Зов северной луны

Натобу, Лэйван

Настоящее время

Ноирин не удалось понять, как они с Нэйханом оказались в таком интересном положении.

Сначала они выпили чаю и побеседовали о незначительных вещах, затем вдруг принялись дурачиться, толкаясь и щипая друг друга, а затем она каким-то образом оказалась прямо на Нэйхане, упираясь ладонями в его нервно вздымающуюся грудь.

Он старался не дотрагиваться до её кожи, чтобы не оставить очередную цепочку ожогов, но, несмотря на это и плотную ткань одежды, жар всё равно чувствовался. Он был таким сильным, что Ноирин периодически прикусывала нижнюю губу, — хотя и сомневалась, что электрические разряды, то и дело проходящие по её телу, являются следствием проклятия богинь.

Она потянулась за очередным поцелуем — чуть ли не единственным, что они могли давать друг другу, не боясь неприятных последствий — и сжала бёдра. Нэйхан, чересчур напористо уткнувшись в её губы, вздрогнул и резко отстранился.

Ноирин со смущением почувствовала, что одна часть его тела существенно изменилась, и выпрямила спину, не зная, куда деть собственные руки. Такое уже случалось прежде, и не раз, но по-прежнему вгоняло в краску обоих, особенно Нэйхана, которому приходилось как можно быстрее уходить в укромное место и самостоятельно справляться с возникшей проблемой.

Сейчас же он не двигался, глядя на неё так жадно, что она, смутившись, отвела взгляд. Выждав мгновение, Нэйхан принялся расстёгивать пуговицы на её рубашке. Ноирин замерла. Она не носила бельё ввиду его неудобства, но никогда не задумывалась о том, что в подобной ситуации Нэйхан увидит всё, что должно было быть скрыто, потому что никогда прежде их объятия ещё не доходили до этой точки.

Однако... Разве не в этом заключался основной смысл происходящего?

Запутавшись в своих глупых несмелых догадках, Ноирин съёжилась, когда по обнажённой коже прошёл холодок, тотчас же сменившийся зноем, который коснулся её наряду с пальцами Нэйхана. Он делал это неопытно, но от каждого прикосновения она дрожала ещё сильнее — то ли от страха, то ли от вожделения, то ли от всего и сразу.

— Говори, если что-то не так, — шепнул Нэйхан, невесомо дотронувшись до затвердевшего соска.

Ноирин хотела кивнуть, но, поддавшись разнообразию вспыхнувших внутри чувств, шумно задышала. Ей казалось, что ради этого можно пережить любые ожоги и синяки, даже несмотря на то что они уже расцветали на её коже заметными тёмными пятнами.

Нэйхан надавил на грудь, заставив ей вздрогнуть от боли и разлившемуся по животу теплу, — и дверь комнаты со стуком распахнулась.

— Вы что, решили последовать совету моего дяди? — добродушно проворчал Шиван, спрятав лицо в ладонях. — Другого места и времени не нашли?

Ноирин разочарованно застонала и, запахнув расстёгнутую рубашку, сползла с Нэйхана.

— Ты что тут делаешь? Разве тебе не нужно сдавать экзамен?

— Ну так он не сутками идёт, — ехидно отозвался друг. — С двумя частями я уже справился, осталось ещё две, но их я пойду сдавать через пару дней. Так что, мне выйти? Сколько вам времени понадобится? Двадцать минут хватит? Или полчаса? Я тут думал наведаться в чайную...

— Не надо, — буркнула Ноирин. — Мы уже закончили.

— Кое-кто точно закончил, — хихикнул Шиван, глядя на Нэйхана, который, поднявшись, молча скрылся за дверью ванной комнаты.

Разозлившись, она поднялась на цыпочки и стукнула его по голове.

— Ты мог хотя бы не издеваться? На тебя это не похоже! Дядя научил?

— Ты нападаешь на меня, потому что тебе стыдно, — назидательно проговорил Шиван. — Но не беспокойся, я уже обо всём забыл. Но в следующий раз позаботьтесь о том, чтобы закрыть дверь! Тогда я пойму, что мне заходить пока не стоит...

Продолжая прихихикивать, он сменил верхнюю клановую накидку на менее приметный плащ и был таков. Ноирин подошла к двери ванной, постучала по ней костяшкой указательного пальца и тихо спросила:

— Всё нормально? Шиван ушёл. Может, я могу как-то... Помочь?

— Не надо, — сдавленно ответил Нэйхан. — Просто дай мне минуту...

Она отошла к зеркалу и отвела край рубашки в сторону. Кожа на груди сильно раскраснелась, в паре мест чернели небольшие синяки.

Представив, что могло бы быть с её телом после более откровенной близости, Ноирин передёрнулась, застегнула пуговицы и принялась расчёсывать спутавшиеся после дня беготни волосы.

— Прости, — раздался позади безрадостный голос Нэйхана. — Я виноват. Не надо было...

— Ни в чём ты не виноват. Это же богини придумали... всё это. Если бы не они, мы бы давно уже... — Она покраснела и исправилась: — Если бы не они, всё бы было хорошо. А так... Когда придёт время, попробуем ещё раз. Главное, не забыть закрыть дверь.

Нэйхан хмуро посмотрел куда-то в сторону.

— Думаешь, я смогу спокойно этим заниматься, зная, какую боль ты испытываешь и что причиной этой боли являюсь я сам? Мне кажется, я никогда не смогу на это решиться...

— Зато я смогу! — парировала Ноирин, раздражённо отбросив гребень на чайный столик. — Я хочу жить нормальную жизнь и наслаждаться тем, что мне положено по обыкновенному человеческому праву! Я тебя хочу, в конце концов! Поверь, я не слабачка и смогу пережить то, что меня ждёт!

— Я и не говорил, что ты слабачка. Я о тебе беспокоюсь. Вдруг это приведёт к болевому шоку или ещё чему-то похуже? Кто знает, как работает это проклятие? Что если мне придётся тебя из постели прямо на кладбище отнести?

— С ума сошёл?! Как у тебя язык вообще повернулся такое сказать?

Нижняя губа предательски дёрнулась, к глазам подкатили слёзы, вдребезги разбивающие гордое убеждение «я не слабачка». Вытерев влагу рукавом, она уставилась на замершего на месте Нэйхана и разочарованно произнесла:

— У тебя ещё есть время обо всём подумать. Я не тороплю. Просто... знай, что я правда... очень этого хочу. И искренне надеюсь, что ты найдёшь в себе силы разделить это желание вместе со мной.

— Я пойду, — бесстрастно отозвался Нэйхан. — Не хватало ещё, чтобы и от членов семьи прилетело за слишком долгое отсутствие.

— Ну и иди, — рассердилась Ноирин. — Иди, раз твои ненавистные родственники тебе важнее, чем мои переживания!

Глаза Нэйхана сузились.

— Напоминаю, что на меня повесили клановое клеймо. И это самое клеймо, как ты уже знаешь, переползло на ладони. Если я буду злить старших, то...

— Я же сказала, ИДИ!

Злость вырвалась наружу — в виде нескольких розовых бабочек, которые ринулись на Нэйхана, готовые впиться в его кожу ядовитыми хоботками. Он успел отреагировать: его тха сбила бабочек градом острых ледяных кристаллов. Громко визжа, насекомые плавно опустились на пол и рассыпались на крошки внутренней энергии.

Ноирин растерянно посмотрела на загадочно поблёскивающие кристаллы и раскрыла рот, но Нэйхан, не дожидаясь очередного витка разговора, стремительно вышел в коридор, многозначительно хлопнув дверью.

— Ну и чёрт с тобой! — прокричала она вслед и со всей силы пнула ни в чём не повинный стул, подвернувшийся под ногу. — Сам же прибежишь уже завтра!..

Но ни завтра, ни через три дня, ни через неделю Нэйхан не появился — даже на дне рождения Шивана, который прошёл достаточно скромно и представлял собой самое обычное распитие вина без каких-либо положенных церемоний. Как оказалось, собрание кланов, проходящее в императорском дворце, наконец-то началось, поэтому у Нэйхана вряд ли могла найтись хоть одна свободная минута; но Ноирин, понимая всю важность этого события, всё равно обижалась — да так, что Шиван успокаивал её на протяжении нескольких часов.

— Если бы у него получилось, он бы обязательно пришёл. Раз ты его не видела, значит, дела там чересчур серьёзные и оторваться от дяди он не может. Я знаю, о чём говорю! Я сам в таком участвовал и порой даже забывал поесть...

— Забыть поесть и не прийти ко мне, чтобы поговорить, это две разные вещи! Сам не понимаешь, что ли?

— А ты готова к этому разговору? Или собираешься опять орать на него без особой причины?

— Без причины? — переспросила Ноирин. — Ты тоже пытаешься вывести меня из себя? Причина есть! И очень серьёзная!

Шиван закатил глаза.

— Я вас обоих понимаю. Но, извини, Нэйхана я понимаю больше. Мне бы тоже не хотелось, чтобы мой любимый человек страдал из-за чего бы то ни было. Но с другой стороны...

Он почесал нос и, прежде чем Ноирин начала закипать ещё сильнее, добавил:

— Если ты уверена в своих силах и готова к любому развитию событий, это о многом говорит... Значит, ты ему доверяешь...

— Это я и пыталась ему донести!

— Не волнуйся. Потом попробуешь ещё раз. Я уверен, он тебя послушает. А теперь — давай спать! — Шиван смело опустошил последнюю чарку с вином. — А то церемонию начала учебного года проспим...

***

Шиван подскочил, когда Ноирин ударила его по макушке, и быстро зажёг свечу. Растрёпанный и сонный, с красным пятном на щеке, он напоминал только открывшего глаза щенка, который никак не мог понять, что происходит вокруг.

Убрав волосы с лица Ноирин, которая тряслась крупной дрожью, уткнувшись во влажную от пота подушку, он тихо спросил:

— Что-то приснилось?

— Д-да! Ужас! Просто кошмар! Он меня трогал!

— Кто? — окончательно перепугался Шиван. — Сюда кто-то пробрался, что ли? Так надо рассказать стражникам!..

— Не надо стражникам! Никого тут не было. Но, боюсь, ты мне не поверишь, — обречённо прошептала Ноирин, натянув одеяло на нос.

Шиван зевнул.

— Расскажи сначала. А потом посмотрим, поверю или нет...

— Там был Хэтун. И он, ну...

Она замолчала. Во сне голый до пояса ментор с привычной хитрой усмешкой нависал над ней, а его большие чёрно-золотые ладони скользили по её плечам, груди, животу и опускались ниже, заставляя всё тело пылать бурным диким пламенем.

О том, что происходило дальше, Ноирин даже думать боялась, поэтому, кратко пересказав Шивану суть увиденного, стыдливо спряталась под одеяло, ожидая ответа друга.

— Ну, вообще-то, это вполне нормально. Видеть сны подобного рода в твоём возрасте — обычное дело, особенно учитывая то, что в последнее время только это тебя и беспокоит... И неудивительно, что в роли твоего, извини, любовника выступает тот, кто играл в твоей жизни очень важную роль.

Ноирин оторвала заусенец у большого пальца и лизнула кровоточащую ранку.

— Но это был не обычный сон! Всё это... случилось по-настоящему! Я всё отчётливо чувствовала, и это ужасно! Понимаешь?

— Нет, — честно ответил Шиван. — Я ведь тоже сплю здесь! Если бы кто-то вдруг пришёл, чтобы провести с тобой ночь, думаешь, я бы ничего не увидел и не услышал? Не переживай, никакого двухметрового дракона тут и в помине не было, да и никто другой с тобой ничего не делал.

В покоях повисла неловкая тишина.

— Смею тебе напомнить, что через пару часов начнётся первый учебный день, — добавил Шиван. — И нам обоим неплохо было бы поспать ещё немного, чтобы стряхнуть с себя последствия вчерашнего празднования...

Повернувшись на бок, он сразу засопел. Ноирин же обречённо уставилась в потолок. Друг был прав: подобные сны не являлись чем-то из ряда вон выходящим, однако... Почему это был Хэтун, а не Нэйхан? И главное: почему всё казалось таким реальным, словно это происходило на самом деле; словно это был не сон, а воспоминание?

Так ни до чего и не додумавшись, она скривилась. Спать ей больше не хотелось, однако и думать о Хэтуне и его руках — особенно. Чернота неба в щели между шторами постепенно превращалась в мрачную синеву, по которой ярким пятном расплылся жёлтый фонарный свет.

В соседних покоях послышался шум: оглушительный кашель, стук мебели, протяжный свист чайника. Шиван пробормотал что-то под нос, но не проснулся.

Выбравшись из постели, Ноирин подошла к окну, чтобы глотнуть немного свежего воздуха. Ветер лизнул разгорячённую кожу ледяным языком, и она зажмурилась от наслаждения. Вдалеке сверкнула молния, и прямо над Облачным домом прокатился раскат грома, похожий на рык огромного животного.

В Лэйване — единственном городе Натобу — практически не было деревьев: бо́льшая часть из них росла во внутренних дворах гостевых домов и вокруг университета Анэнх-Бухари. Это были сосны, пихты, кедры и тисы — многовековые, величественные, напоминающие безмолвных королей древности. В ночи их чёрные, шевелящиеся от сильного ветра силуэты пугали и притягивали взгляд одновременно, и Ноирин, с трудом оторвавшись от них, с любопытством взглянула на остановившегося прямо под фонарём человека.

Она усмехнулась: неужели кто-то настолько стремился к знаниям, что хотел прибыть в университет раньше всех остальных? Однако улыбка погасла, когда Ноирин присмотрелась к подозрительно шатающемуся из стороны в сторону мужчине. Чем-то он походил на вутхи: та же вихляющая походка, буро-зелёная кожа с огромными нарывами, неестественно длинные конечности.

Словно почувствовав, что за ним наблюдают, странное создание тонко взвыло. Ноирин бросилась к Шивану и затормошила его.

— Вставай! Ну же, просыпайся! Там что-то странное!

— Кто лёг к тебе в постель на этот раз?

— Никто! Там какой-то странный человек на улице! Типа вутхи или вроде того!

— Уверена, что не привиделось? — сварливо уточнил Шиван, но, заметив её испепеляющий взгляд, замолчал и послушно поплёлся к окну.

Ноирин замерла в ожидании, нервно отодрав кусочек сломанного ногтя. Пронзительный визг стоял у неё в ушах, холодным липким страхом обвиваясь вокруг головы.

Если по двору действительно расхаживал вутхи, то учёба в Анэнх-Бухари должна была стать делом не только непростым, но и опасным. Эти твари никогда прежде не пробирались в центр крупных поселений, а особенно — охраняемых стражниками столиц, поэтому появление существа здесь могло быть организовано чьей-то злой волей, и одно это уже вызывало у Ноирин страх.

— Никого тут нет, — слегка раздражённо сказал Шиван. — Я вижу только остатки сна, которые улетают от меня прочь. Пойду умоюсь.

Ноирин устыдилась. Может, ей действительно показалось? Вдруг это был просто потерявшийся во времени студент, воющий потому, что... Не хочет возвращаться на учёбу? Заранее страдает из-за занятий, контрольных и домашних работ?

Бред какой-то.

Мысль о вутхи тоже была не слишком разумной (откуда бы им взяться в центре столицы Натобу?!), поэтому Ноирин постаралась выправить дыхание и посмотрела на расписанную узорами стену. Неужели видения выбрались за границы её сознания и обрели форму? И если да... Что ей нужно было с этим делать?

— Я всё, — сообщил Шиван, вытирая влажное лицо снежно-белым отрезом ткани. — Давай-ка поторопись. Раз уж проснулись пораньше, постараемся занять лучшие места...

Несмотря на его наивные надежды, площадь перед главным зданием университета уже была заполнена студентами самых разных возрастов и статусов. Оказавшись в шумящей толпе, Ноирин растерялась и завертела головой, безуспешно пытаясь отыскать более-менее тихое местечко, но Шиван, взяв её за руку, уверенно направился в самый центр скопления людей.

Ему удалось прорваться сквозь группу внушительного вида мужчин, которые походили скорее на элиту императорской армии, нежели на свежеиспечённых студентов, поэтому вскоре они вдвоём остановились недалеко от ведущих ко дворцу ступеней. Ноирин вновь принялась оглядываться, с любопытством всматриваясь в лица людей: женщин и мужчин, клановых и бесклановых, молодых и убелённых сединами, стоящих с друзьями и поодиночке.

Её внимание привлекла женщина, с громким смехом перебегающая от одной студенческой компании к другой. При каждом шаге копна медных кудрей поднималась в воздух, стук каблуков разносился, казалось, по всему Лэйвану, а алые губы не смыкались ни на секунду, смеясь и что-то рассказывая.

За ней, спотыкаясь на каждом шагу, бежал молодой мужчина в клетчатых штанах и с кипой свитков в руках: они падали от любого неловкого движения, и ему приходилось постоянно нагибаться и собирать их. Периодически женщина оглядывалась и, убедившись, что товарищ успевает её нагнать, мчалась вперёд, как шаловливый яркий огонёк.

— Ты не знаешь, кто это?

Шиван взглянул на странную парочку.

— Нет. Но на студентов они мало похожи.

— Серьёзно? — возмутилась Ноирин, показав на зевающего неподалёку старика. — Ты других-то новых студентов видел? Ау, напоминаю: в Анэнх-Бухари можно поступать до шестидесяти лет! По какому признаку ты определил, что конкретно эти двое — не студенты?

— Хватит вопить, — флегматично отозвался друг. — У первогодок есть отличительный знак, посмотри. — Он выпятил грудь, продемонстрировав приколотую к ткани брошь с гербом отделения медицинского исследовательского анализа. — А у этих людей она отсутствует. Всё просто.

— Тоже мне доказательство! А вдруг они просто забыли её прицепить? Или они, как и я, слушатели подготовительной программы?

— Вот у них и спроси.

Ноирин не успела задать очередной вопрос: на её плечо шлёпнулась чья-то ладонь, и оказавшаяся рядом женщина весело сказала:

— Привет! Ты с подготовительной программы, верно? Меня зовут Фе́никс, я учёная отделения аналитического шифрования и одна из твоих преподавательниц! Поздравляю с поступлением в Анэнх-Бухари, колыбель всех доступных человечеству знаний!

— Спасибо... — смущённо пробормотала Ноирин.

Преподавательница подтащила спутника со свитками к себе.

— А это — Ками́ль, тоже учёный и преподаватель. Он закончил отделения фундаментальных систем и прикладной линейной архитектуры!

— Фундаментальные системы? — заинтересованно переспросил Шиван. — Те самые, про которые никто ничего не знает?

— Точно! — Феникс хихикнула. — Но даже не пытайтесь ничего у Камиля выведать. Он, как и все другие бывшие и нынешние студенты и преподаватели, ни слова про учёбу на этом отделении не скажет.

— Не скажу, — подтвердил Камиль, выронив очередной свиток.

У Ноирин голова пошла кругом. Какие фундаментальные системы? Почему «те самые»? И почему про них никто ничего не знает?

— Я хочу познакомиться со всеми до начала занятий! — продолжила Феникс. —А другой возможности, кроме как сейчас, перед церемонией, не будет! Ещё раз поздравляю! И смотрите в оба: праздник скоро начнётся!

Подмигнув, она подтолкнула Камиля в толпу. Так ничего толком и не поняв, Ноирин перевела взгляд на университетские ступени.

И как раз вовремя: музыканты, стоящие по бокам, задули в трубы, и тревожный гулкий звук тяжело поднялся к затянутым тучами небесам. Человек, полностью одетый в чёрное — наверняка ректор университета, — встал в центре, поклонился и пропустил вперёд ещё одного мужчину.

— Смотри, — восторженно шепнул Шиван, пихнув Ноирин в бок. — Это император Натобу, Мэнгении́н Лэй.

Ноирин вгляделась в смуглое, спрятанное за белой бородой лицо и громко ахнула.

Черты императора Натобу были ей хорошо знакомы.

Потому что они принадлежали и Кайшину тоже.