Глава 3.3
Тарна, Интао
Настоящее время
«Если с ней что-то случится, принц не только с меня, но и со всего Интао три шкуры спустит!»
Принц, принц, принц...
Одно-единственное слово беспрестанно звучит в голове, врезаясь в виски и затылок.
Принц, принц...
— Принц желает объяснений! — возмущённо кричит приставленный к трону слуга.
— Принц так много для нас делает! Нет никого лучше Его Высочества! — шепчутся люди на улице.
— Мой принц, — улыбается златовласый юноша, склонив голову.
Принц...
— Какой ещё принц? О чём ты?
В серой обморочной дымке загорелое лицо Шивана, из-за головы которого выглядывали любопытные солнечные лучи, казалось обведённым золотой каймой. От одеяния всё так же сильно пахло курительными травами, и Ноирин, поморщившись от подкатившей к горлу тошноты, простонала:
— Ой-ой-ой! Отойди, пожалуйста!
— Я бы отошёл. Но боюсь, что ты снова потеряешь сознание и стукнешься головой. И так уж шишку на лбу набила!
Она потрогала вышеупомянутую шишку и скривилась.
— Так что за принц-то? — повторил Шиван. — Очередные видения?
— Не знаю... — Ноирин вытерла глаза рукавом рубашки. — Вроде бы я что-то видела, но... ничего вообще не помню. В какой-нибудь из стран вообще есть принц?
Он задумчиво почесал подбородок, покрытый редкой тёмной щетиной, и с осторожностью произнёс:
— Ты сейчас серьёзно? Имена правителей хоть помнишь?
— Помню, — огрызнулась Ноирин. — Не делай из меня дуру. У нас в Тарне есть только принцессы: сестра императора и его многочисленные дочери. В Лавадо правителя меняют с помощью народных выборов, и всем плевать, кто у него дети. В Натобу был принц, но давным-давно пропал, а других наследников император Лэй признавать не хочет, потому что по-прежнему надеется, что сын вернётся...
Она выдохнула.
— Про Аньди вообще мало что известно, потому что они держатся особняком и информацию о внутренних делах выдавать не хотят, а в Лиахаде... Там, кажется, недавно сменилась правительница. Если не ошибаюсь, она немногим старше пятнадцати и наследников пока не имеет.
— Всё верно, — кивнул Шиван после небольшой паузы. — Но есть одна небольшая загвоздка, о которой нам не рассказывали в детской школе. Погоди минуту. Я принесу карту.
Вскоре — не через минуту, а через десять — они расположились на полу, глядя на большую старую карту, покрытую мелкими точками: они обозначали города и поселения всех пяти стран. Шиван подвинул к Ноирин ту часть карты, где располагался Лиахад, и указал пальцем на юг.
— Смотри. Здесь — Матвия, столица Лиахада. Ею управляют императрица, Син-Анхо, и клан Океанических каменных садов, который занимается защитой государства. Наследников у императрицы действительно ещё нет.
— Значит, и принцев там нет, — торжествующе заключила Ноирин.
— Логично. — Шиван засмеялся. — Но только в Матвии нет. А в других трёх регионах Лиахада — есть. Вот это, — палец передвинулся на запад, к границе с Тарной, — Хвойная крепость. Тамошнему принцу уже подкатывает к семидесяти, но он по-прежнему славится своими успехами в боях и любовных делах, хотя мне кажется, что последнее — брехня.
— Да ладно тебе, — поддела его Ноирин. — Вдруг это правда?
— Какая разница? Я это проверять не собираюсь, — проворчал Шиван. — Область на севере Лиахада называется Северная длань, в ней правит принцесса из местного клана Песчаного белого золота. А вот здесь... — Его палец скользнул по длинной береговой линии на востоке. — Царство принца Хайяна и его клана Покорителей волн — Ракушечный предел. Насколько я знаю, Хайян — личность довольно загадочная. Он может позволить себе исчезнуть на несколько лет, никому ни слова не сказав, или резко отменить все налоги в области, а потом так же неожиданно их вернуть... А ещё ему уже должно быть лет шестьдесят или около того, но он выглядит как двадцатилетний юнец, что порождает большое количество слухов о запрещённом колдовстве или вроде того...
Ноирин внимательно посмотрела на Ракушечный предел и вспомнила опрометчивые слова Хэтуна.
Эх, знала бы ты, какое богатство ждёт тебя в Лиахаде!
Могло ли быть такое, что ментор сказал это не просто так? Могло ли быть такое, что истинным местом её появления на свет был Лиахад? Могло ли быть такое, что таинственный принц, о котором говорил господин Энь, знает о ней больше, чем она сама?..
— Хайян, он... Как он выглядит?
— А что, принц Хвойной крепости тебя не заинтересовал? — съязвил Шиван. — Губа не дура, сразу на процветающую область с красавчиком-принцем замахнулась!
— Перестань! — возмутилась Ноирин. — Можешь нормально ответить?
Он зевнул и поправил обхватывающие запястья деревянные чётки.
— Не могу. Точнее, не знаю, что ответить. Я его и не видел-то ни разу, а всю информацию в основном знаю из глупых сплетен и редких рассказов отца. По какой-то причине он очень неохотно говорит о принце Ракушечного предела...
«Неужели ты действительно его настолько боишься?» — словно наяву услышала Ноирин насмешливое восклицание Ши-у.
Что-то здесь было не так. Что-то определённо было не так.
Она разочарованно вздохнула, но тут же приободрилась. Даже если бы Шиван смог описать принца, а его слова совпали бы с образом, который явился ей среди множества других, то что бы это дало?
Ровным счётом ничего.
— Возможно, тебе мог бы помочь дядя Лин, — мирно продолжил Шиван. — Он служил в полку принца Хайяна почти сорок лет назад. Но он вроде бы тоже не любит распространяться о тех временах.
— Да что ж такое-то! — Ноирин раздосадованно стукнула кулачком по карте. — Что там за принц, что о нём никто и вспоминать не хочет? И дядюшка, как назло, уехал!..
— Напиши ему письмо. Думаю, он рад будет получить от тебя весточку. Если, конечно, не разозлится из-за вопросов о принце и не порвёт бумагу на клочки.
Ноирин покачала головой. Пылкий нрав маршала Лина, дяди Нэйхана, был известен далеко за пределами Интао, но на неё, к удивлению, не распространялся. Среди старшего поколения клана Кристального утреннего мороза Лин чуть ли не единственный остался в своём уме и поддерживал их отношения, постоянно прикрывая Нэйхана перед главой и другими членами семьи.
Поначалу она побаивалась его, почти двухметрового, широкоплечего и грозного, как древний бог, воина, но вскоре поняла, что за внешней суровостью кроется добродушный и чуткий человек, в чёрных глазах которого вспыхивали весёлые искорки от каждого её неуверенного «дядюшка». Когда она проходила долгий период восстановления, Лин навещал её вместе с Нэйханом и часто посылал маленькие, но приятные презенты вроде миниатюрных букетов и серебряных шпилек с драгоценными камнями — как он сам выражался, «для поднятия настроения».
Сложно было представить, что он рассердится из-за одного невинного вопроса, но и рисковать Ноирин не хотела: тот факт, что и Лин, и Шияо не желали беседовать о принце Хайяне, говорил о многом.
— Ну, не думаю, что его стоит отвлекать по пустякам...
Ноирин замолчала, когда на пороге возник личный слуга Шивана.
— Господин зовёт, — сообщил он. — Вас обоих.
Переглянувшись, они без лишних вопросов отправились в кабинет главы клана. Шиван опустился на невысокую деревянную табуретку, стоящую рядом с отцовским столом, а Ноирин, скользнув в сторону, замерла у стены.
Шияо Энь удивлённо взглянул на неё.
— Не прячься в тени! Садись, в ногах правды нет.
Ноирин послушно села на соседний стул и положила руки на колени. Её распирало от любопытства, пока она пыталась догадаться, о чём хочет поговорить глава клана Вещего лесного голоса, но остановиться хотя бы на одном разумном варианте у неё так и не получилось.
— У меня новости. Как вы понимаете, для вас обоих. Во-первых, — глава обратился к Шивану, — я получил письмо о согласии университета Анэнх-Бухари принять тебя в число желающих сдать вступительный экзамен. Я уверен, что ты прекрасно с ним справишься, если перестанешь бунтовать, как непослушный ребёнок.
Шиван вскинулся.
— Во-вторых, — продолжил Шияо, сделав вид, что не замечает его реакции, — я подумал, что разлучать вас явно не стоит, потому что за последний год вы так прилипли друг к другу, что, я уверен, и дня по отдельности уже не выдержите. Поэтому ты, Ноирин, тоже поедешь в университет. Я взял на себя ответственность выбрать для тебя направление и остановился на годовой подготовительной программе. Она даст тебе все необходимые знания по большинству научных дисциплин и поможет определиться, хочешь ли ты и дальше заниматься обучением.
— Может, не надо? — громко выпалила Ноирин. — Я как-то... даже не думала об этом... Я не могу!
Поездка в Натобу, да ещё и на целый год, определённо не входила в её планы: основной задачей всё ещё оставался поиск чёрных кристаллов. Ноирин понятия не имела, как этим стоит заниматься и куда идти, ведь ни ментор, ни богини ничего толком не разъяснили, но по какой-то причине она точно знала, что откладывать это дело больше нельзя.
Сейчас она терпеливо ждала очередного появления богинь, ещё одного ментора или других духов, которые могли бы куда-то её направить, — наяву или во сне. Отвлекаться на что-то другое ей не позволяло неподъёмное чувство ответственности, запрятанное глубоко внутри: оно постоянно твердило ей о том, что забывать о миссии — преступно.
— Неужели? — настороженно поинтересовался Шияо. — Почему не можешь?
Ноирин запнулась. Она не рассказывала главе о чёрных кристаллах, поэтому и объяснить свой отказ не могла.
— Нэйхан же останется здесь, — нашлась она. — Я не смогу провести без него целый год!
— Разумно. Однако я спешу тебя обрадовать: в Лэйва́не, столице Нато́бу, пройдёт ежегодное собрание кланов всех пяти стран, и Нэйхан будет в числе представителей Кристального утреннего мороза. Собрание обычно занимает пару месяцев. А потом... Думаю, он найдёт предлог задержаться.
Ноирин притихла. Аргументы у неё закончились, а вступать в спор с главой клана, который желал ей хорошего, было глупо. Скосив глаза на Шивана, она увидела, что он, побледнев от напряжения, смотрит куда-то в сторону.
— И ещё одно, — добавил господин Энь, по-прежнему не замечая мрачного настроения сына. — Жить вы будете в одной комнате. Мне пришлось использовать всё своё обаяние и несколько сотен рун, чтобы выпросить разрешение у управителя Облачного дома. — Он улыбнулся. — Обычно даже супружеские пары редко селят вместе, поэтому вам повезло. Да и мне будет спокойнее.
Ноирин смущённо кашлянула. Она понимала, о чём говорит глава клана: он тревожился, что она, оказавшись наедине с собой в незнакомом месте, снова попробует сделать что-то непоправимое. Очевидных предпосылок к тому не было, но опасения Шияо всё же не являлись беспочвенными.
Шиван вдруг наклонился вперёд, намереваясь что-то сказать, но господин Энь, потянув носом воздух, велел:
— Иди-ка переоденься, промой волосы и побрейся! И переставай уже ерундой заниматься! Второй Ши-у мне здесь не нужен. Если и берёшь с него пример, то лучше уж стань таким же выдающимся лекарем, а не курящим всякую дрянь паршивцем!
Последние слова повисли в воздухе, как тяжёлый молот, и Ноирин почувствовала себя неловко. Шиван вышел из кабинета, не забыв стукнуть дверью. Господин Энь с облегчением вздохнул.
Что-то во всём произошедшем насторожило Ноирин. Она тихо уточнила:
— Вы же не просто так попросили Шивана уйти, да?
— Твоей сообразительности можно позавидовать. В такие моменты я в самом деле вижу в тебе...
Шияо резко замолчал и поспешно проговорил:
— Да, ты права. Я хочу тебя кое о чём попросить, и будет лучше, если мы обсудим это один на один. Пожалуйста, присмотри за Шиваном. Ему потребуются поддержка и внимание. Он не сразу привыкнет к жизни в другой стране и учёбе на нежеланном направлении, и мне не хочется, чтобы пагубные привычки, перешедшие ему от дяди, развились ещё сильнее. Честно скажу, я уверен, что ты сумеешь справиться со всеми трудностями, а вот Шивану... нужна опора.
Голос главы клана звучал так удручённо, что Ноирин, не раздумывая ни секунды, уверенно ответила:
— Не переживайте! Уж с чем, а с этим я точно справлюсь!
— Наверное, моя просьба звучит слишком глупо, учитывая ваши отношения, но уточнение никогда не является лишним. И ещё...
Шияо выдвинул ящик стола, вытащил оттуда увесистый мешочек из нежного белого шёлка и протянул его Ноирин.
— Это тебе. — Он чуть ли не насильно впихнул мешочек в её трясущиеся ладони. — На расходы.
— Не надо... У меня есть...
Руны у Ноирин действительно имелись, и немало: перед своим уходом Хэтун совершил доброе дело и оставил накопленную четой Хиако кучу золота в большом сундуке, который слуги Вещего лесного голоса принесли в её новую комнату вместе с остальными вещами. Правда, она ими не пользовалась, предпочитая тратить вознаграждения от Альянса поисковиков: просто не хотела прикасаться к деньгам, которые так долго от неё прятали, выдавая жалкие гроши раз в год, на день рождения.
— Бери-бери, — отозвался глава клана. — Это твои личные руны. Раньше их получал господин Хиако, но теперь они полностью принадлежат тебе. И это только один кошель из тех, что были доставлены сюда за полтора года.
По его лицу вдруг пробежала тень.
— Прости. Мне нужно было рассказать тебе об этом раньше, но, учитывая твоё состояние, я не знал, в какой момент можно подступиться...
— Ничего, — невежливо прервала его Ноирин, прижимая к себе показавшийся пудовым мешочек. — Я уже привыкла к тому, что вокруг меня все постоянно что-то скрывают. И может... Вы скажете, кто посылает мне эти деньги?
Шияо Энь потёр седую бородку.
— Когда этот человек захочет показать себя, он сам придёт к тебе. А теперь можешь идти, милая. До отъезда ещё есть время, поэтому лучше хорошо отдохни и ни о чём не думай.
Разговор был окончен, и Ноирин ничего не оставалось, как откланяться и покинуть кабинет главы. Положив мешочек в карман юбки, она собиралась раздвинуть двери, чтобы выйти на задний двор и отдохнуть там в гамаке, как заметила мелькнувшую в конце коридора тень.
Бело-розовую тень.
Ноирин и сама не поняла, как сорвалась с места и стремглав помчалась вперёд, сшибив большую напольную вазу. Тень завернула за угол, оставив после себя почти незаметный шлейф перламутровых искр, и громко захихикала противным тонким голоском.
Ускорившись, Ноирин лихо выскочила в другой коридор, где и спряталась тень. Её нигде не было видно, в отличие от мелкой пыли, осевшей на стенах, поникших растениях и книжных шкафах. Она мерцала, как россыпь звёзд ясной ночью, придавая мебели волшебный вид, но всё портил отвратительный запах гнилья, заполнивший узкое пространство.
Ноирин прикрыла нос рукой и двинулась вперёд, вздрагивая от каждого тихого скрипа и долетавших издалека голосов слуг. Дорожка из перламутровой пыли привела её к ужасающей картине: вазы с цветами были перевёрнуты, по полу разлита вода, а на стене, к которой прилипли комки грязи, чья-то рука красной краской чётко вывела слово «дуэт».
«Дуэт, — мысленно повторила про себя она. — Где же я это слышала?»
Дуэт. Вождь. Фанатик. Одиночка. Безумец. Убийца. Сорвиголова. Учёный. Ласточка. Себялюбец. Путешественница. Праматерь.
— Вспомнила?
Ноирин едва не завизжала, услышав ушедший в небытие внутренний голос: высоко поднявшись из скрутившегося в жгут желудка, он ехидным эхом отскочил от ушей, ударившись в затылок.
— В-в-вспомнила. У дуэта... должен быть кристалл...
— Правильно, — мурлыкнул внутренний голос.
Только теперь он звучал не изнутри. Это была бело-розовая тень.
Лизнув кончик уха Ноирин ледяным языком, она ещё раз повторила издевательское «правильно» и на несколько секунд предстала перед ней во всей своей жуткой красе. Ноирин сделала шаг назад и прижалась к стене лопатками.
Несмотря на то что из окон лился вечерний свет, вокруг медленно наступала темнота. И в этой темноте наедине друг с другом остались перепуганная до дрожи девушка и ужасающий дух, посланный ей то ли богинями...
То ли чертями.
— Дуэт в Натобу, — проговорила тень. — Ищи там, ищи там, ищи там, ищи там...
Она надулась, как огромный полупрозрачный шар, и лопнула с оглушительным треском. Ноирин зажмурилась, а когда открыла глаза вновь, удивлённо вскрикнула: все вазы оказались на своих местах, стены были чистыми, а сверкающая пыль исчезла.
Из груди вырвался протяжный вздох. Закрыв лицо ладонями, Ноирин села на пол. Колени тряслись, сердце отчаянно билось в рёбра, а в голове сумасшедшим вихрем вертелась одна-единственная мысль: почему?
Почему богини оставили её, ничего не сказав? Почему вместо них приходит эта тень, это жуткое чудовище? Почему от доброты богинь не осталось ни следа? Почему они на самом деле забрали у неё Хэтуна?
Почему она чувствует не защиту, которой её должны были окутать матери, а смертельную угрозу?
Ноирин вытерла влажные щёки. Получить ответы на все эти вопросы она могла одним способом, и время, чтобы им воспользоваться, наконец-то наступило.
К счастью, когда она без стука влетела обратно в кабинет главы клана, Шияо Энь был один. Он внимательно изучал какие-то записи и даже отреагировал на раздвинувшиеся с шумом двери.
— Мне очень нужно попасть в храм Туманной богини! Как в день моего совершеннолетия, помните?
Господин Энь поднял на неё глаза, свернул свитки и невозмутимо ответил:
— Помню. Как я понимаю, о подробностях тебя лучше не спрашивать?
— Я потом всё объясню, — быстро сказала Ноирин. — Обещаю. Но сейчас...
— Бери ключ и иди, раз нужно. О причинах поговорим позже.
Забыв поблагодарить главу, Ноирин схватила латунный ключ, приятно улёгшийся ей в руку, и помчалась в храм.
Члены Вещего лесного голоса редко посещали его: они были не такими набожными, как Кристальный утренний мороз или Вольное первородное пламя, потому что весь их род шёл не от бога или богини, как в случае двух других кланов, а от самого обычного человека, прославившегося способностью к целительству. Внутри храма висело облако пыли, благовония на алтаре давным-давно догорели, а на статуе богини кое-где рос желтоватый мох.
Ноирин вцепилась в прохладные каменные плечи.
— Где вы? Где вы были, когда я чуть не умерла? И где вы сейчас, когда мне необходимы объяснения? Разве я как-то перед вами провинилась? Разве это я виновата в том, что вы решили создать меня и просто бросить здесь?! Что я сделала не так, что вы решили покинуть меня в самом начале пути, лишив поддержки? Даже ментора забрали, а он был единственным, кто обо мне по-настоящему беспокоился!
Она грубо толкнула покачнувшуюся статую. Богиня молчала, но воздух в храме заметно похолодел. Минута, — и за статуей мелькнула призрачная розовая тень, укрытая белым облаком звёздной пыли. Ноирин отступила к двери, но тень, шагнув прямо к ней, обрела форму изящной девушки и нежно сказала:
— Моё бедное, несчастное дитя! Как же ты, должно быть, отчаялась...