Зов северной луны

Аньди, Балаос

Настоящее время

Артефакт никак не желал отдавать кулон. Он рычал, плевался паром и мелкими иголками, отскакивал от рук, но в конце концов присмирел, когда Наола вылила на него целый стакан загадочного зелья, своей густотой напоминающего мёд. Кулон отпал от ядра сам по себе: ударившись о разбитое блюдце, он тихонько звякнул, но никаких признаков зловредной энергии не показал.

Наола всмотрелась в почерневший камень. Она молчала, и Лин тоже: ему казалось, что любое неосторожное слово как-то повлияет на украшение, и оно заново начнёт атаковать его зловещими видениями. Мора тихо сидела в углу, закутавшись в плащ с головой, несмотря на то что в лавке ядов было жарко и душно.

Лин уставился на дощатый пол, расписанный чёрными символами. Мысль о письме от Шияо, которое пришло к нему этим утром с большим опозданием и содержало в себе последние тарнийские новости, вытеснила все размышления о кулоне: хотя он часто от души желал Фаелену Сумину скорой кончины, он и подумать не мог, что это на самом деле случится.

Наследников у императора Тарны не было, не считая его сестры, пропавшей из поля зрения подданных, поэтому, по словам Шияо, «вопрос о том, кто будет править страной надолго останется открытым». Сейчас кланы советовались, какое решение окажется лучшим, и это обсуждение, как подозревал Лин, могло затянуться на несколько лет. В глубине души он страстно желал обнародовать свитки и предъявить права Нэйхана на власть в клане и стране, но понимал, что это заявление приведёт к конфликту, причём не только внутри Тарны, но и с Лавадо тоже; а боевые действия и угроза смерти племяннику — это совсем не то, чего бы он хотел.

— Уничтожать кулон я не буду, — сказала Наола, щёлкнув застёжкой шкатулки. — Хочу ещё немного изучить энергетические цепи. Интересно, как они перекрутились под влиянием Стремнины.

— А это не опасно? — недоверчиво спросил Лин. — Что если он опять взбесится и начнёт портить всем жизнь?

Отодвинув стул, она поднялась, заперла шкатулку в большом сундуке вместе с каменным артефактом и с завидным хладнокровием ответила:

— Не взбесится.

— И как можно быть в этом настолько уверенной?! Я понимаю ещё, если бы эта дрянь была уничтожена, и все мы могли бы вдохнуть спокойно! Ну а так? Разве обычная шкатулка сдержит эту энергию? Я не хочу снова дёргаться от каждого шороха!

— От дёрганий советую попить те травы, что я давала раньше. В ваши годы лишним не будет.

Не успел Лин возмутиться и сказать, что никакого толка от трав он не почувствовал, как Наола продолжила:

— Повторяю, по поводу кулона можно не волноваться. Во-первых, у него больше нет контакта с вами и вашим телом, что уже в разы улучшает ситуацию. Во-вторых, артефакт поглотил бо́льшую часть энергии Стремнины и запечатал её в себе, что прекрасно видно по изменению цвета его поверхности. И я с уверенностью могу заявить, что, даже если вдруг что-то произойдёт, я сумею среагировать и свести опасность к минимуму.

Входная дверь распахнулась, и в лавку, держа в руках какой-то ящик, вошёл высокий худощавый паренёк. Он поставил ношу на пол, стряхнул с буйных кудрей снег и, ничуть не стесняясь присутствия чужих людей, радостно провозгласил:

— Дело сделано! Теперь можно и чем-то другим позаниматься!

Лин смерил его настороженным взглядом.

— О, я тебя знаю! Ты за подружкой моего племянника увивался, пока он тебе мозги не вправил!

— Было такое, — охотно согласился юнец. — Ну так девчонка красивая, чего б не приударить-то!

Лин многозначительно промолчал. В глубине души он согласился с дерзким высказыванием парнишки, потому что прекрасно знал, что подобные «приударивания» за девушками — занятие весьма увлекательное. С другой стороны, попытки привлечь внимание девочки, уже влюблённой в другого человека, он не одобрял, однако и воспитывать собеседника, у которого ещё молоко на губах не обсохло, не стал.

— И что ты тут делаешь? В Интао не прижился, так решил здесь счастья поискать?

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил парнишка. — Просто захотелось посмотреть, что есть за пределами Тарны. Да и вообще...

— Да и вообще, — прервала его Наола. — Товар принёс? Вот и иди пока отсюда. Вечером вернёшься.

Юнец исчез — быстро и тихо, без лишних возражений, и в тёмном помещении на несколько минут вновь воцарилась тишина. Наола многозначительно постучала ногтями по крышке сундука.

— Как только я узнаю побольше об испорченных энергетических цепях, я поделюсь результатами исследований с вами — если, конечно, вам это интересно. Больше мне сказать нечего.

Лин правильно понял намёк. Сухо поблагодарив женщину за оказанную помощь, он взял Мору за руку и вывел её наружу.

Горящий огнями Балаос перестал вызывать у него колючее чувство отвращения, но маршал всё ещё не мог сказать, что ему было здесь уютно. Он мечтал о возвращении в тёплую Тарну, цветущую десятками вишен, — но не в Интао, обвитый щупальцами всех четырёх кланов, а в столицу, Шуан, где его дожидалось личное, не тронутое никем из членов семьи поместье.

Дом практически пустовал: в нём проживали несколько верных слуг, которые следили за тем, чтобы стены не рухнули, сад не пришёл в запустение, а ценности не были украдены. Лин давно планировал переехать туда, но всё никак не мог на это решиться, даже несмотря на ненависть к клану: то он хотел быть ближе к Нэйхану, чтобы родственники не затравили его окончательно; то тратил долгие часы на проблемы, требующие его непосредственного участия и, как следствие, нахождения в Интао; то просто не хотел оставаться в огромном поместье в одиночестве.

Однако жизнь повернулась так, что продолжать жить в клановой резиденции не было никакого смысла. Нэйхана Лин собирался забрать с собой в столицу: он знал, что племянник наверняка начнёт отказываться, ссылаясь на своё клеймо, однако для маршала это не являлось достойной причиной, чтобы и дальше терпеть унижения и страдания, причиняемые главой клана. Искусство клейма уже стало терять свою силу — об этом секретно шушукались на собраниях клановых старейшин и высших армейских чинов, — поэтому подверженные ему люди, обладая достаточным мужеством, в любой момент могли разорвать эти жуткие оковы.

Лин был уверен, что у Нэйхана хватит решимости покончить с многолетними муками, особенно если он окажется вдали от семьи и её гнёта, поэтому его следовало увезти подальше от клана. Глава вполне мог послать за Нэйханом вооружённых стражников, которые бы вернули его обратно и посадили под замок, однако Лин слишком хорошо знал Байхана и понимал, что тому будет проще объявить племянника предателем клана и забыть о нём, наконец-то очистив семью от «клятвопреступников» (в их число входил и сам маршал), поэтому переживать о сохранности Нэйхана не стоило.

К тому же, как писал Шияо в одном из недавних писем, совсем недавно один за другим скончались старейшины семьи, имевшие большое влияние на Байхана и его приказы. Учитывая это, Лин точно уверился, что сейчас наступило самое лучшее время для того, чтобы покинуть клан и обрубить с ним все связи, пусть и прослыв гадким изменником. И чёрт с ним, с наследием Нэйхана и борьбой за правду, способную разрушить целое поколение судеб! Самое главное — просто начать долгожданную спокойную жизнь вдали от всех семейных конфликтов и подлостей.

Немаловажную роль в принятии данного решения сыграло и развитие отношений с Морой. Тоскливое существование во мраке и снегу Аньди Лина не прельщало, но ещё больше он не хотел привозить возлюбленную туда, где ей никто не будет рад. Все свадебные вопросы обычно проходили через Байхана, за годы правления выстроившего особую систему подчинения главе, и его приближённых, а уж они-то гарантированно сделают всё, чтобы запретить Лину принять «неизвестно кого» в ряды клана. Её знатное происхождение и учёные заслуги их бы также не умаслили: Лину откажут, даже если он приведёт в качестве будущей супруги одну из богинь. И хорошо ещё, если просто откажут, а не отравят нежеланную невесту, как сделали с его сестрой.

«Или придумают что-то похуже, — мрачно подумал он, глядя на мигающие фонари. — Нет, надо уезжать. Сначала в столицу, пока Байхан и его шавки заняты попытками изобразить траур по старейшинам, а потом... Ещё куда-то подальше, если вдруг они от нас не отстанут. Может, в Ракушечный предел, к принцу? Он не откажет, хотя я лучше свой меч проглочу, чем попрошу его о помощи...»

Глубоко задумавшись, он пошёл вперёд и не сразу почувствовал, что Мора выдернула ладонь из его руки и метнулась на улицу, ведущую к городскому рынку. Лин выругался — старики, идущие мимо с одинаково благостными лицами, испуганно поспешили скрыться в ближайшей чайной — и бросился за ней. Впереди мелькал ещё чей-то силуэт, который, скорее всего, и заставил Мору так резко сорваться с места, но у него никак не получалось рассмотреть, кто это был.

Лин сосредоточил немного тха в правом глазу. Он редко пользовался искусством Хрустального глаза, поскольку оно вызывало у него сильную боль во всём теле, однако иного способа рассмотреть, кто так лихо петлял между рыночными палатками, не было. Через мгновение все объекты вокруг стали чётче и ярче, и те, что располагались в отдалении, приблизились к нему настолько, что, казалось, он вполне мог дотронуться до них.

Не останавливаясь, Лин сфокусировался на бегущем человеке и чуть не заорал: от них на всех парах удирал Энсу, то и дело оборачивающийся назад. Приметные светлые волосы били его по спине, а на красном лице, перекосившимся до неузнаваемости, висела неестественная гримаса ужаса и замешательства.

Значит, этот гадёныш всё-таки жив!..

Мора почти настигла Энсу, но, не удержавшись на льду, поскользнулась и упала рядом с большим медным котлом, в котором кипело малоаппетитное варево. Проскочив мимо, Лин дёрнул её за воротник, чтобы поставить на ноги, и, собрав тха в ладонь, замахнулся длинной кристаллической цепью. На этот рывок было поставлено слишком много, и он не прогадал: энергетическое оружие, ни разу его не подводившее, ударило Энсу по коленям.

Тот взмахнул руками, рухнул лицом в ближайшие сугроб и забарахтался там, как перевёрнутый на спину жук. Выскочившая из-за прилавка с посудой торговка, принявшись костерить «потерявших стыд головорезов» на все лады, попыталась помочь ему подняться, но вовремя подоспевший Лин оттолкнул её вбок.

— Не лезь! Это он мою лавку обокрал, а не я его!

— Ничего я не крал! — Энсу выплюнул снег. — Если кто и влез в лавку, то не я! К тому же все свитки остались целые, так что обвинить меня не в чем!..

Поняв, что говорит лишнее, он замолчал, но и этого Лину было достаточно.

— Я и не сомневался, что за всем стоишь ты, — презрительно бросил он. — Ну, сейчас объяснишь всё подробно мне и господам поисковикам...

По поводу поисковиков Лин не лукавил: к ним спешила целая толпа, во главе которой стоял знакомый седой мужчина. Не задавая лишних вопросов, пожилой поисковик быстро разобрался в ситуации и приказал подчинённым скрутить остолбеневшего Энсу. Тот был настолько поражён сложившимися обстоятельствами, что мог только беспомощно открывать и закрывать рот, не издавая при этом никаких звуков.

— Странно, что он не ожидал преследования, — произнесла Мора. Она подошла к Лину, чуть прихрамывая, и вцепилась в его рукав. — Так спокойно разгуливать прямо в центре города, зная, что я тоже здесь часто бываю... И ладно бы он скрывался! Но нет, он даже капюшон не надел...

— Не думай об этом. Он идиот. Мы сейчас пойдём вместе с поисковиками и узнаем, какую кашу он вообще заварил...

Мора поморщилась.

— Сильно ударилась? — озабоченно поинтересовался Лин.

— Не знаю... Да это и неважно! Давайте лучше побыстрее отправимся в Альянс, я очень уж хочу набить морду этому паршивцу!

С битьём морды пришлось подождать. Усадив Энсу на стул посреди просторной комнаты, поисковики окружили его, как стервятники — кусок ароматной падали. Лин и Мора встали чуть поодаль, чтобы не мешать членам Альянса.

Старший поисковик, накрутив усы на палец, произнёс:

— Рассказывай, почему всех на уши поставил. Где был все эти недели, пока тебя искали?

— Я и не просил меня искать! — крикнул Энсу. Он дрожал, периодически хлюпая носом, но держался стоически, не стесняясь в выражениях. — Я свободный человек, могу пойти куда угодно!

— Оставив комнату в бардаке? — спросила Мора.

— Какая разница! — с вызовом ответил он. — Моя комната! Я её сам убираю, в любой момент могу загадить или, наоборот, расчистить. Тебе-то что?

Лин задумчиво взглянул на рассерженного молодого человека. К его словам нельзя было прицепиться, ведь Энсу вполне мог распоряжаться своим имуществом, как хотел, и уйти в любом направлении, ни перед кем не отчитываясь. Однако... Дело заключалось не в его исчезновении, и старый поисковик, правильно истолковав его выразительный взгляд, спросил:

— Неудачный грабёж книжной лавки — твоих рук дело?

— Не нужно на меня всё валить, — ощетинился Энсу. — К этому я уж точно не причастен!

— Точно? Но тебя видели в винном доме на окраине вместе с одним из «крючков». Как это объяснишь?

— «Крючков»? — шепнул Лин, наклонившись к Море.

— Местная банда воров, — напряжённо ответила она. — В основном крадут старинные драгоценности и артефакты. Но книги и свитки никогда не были им интересны...

— Времена-то меняются! Скоро и дома разбирать будут, чтобы хоть что-то своровать...

Договорив, Лин прислушался к разговору. Слова поисковика были похожи на блеф: за всё то время, что Альянс занимался поисками Энсу, никто из членов группы не сообщил Море о его встрече с бандитом; да и в целом такое заявление больше напоминало ничем не доказанное, придуманное наспех обвинение.

Или же... Информация об этом пришла в тот момент, когда Лин валялся в беспамятстве, сражаясь со своими внутренними страхами, а Мора просто умолчала о ней.

— Ну? Ты был там или нет? — продолжил наседать поисковик. — Связь с «крючками» — дело серьёзное! Лучше тебе сразу признаться, пока мы не отдали тебя имперским стражам! У них методы-то похлеще наших, с тобой церемониться не будут, сразу отмутузят так, что мать родная не узнает!

Энсу как-то сгорбился и обессиленно опустил голову.

— Был, — неслышно ответил он.

Лин восхитился. Сначала методы поисковиков показались ему глупыми и неэффективными, но они всё же дали свои плоды.

— Сука, — прошипела Мора.

— Ты знала об этом?

— Знала. Поисковики приходили, когда вы...

— Можешь не продолжать, — сказал Лин. — Я так и подумал.

Мора отвернулась, и Энсу начал свой рассказ.

— Я уже несколько месяцев планировал уйти из лавки. Потому что жить и работать там — сущее наказание. Жизнь просто проходит мимо, пока я копаюсь в этих пыльных бумагах! А я к тёплому морю хотел, в Лиахад!

— Все хотят, — справедливо заметил пожилой поисковик. — Но не все совершают преступления.

— Ну а я совершил! Всё примеривался, что украсть и продать втихую, но никак не получалось, а тут этот дед приехал, привёз клановые свитки, и я понял, что надо действовать!

Лин обозлился.

— Дед?

— Не бабка же, — пожал плечами Энсу. — В общем, я подсмотрел, что написано в этих свитках, и подумал, что клану будет очень интересно узнать о том, что тайны их семьи находятся под угрозой! Поэтому я собрался в Тарну, но... — Он зачастил: — На поездку в Тарну у меня тоже денег не хватило, я бы даже до границы не доехал. Да и свитки не успел вынести, слишком уж подозрительно это было бы. Вот и решил навести на лавку «крючков»: они бы бумаги прикарманили, а мы бы уже вместе потом разобрались, что с ними делать...

— Точно идиот, — вырвалось у Моры. — Сам-то себя слышишь?

— Тебе легко говорить! Прибилась к богатому деду и ни о чём не думаешь, а мне надо как-то выживать!..

Увесистая статуэтка, изображающая бога морских глубин, ударила его по лбу, прервав гневный вопль. Из небольшой раны хлынула кровь, и Энсу, застонав, опять свесил голову. Мора схватилась за ещё одно «орудие мести», до этого мирно стоявшее на полке, но Лин, отобрав у неё статуэтку, примирительным тоном сказал:

— Не усердствуй. Ума ему всё равно ничто не прибавит. Один его план чего стоит! Полная чушь.

— Но какая же сволочь! А я его своим близким другом считала!

— Ничего страшного, — терпеливо проговорил он. — Подобную ошибку легко исправить. Кажется, нам лучше будет вернуться домой. Здесь больше нечего ловить.

Оставив Энсу на попечение поисковиков, они вышли из здания Альянса и двинулись вперёд по покрытому тонкой наледью камню. Балаос располагался далеко от Северного моря, но в воздухе отчётливо ощущалась его колючая солёность. Где-то над крышами ругались жирные чайки. Горы будто бы приблизились к городу вплотную, угрожая обрушиться на него всей своей массивной каменной чернотой.

Проглотив очередное «а я говорил, что не надо волноваться по поводу этого идиота», Лин с облегчением сказал:

— Что ж, с поисками Энсу покончено, да и с кулоном, думаю, тоже. Свитки ты расшифровала, так что...

— Кстати, о них. — Мора натянула на ладони смешные вязаные рукавицы. — Вы действительно не беспокоитесь, что клан узнает о... ну, краже? Или как назвать то, что вы их... тайно позаимствовали?

— Беспокоюсь. Но Байхану и всем остальным сейчас не до старых свитков, которые уже больше десятка лет лежали в самом дальнем углу хранилища.

Он рассказал ей о гибели императора, смерти старейшин и добавил:

— Когда приедем в Шуан, попрошу Иноваля поехать в Интао и вернуть бумаги на место. Ну или... — Лин задумался. — Может, будет лучше подделать их, а оригиналы оставить себе?

— Я с подобной задачей справлюсь... Не знаю, правда, стоит ли так рисковать... Одиночное сражение с кланом — дело весьма опасное...

— Одиночное — ерунда. А вот выступать вдвоём — уже действительно опасно. И впутывать в борьбу тебя я не хочу.

Они помолчали.

— Я думала продавать лавку, — призналась Мора. — Жаль, что вы потратили столько денег на её обновление, но, наверное, я должна с ней проститься. Тем более... — Она улыбнулась. — Вы сказали «приедем в Шуан». Если я правильно понимаю, мне тоже нужно готовиться к долгому пути, а значит...

— Продавай, — довольно согласился Лин. — Если захочешь, будешь заниматься своими книгами в Шуане, а если нет — и без них проживём.

Она негромко засмеялась.

Они уже дошли до лавки, и меньше, чем на долю секунды, в дуновении ветра почувствовалась не морская соль, а сладкий запах луговых вишен и снежных лилий; и соседские дома показались засыпанными не снегом, а белоснежными лепестками. Не став уделять внимание призрачной иллюзии, Лин задержал взгляд на табличке с жабой, висящей около двери, и, смахнув с плаща снег, скрылся внутри.