Глава 3.7
Натобу, Лэйван
Настоящее время
Наконец наступил самый ответственный день — тот, в который Шивану предстояло сдать вступительный экзамен.
Его результат должен был показать, достоин ли наследник клана Вещего лесного голоса присоединиться к лучшим умам всех пяти стран. Сам он по этому поводу совершенно не волновался и за полторы недели, пролетевшие быстро, как один день, ни разу не открыл учебные свитки, чтобы повторить нужный материал.
Ноирин знала: Шиван надеялся провалиться и уехать домой. Знала она также и то, что он справится лучше всех, несмотря ни на что, и останется в университете, чтобы не разочаровать отца и не провоцировать его на новые бессмысленные ссоры.
Она проводила Шивана до главного здания Анэнх-Бухари, пожелала ему удачи и отправилась гулять по мрачным улочкам Лэйвана, по которым безостановочно вихлял холодный ветер. Экзамен мог занять целый день, поэтому у неё было достаточно времени, чтобы изучить окрестности. Прогуливаться вместе с Шиваном Ноирин тоже очень нравилось, но в последнее время она стала понимать, что ей необходимо побыть одной.
Она остановилась и окинула свой наряд критическим взглядом. На ней были купленные недавно сапоги на небольшом каблуке, широкие штаны из синей ткани, белая рубашка с цветочными узорами на воротнике и шерстяная жилетка. Из крупного пучка на макушке во все стороны торчали вьющиеся золотые прядки.
Ноирин подняла руку, чтобы потереть глаза, но вовремя вспомнила о том, что она, следуя новым привычкам тарнийских девушек, подкрасила свои светлые ресницы чёрной краской. Благодаря этому синева глаз становилась более выразительной, что её очень радовало, несмотря на ворчание Шивана, который был против любого изменения внешности с помощью подручных материалов. Он постоянно рассказывал о том, что в большинстве растительных средств, какими пользовались девушки, содержались яды, и их накопление на коже могло привести к большой беде. Ноирин отмахивалась от подобных занудных лекций, продолжая красить ресницы и губы всякий раз, когда они покидали Облачный дом.
Она вышла из университетских ворот и задумчиво огляделась. С правой стороны улица резко уходила вверх и сужалась, образуя тупик, поэтому Ноирин решила пойти налево — туда, где дорога, напротив, становилась шире. Вокруг практически никого не было: изредка мимо пробегали припозднившиеся будущие студенты и проходили нагруженные тюками торговцы, которые, совершенно не стесняясь, заинтересованно смотрели в её сторону.
Ноирин, чувствуя, как от этих взглядов начинает холодеть спина, ускорила шаг. Впервые в жизни она не боялась потеряться: несмотря на то что Лэйван она совершенно не знала, не считая окружающих Облачный дом закусочных и чайных, все улицы в этом городе выводили либо к университету, либо к гостевым домам, либо к императорскому дворцу.
Попетляв между зданиями, Ноирин вышла к городскому рынку — прямо к той его части, где продавали книги. Стараясь не смотреть на знакомые обложки с золотыми узорами и провокационными названиями, она полистала одну из книг, но сосредоточиться на тексте не смогла — её отвлёк громкий бархатистый голос, доносящийся из соседней лавочки:
— Да, «Шёпот на севере» Сале́хе Агу́да у меня уже давно есть — и лэйванское, и матвийское издание. Всё пытаюсь найти то, что издали в Балаосе, но во время моих путешествий оно ещё ни разу мне не попалось. Нет, в «Герцогине моря» ужасная концовка... А вот Э́нцзы Ха́ми возьму, пожалуй. Жаль, что его «Змеи и женщины» не были удостоены никакой награды. Тридцать рун за всё? Да, возьму, пожалуй...
Ноирин отложила книгу и, обойдя оставшиеся прилавки, свернула в пустой узкий переулок. Краем глаза она заметила, что высокая фигура, прижимающая к груди стопку только что приобретённых книг, направилась за ней. Почувствовав скользнувшее по телу напряжение, она ускорилась и положила ладонь на припрятанный за поясом кинжал.
Фигура быстро приблизилась. Ноирин развернулась, наставила кинжал на подошедшего к ней крупного мужчину, который отпрянул, едва не выронив книги на землю, и едва не заорала от испуга. Первым, что бросилось в глаза, была тонкая, заплетённая в косичку бородка, на конце которой поблёскивала серебряная бусина. Этого хватило, чтобы она, вцепившись в кинжал, как в надёжную дружескую руку, бросилась наутёк.
Добежав до противоположного конца переулка, Ноирин с опаской обернулась и увидела, что незнакомец, даже не сдвинувшись с места, огорчённо смотрел ей вслед. Из его растрёпанных чёрных волос торчали изогнутые бараньи рога, а из задней части туловища выглядывал длинный хвост, покрытый светлой шерстью и тёмными пятнами — такой же, как у диких снежных кошек со скалистых гор.
Ноирин побежала прочь, оставив странного рогатого преследователя позади. Она мчалась куда глаза глядят и в итоге остановилась у чайной с лирическим названием «Дождь воспоминаний». На открытой террасе сидел Нэйхан: склонившись над столом, он сосредоточенно изучал лежащий перед ним свиток. На деревянном столе дымилась заполненная до краёв чашка.
Ноирин поднялась по деревянным ступеням и, тихо подобравшись к Нэйхану сзади, закрыла его глаза ладонями.
— Жасминовая роща, — вдруг сказал он.
— Чего?
— Это успокаивающий чай. — Нэйхан внимательно посмотрел на неё. — У тебя сердце колотится, поэтому выпить не помешает...
— Ну да... — Ноирин обошла стол и села на плетёный стул. — Наверное, ты прав.
Нэйхан придвинул к ней свою чашку. Жилетка была ей немного мала и сильно давила на грудь, поэтому Ноирин развязала её и вытащила из петелек первые три пуговицы наглухо застёгнутой рубашки. Почерневшие глаза Нэйхана остановились на её шее и опустились вниз, после чего он странно дёрнулся и поднял свиток повыше, скрыв порозовевшее от смущения лицо.
Ноирин хихикнула, но веселье мгновенно сменилось запоздалым чувством паники и растерянности. Внутри что-то противно заскреблось, и она задумалась, кем же мог быть тот рогатый незнакомец. Конечно, после болотной ведьмы, духов-менторов и вутхи, встреченных в редких походах поисковиков, удивляться рогам и хвосту было нелепо, но...
Наверное, дело было вовсе не в рогах и хвосте, а мерзкой бородке-косичке.
— Пей чай, пока горячий, — пробурчал Нэйхан.
Она сделала глоток и поперхнулась, когда чай, напоминающий раскалённую лаву, обжёг рот изнутри. Нэйхан смахнул с её кожи влажные чайные потёки и сердито сказал:
— Куда ты торопишься? Никто не отнимет.
— Скажи, а твой дядя не может случайно сюда заглянуть? — прохрипела Ноирин. — Мне бы не очень хотелось встречаться с ним лицом к лицу...
— Про какого из дядей ты говоришь?
— Я прекрасно помню, что дядя Лин сейчас в Аньди, — недовольно ответила она. — А даже если бы он и увидел нас здесь, он бы определённо был рад. Так что я спрашиваю явно не о нём!
— Лин бы с ума сошёл от радости, услышав, что ты называешь его «дядя», а не «господин», — усмехнулся Нэйхан. — Не волнуйся. Глава клана сегодня слишком занят, чтобы следить за тем, где я и чем занимаюсь.
Ноирин вновь припала к горячим фарфоровым краям. Чай, в котором чувствовалась сладкая нотка, пришёлся ей по вкусу. Помимо дурманящего запаха жасмина, в нём ощущались мята, малина и луговая вишня. Допив всё, что было в чашке, она наконец-то согрелась и посмотрела на длинные пальцы Нэйхана, которыми тот выстукивал незатейливую мелодию.
Что-то с ними было не так.
Приглядевшись, Ноирин несдержанно ахнула. Схватив его ладони, она поднесла их к глазам и уткнулась в белые шрамы, образующие на коже символы клана: птиц, хризантемы, кристаллы...
— Их же не было!
— Вообще говоря, были, — ответил Нэйхан. — Просто они проявились недавно, по желанию дяди. Из-за моего... непослушания. Если я и дальше буду своевольничать, шрамы пойдут дальше. На грудь, шею, лицо...
Он замолчал. Ноирин придвинулась поближе и смело, несмотря на жар, прижала его ладони к щеке.
Она и представить не могла, какую боль испытывал Нэйхан, когда глава клана наносил на его руки клеймо. Как вообще с этим справился тот несчастный восьмилетний ребёнок, оставшийся один после смерти обоих родителей и прочувствовавший ненависть почти всех членов семьи? Ноирин не знала: она никогда не расспрашивала его об этом.
Произошедшее наложило на Нэйхана заметный отпечаток: он сторонился людей и практически никому не доверял, предпочитая атаковать собеседников колкостью и холодностью фраз. Самим собой — стеснительным и даже робким молодым человеком — он был лишь наедине с любимым дядей Лином, Шиваном и Ноирин, которая до сих пор не могла поверить в то, что у них завязались самые настоящие отношения.
Задумавшись, она рассеянно взглянула на человека, неспешно поднимающегося по ступеням, и окаменела: это был тот самый рогатый громила с печальным лицом, которое озарилось неуверенной улыбкой при виде выглянувшего из-за двери старика в фартуке с оборками.
— Хозяин! Ежевичный цвет в наличии?
— А то как же! Заходите, господин учёный, располагайтесь!
Незнакомец повернул голову и, продолжая улыбаться, шагнул к столу Нэйхана и Ноирин. Пробормотав быстрое «мне нужно идти», она не задумываясь перемахнула через невысокий забор, огораживающий террасу от главной улицы. Нэйхан вопросительно нахмурился, но останавливать её не стал.
Решив объясниться перед ним позже, Ноирин ринулась к Облачному дому, влетела в холл и по своей давнишней привычке врезалась в чью-то спину. В нос ударил сильный холодный аромат, в котором она с трудом узнала колокольчиковый люпин — редкий цветок нежно-голубого цвета, растущий у подножия гор.
— Надо же, братец! Ты, как и раньше, просто притягиваешь к себе потерявшихся девочек! Может, и эту удочеришь?
Ноирин машинально посмотрела на смеющегося человека. Это был тот самый золотоволосый юноша из клана Покорителей волн, вблизи оказавшийся ещё более красивым, чем на первый взгляд.
А тот, в кого она врезалась...
Как заворожённая, она уставилась на жемчужные цепи и выдавила:
— Прошу прощения, господин... Я... я не хотела...
— Я знаю, — спокойно ответил он, поправив очки средним пальцем. — Очень редко людей пытаются сбить с ног без особой на то причины. Вряд ли таковая у тебя есть.
Второй юноша, всё ещё смеясь, спросил:
— А вдруг причина всё же имеется? Ну, всякое бывает...
— Чае, замолчи.
Первый вдруг повысил голос, взглянув на брата исподлобья. Чае смущённо кашлянул и пожал плечами, однако стоило старшему отвернуться, как он помахал опешившей Ноирин тонкой ладонью и лукаво улыбнулся. В ясных голубых глазах заплясали шаловливые искорки, волосы золотом рассыпались по узким плечам, голова чуть склонилась набок,
и Ноирин поняла.
Этого молодого человека она видела в своём недавнем сне: он появился там на несколько мгновений, качнул подбородком в приветствии и произнёс краткое «мой принц».
Значит, второй вполне мог быть тем самым принцем Хайяном. Этот титул вполне подходил к его облику, ибо всё — дорогие бело-синие одежды, обилие жемчужных и серебряных украшений, чёртова трость с увесистым набалдашником и, что самое главное, манеры — выдавало в нём знатную особу. И это не говоря уже о том, что эти двое как раз происходили из правящего клана Покорителей волн.
И... Двое — это дуэт. Может быть, тот, что был ей нужен?
— А вы... — еле-еле выдавила Ноирин, глядя на золотоволосого юнца, вышедшего прямиком из сна. Предполагаемый принц тем временем уже успел пройти чуть вперёд и остановился, прислушиваясь. — Вы...
— Мы уже опаздываем, прелестная барышня, — пропел Чае. — Рады были встретиться, но, будьте добры, постарайтесь больше никого не сбивать с ног.
Прежде чем Ноирин успела что-либо сообразить, он ловким движением вытащил из волос длинную золотую шпильку с фарфоровыми яблочными цветами, закрутил на её голове рассыпающийся пучок и, заколов его украшением, ослепительно улыбнулся.
— Это на память.
— Спасибо, — прошептала она. — Но не стоило...
— Ерунда! Я просто обожаю дарить подарки, особенно таким очаровательным девушкам, как вы!
— Чае, хватит, — велел принц. — Сейчас не время для этого!
Он вцепился в его предплечье и оттянул прочь. Храбро посмотрев в пронзительные синие глаза, Ноирин подскочила на месте и кое-как ухватилась за деревянные перила, чтобы не упасть.
Это были её глаза. Её собственные глаза, ледяной морской синевой застывшие на лице другого человека — незнакомого, но в то же время близкого.
Она встрепенулась и бросилась за ними.
— Принц Хайян! Ваше высочество! Подождите, пожалуйста! Мне очень нужно с вами поговорить!
Холл начал заполняться людьми. Ноирин приходилось лавировать между ними, что давалось ей с трудом: ноги то и дело цеплялись друг за друга и спотыкались о сбившуюся ковровую дорожку.
Неловко прошмыгнув мимо пожилой дамы с выкрашенными в яркий голубой цвет кудрями, она наступила на длинный подол кланового одеяния. На шёлке цвета дынной кожуры появилось приметное грязное пятно.
Оживлённая беседа стихла, и молодой мужчина — судя по одежде и украшениям, член клана Золотых полей — уверенно повернулся к нарушительнице спокойствия. Он явно был настроен на словесную перепалку, однако сверкающая во взгляде сталь исчезла, стоило ему посмотреть на Ноирин, которая, вытягивая шею, безуспешно пыталась разглядеть впереди принца Хайяна.
— Вам необязательно было привлекать моё внимание таким образом, юная госпожа. — Мужчина сделал шаг, и его одежды колыхнулись в воздухе, как осенняя листва на тёплом ветру. — Достаточно было встать передо мной, и я бы прервал разговор ради вас, даже если вам только и нужно, что спросить, который сейчас час.
Ноирин скривилась. Подобные речи были ей знакомы. Порой Хэтун, чересчур увлёкшись историями о своих любовных похождениях, передавал всё в подробностях, меняя тон на самых важных местах, — но даже из его уст умелого соблазнителя всё это звучало не настолько противно.
— Прошу прощения за мою неловкость, господин. Я тороплюсь, поэтому если позволите...
Цепкие пальцы схватили её за подбородок, и Ноирин, не успев отшатнуться, с неподдельным удивлением уставилась в застывшие, как стоячая вода, коричневато-зелёные глаза. Вторая ладонь по-хозяйски легла на талию и слегка сдавила её. Кто-то из компании клана Золотых полей громко хихикнул.
Ноирин упёрлась ладонями в крепкую грудь, но оттолкнуть кланового не смогла. Его родственники засмеялись.
— А что вы делаете в Облачном доме? Маленькая служанка отбилась от своих хозяев и заблудилась? Может, в следующий раз доберётесь до моих покоев? Или вас сразу туда проводить?
Зажмурившись, она помотала головой. Ввязываться в конфликт с клановым означало навлечь на себя лишние неприятности, а главная проблема заключалась в том, что любое её слово, включая даже самый вежливый отказ, незнакомец мог воспринять как оскорбление.
Однако других путей к отступлению не существовало.
— Мне нужно идти, — смело сказала Ноирин. — Позвольте...
Мужчина сильнее прижал её к себе. Удивительно, но никого из толпы, собравшейся в холле, неприглядная сцена не волновала: все были заняты своими важными клановыми беседами и не обращали никакого внимания на разворачивающиеся события.
— Я дважды не приглашаю. И лучше уж тебе согласиться сейчас...
— А ну отпусти её!
Красный от гнева Нэйхан, не церемонясь, схватил приставалу за шиворот. Клановый пошатнулся и что-то прошипел себе под нос, но возмущаться не стал: представители семей, произошедших от богов, стояли на ступеньку выше, чем другие кланы, поэтому кое-какие манеры и, вероятно, остатки совести велели ему отступить. Ноирин с облегчением выдохнула, глядя на удаляющиеся дынные одежды, и ухватилась за широкий рукав платья Нэйхана.
— Лучше бы тебе не шататься тут одной. Мало ли кто встретится в следующий раз.
— Да ладно, — ответила она. — Шиван же не может постоянно меня сопровождать, да и ты тоже. Не переживай, справлюсь.
— Ага, — глухо сказал Нэйхан. — Уже справилась.
Смущённо улыбнувшись, Ноирин попыталась перевести тему:
— Слушай, а ты не видел клановых из Покорителей волн? Их двое, один беловолосый с синими глазами, весь в жемчуге и серебре, а второй золотоволосый, похож на оживший цветок...
Нэйхан покачал головой.
— Нет. Не видел. А что?
— Ну, я уже рассказывала тебе про кристаллы...
— И мне эта затея не нравится. Тебе обязательно надо поговорить об этом с кем-то ещё, а не пытаться решить всё своими силами!
— Да помню я, — сердито отозвалась она. — Когда я буду точно уверена в том, что кому-то из взрослых можно доверить такую тайну, то и поговорю! Те двое клановых, они... Не знаю, как это объяснить, но мне кажется, что кристалл может быть у них. Поэтому мне очень надо их найти!
Нэйхан покосился на неё.
— Тебя не поймёшь! Одних хочешь найти, а от других бежишь, как от вутхи. Вот чем тебе тот господин из чайной не угодил? Вполне хороший человек, учёный, а ты так невежливо убежала!
— Ты отчитывать меня пришёл? — возмущённо спросила Ноирин и, поняв, о каком «хорошем человеке» шла речь, подскочила. — Подожди, ты что, разговаривал с тем рогатым?!
— Вообще-то он хотел познакомиться с тобой. Но мне пришлось соврать, что у тебя срочные дела.
— Ох, — только и сумела сказать Ноирин. Колени дрожали, и она еле удержалась на ногах, чтобы не сползти вниз по стене. — Извини, что тебе пришлось лгать. Я знаю, ты это не любишь. Но встречаться с тем... учёным я действительно не хочу.
— Лучше бы ты больше ни с какими клановыми идиотами не встречалась, — проворчал Нэйхан.
Ноирин вдруг стало стыдно. В её побеге действительно не было никакого смысла, однако...
Однако та самая бородка, которая ничем не отличалась от той, что носил Хэтун, вызывала у неё такую безумную реакцию. Шрам на правой руке вновь разболелся, и она, прикоснувшись к нему, поморщилась, будто съела лимон.
Она понимала, что должна была отпустить уход ментора, и это у неё почти получилось: особенно после того, как боль от глубокого пореза отрезвила её, очистив разум от всепоглощающей печали. В жизни больше не должно быть места напоминанию о том, что произошло далёкой зимой, и Ноирин мысленно пожелала себе никогда не встретить того человека с рогами ещё раз.
— Ладно, — сказала она, отогнав от себя гнетущие мысли. — Тех двоих я всё равно упустила... У тебя найдётся минутка? Может, поднимемся ко мне?
Нэйхан коротко кивнул. Улыбка, на мгновение промелькнувшая на его бледных губах, была похожа на нежный весенний цветок.
— Пойдём, — ответил он, и Ноирин с готовностью потянула его за рукав.