня почему не попросила, раз уж приспичило подвигать ящики?

— Потому что вы читали письмо, — ответила Мора. — Не хотела мешать.

— А если честно?

— Боюсь, что у вас опять спина заболит! — рявкнула она. Светлячки, мирно парившие над столом, испуганно разлетелись по углам. — А у нас не так много времени, чтобы тратить его на очередные оханья!

Лин опешил. Справедливые возражения, которые вполне могли стать началом бестолковой ссоры, чуть не сорвались с языка. Мора же наклонилась к следующему ящику, но тут же насторожилась, когда снизу донёсся зычный клич:

— Эй, хозяева! К вам гость!

Это был один из рабочих — самый сильный и самый болтливый, не стесняющийся заводить долгие беседы на любые темы. Основным его достоинством являлось трудолюбие: даже не закрывая рта, он ухитрялся стучать молотом, пилить пилой и точить ножи, поэтому на его болтливость никто не обращал внимания.

— Интересно, кто бы это мог быть, — озабоченно сказала Мора. — Кажется, мы никого не ждём...

— Старый друг, — ядовито пошутил Лин и пригнулся, чтобы уберечься от пролетевшего мимо сборника аньдийских поэм.

Гость не заставил себя долго ждать. Сначала послышались шаги, затем — возвещающий о прибытии кашель и, наконец, в кабинет заглянула кудрявая голова. Следом за ней появилось и остальное тело: отряхнув шубу от снега, парнишка, которого звали Каэ́да, без лишних предисловий сообщил:

— Извиняйте, что без предупреждения, но у меня важное сообщение!

— Излагай, — незамедлительно отреагировал Лин.

— Вам бы на улицу выйти, да побыстрее. Там вас кое-что очень интересное ждёт. Госпожа Наола попросила, — добавил он.

Мора с готовностью выступила вперёд, но Лин не шелохнулся. Развязный тон паренька и его манеры — точнее, их отсутствие, — ему не понравились, поэтому он твёрдо скомандовал:

— Ну-ка рассказывай, что ты там такое придумал!

— Лучше своими глазами увидеть, разве нет? Такое представление никакими словами не опишешь!

Каэда нетерпеливо пританцовывал на месте, как весёлая собачонка, предвкушающая долгую прогулку. Мора молча сдёрнула с вешалки плащ и решительно подошла к нему. Лина никто из них ждать и не собирался: не успел он моргнуть, как остался в одиночестве.

Несколько свечей неожиданно потухли, и в кабинете стало темно и неуютно. Светлячки, так и не пришедшие в себя после громкого окрика Моры, слиплись в тусклый комок и спрятались за отошедшей от стены карты Балаоса.

— Представление! — с опозданием передразнил Лин. — Я столько их перевидал, что тебе и не снилось!

Каэда не услышал: его беззаботные восклицания разносились по первому этажу, перемежаясь с хохотом рабочих. Пару минут спустя лавка содрогнулась от удара стукнувшей по косяку двери.

Лин поднёс пальцы к пульсирующим вискам и помассировал их. Ему казалось разумным не покидать кабинет: всё-таки никакого отношения к делам Моры и Наолы он не имел и не был уверен, что приглашение Каэды адресовано ему тоже, — однако чутьё подсказывало, что оставаться в стороне нельзя.

Мора и Каэда не ушли далеко: Лин увидел, что они медленно, как парочка стариков на прогулке, бредут по краю дороги. Он нагнал их у поворота к улице, которую полностью занимала известная кожевенная мастерская, и, присоединившись к неторопливой процессии, с насмешкой спросил:

— И где обещанное представление? Вам не скучно просто так тащиться...

Мора обернулась.

— Заткнитесь и внимательно посмотрите, кто идёт перед нами!

Лин недоумённо посмотрел на одноногого бродягу, передвигающегося с помощью двух палок, потом — на женщину, обвешанную детьми, как праздничными украшениями, и, решив, что человек, идущий к воротам с гордо поднятой головой, выглядит подозрительнее остальных, пригляделся к нему. Светлые волосы были коротко и неровно острижены, что совершенно ни о чём не говорило, а вот походку — уверенную, как у умелого солдата — Лин определённо где-то видел раньше.

— Что-то я не понимаю... Не может же это быть...

— Да, — с каменным лицом подтвердила Мора. — Это Энсу. Собственной персоной! Но самое смешное не это!

В самом деле лихорадочно расхохотавшись, она подбежала прямо к Энсу, который невозмутимо шагал по снегу, проваливаясь в чужие следы, и с размаху ударила его в плечо. Молодой человек никак не отреагировал на внезапное нападение: не остановившись, он чуть пошатнулся, выпрямился и продолжил свой путь. Словно первого удара было недостаточно, Мора толкнула его в спину, а затем проворно ткнула носком сапога чуть ниже колена — и снова безрезультатно.

— Не мешай ему, — сказала Наола, мимолётно, как призрак, появившись по правую руку от Лина. Каэда же, напротив, куда-то испарился. — Пускай идёт туда, куда хочет. В конце концов, мы ради этого зрелища здесь и собрались.

— Не очень-то увлекательное зрелище, — возразил Лин, наблюдая за тем, как Мора преследует безразличного ко всему Энсу. — Гораздо интереснее то, как он здесь оказался. Разве он не должен был дожидаться наказания в Альянсе?

— Должен был. Но, на мой взгляд, год заключения и полгода работ на каменоломне — слишком слабое наказание за подлость. Поэтому я взяла дело в свои руки.

Он постарался не измениться в лице.

— И?

— Весь город нуждается в моих услугах, — спокойно произнесла Наола. Они дошли до черты города, и женщина опустила на лоб кружевную вуаль, придающую ей сходство со жрицами из исчезнувших храмов Шин-Рунэ́. — Даже те люди, которые считают мою деятельность незаконной. Старший поисковик относится к их числу: он только и ищет повод, чтобы в чём-то меня обвинить. Однако если бы не мои умения, у него дома голосило бы примерно пятнадцать голодных детишек, поэтому он всегда идёт у меня на поводу, хоть и не особо того желает. Вот и в этот раз мы договорились кое о чём...

Энсу обогнул вереницу въезжающих в город торговых телег, чуть не ударившись лбом в одну из них, и свернул вбок, на равнину, которая отделяла Балаос от гор. Лин знал этот путь, причём довольно хорошо, потому что...

Потому что сам совсем недавно шёл по нему — так же бездумно, слепо и неосознанно, как Энсу.

Наола тоже остановилась, подозвав Мору к себе.

— Думаю, дальше нам идти не стоит. Мы увидели самое главное.

— Подождите-ка... — проговорил Лин. — Старший поисковик, договорённость... Ты что, попросила освободить этого придурка, чтобы лично с ним расправиться?!

— Ну, как видите, я и пальцем к нему не прикоснулась. А так — да, я повлияла на его освобождение... И на то, что его потянуло к Стремнине, тоже.

Мора изумлённо спросила:

— Ты что, отдала ему... тот кулон?

— Да, — ответила Наола. — Буквально полчаса назад, когда вытащила его из Альянса. Времени было мало, поэтому я рада, что вы успели к началу представления.

Покосившись на фигуру Энсу, которая за секунду исчезла в снежной завесе, Лин недоверчиво процедил:

— Ну и как тебе удалось это сделать, если твой же артефакт поглотил энергию Стремнины, и ты говорила, что кулон перестал представлять опасность?

— Я говорила, что он поглотил энергию почти полностью. И что он перестал представлять опасность для вас.

— А ещё ты планировала изучить перекрученные цепи тха... — тихо добавила Мора.

Казалось, что решение подруги её расстроило. Лин вздохнул. Несмотря на то что за предательство, связь с бандитами и смерть жабы Жемчужинки он лично придушил бы Энсу, грусть Моры была ему понятна: всё-таки она крепко дружила с мерзким юнцом и вряд ли могла так просто осознать и принять то, что его ожидала жуткая гибель внутри Стремнины.

— Результаты исследований и помогли мне понять, что надо делать, чтобы избавиться от твоего дружка, — ответила Наола. — Всего-то пришлось...

Мора поёжилась.

— Не рассказывай. Я всё равно ничего в этом не пойму. А Энсу... Ну сгинул и сгинул. Не знаю почему, но я как будто бы чувствую облегчение. А как-то переживать о нём... совсем не хочется.

— Вот и хорошо.

Наола махнула ладонью, остановила первую попавшуюся повозку и швырнула извозчику монету в двадцать рун, после чего вновь повернулась к Море и загадочно сказала:

— Кстати, по поводу той проблемы... Я получила ответ от главы клана Вещего лесного голоса. Думаю, вместе у нас получится всё решить.

Лин перевёл взгляд с неё на Мору. Та недрогнувшим голосом ответила:

— Спасибо. Очень ценю твою помощь.

Едва только Наола скрылась в повозке, а лошади тронулись с места, Лин, не сдержавшись, набросился на Мору с гневным вопросом:

— Какой такой проблемы? Я чего-то ещё не знаю?

— Об этом вы уж точно знаете побольше моего, раз уж недуг связан с вашим телом...

Лин замедлился, когда земля, резко крутанувшись, начала уходить из-под налившихся свинцом ног. Он понял, что проблема, о которой упомянула Наола, действительно касалась в первую очередь его самого: речь шла о его неспособности иметь детей.

Так уж получилось, что они с Морой не раз обсуждали этот вопрос. Лин обещал себе никогда больше не касаться данной темы, но он настолько доверился любимой, что рот раскрылся помимо его воли. Он рассказал, что давным-давно Шияо пытался найти лекарство от этой хвори, но буквально через неделю после начала исследований крови Минью сообщила о беременности, и поэтому идея о поиске средства для исцеления быстро затухла.

Тогда Лин и подумать не мог, что Янхан появился не из-за их сильной любви и уж точно не из-за того, что он «хорошо постарался», поэтому, порадовавшись скорому рождению наследника, необдуманно отказался от помощи друга. Его решение вполне могло усугубить ситуацию, и сейчас он и представить не мог, что у его организма ещё была возможность справиться с подобным недугом — даже с помощью трав, которыми располагали Шияо и Наола вместе взятые.

Кровное чадо так и осталось для Лина потаённой мечтой, и об этом он сказал Море сразу же, как они впервые коснулись такой серьёзной и во многом болезненной темы; поэтому услышать о том, что она пытается решить что-то, не посоветовавшись с ним, он уж точно не ожидал.

— Зачем ты ей обо всём рассказала?! Я же просил ничего не предпринимать!

— Если можно что-то исправить, почему бы не воспользоваться шансом? — резонно возразила Мора.

— Ничего нельзя исправить! Ну как можно не понимать!

— Я прекрасно всё понимаю! — Её глаза заблестели, но не от слёз, а от неистовства, что сверкало, как отражения пламени в хрустале. — И, поверьте, не замышляю ничего дурного!

Войдя в лавку, они продолжили переругиваться, чем напугали рабочих: побросав инструменты, те затихли и вытянулись вдоль стены по стойке смирно. В другой ситуации Лин бы с удовольствием посмеялся над ними, но в данный момент его интересовало совершенно другое.

— Мне не очень приятно осознавать, что ты не посоветовалась со мной, — повторил он, постаравшись смягчить свой резкий тон. — Возможно, в дальнейшем следует...

— Может, вы ещё не заметили, но у нас в Аньди все так поступают, — оборвала его Мора. — Одни, не советуясь, натравливают бандитов на лавки; вторые, точно так же не советуясь, убивают первых; а третьи прикладывают все усилия, чтобы найти способ хоть немного улучшить жизнь, но в результате получают больше всего порицания! А всё из-за того, что тоже вовремя не посоветовались!

Она метнулась в кабинет — так быстро, что и сапсан позавидовал бы — и с щелчком повернула ключ в замке. Лин остался в коридоре, оглушённый отчаянным криком.

Отдышавшись, он беспомощно посмотрел на свои ладони.

И почему-то увидел на них призрачные пятна крови.