Экстра 2.1
В пустом учебном зале приятно пахло деревом и книгами, и Агата, недолго думая, решила посидеть внутри: времени до начала лекции оставалось предостаточно, и она наконец-то могла почитать в тишине и спокойствии. Остановившись у последнего стола, она провела ладонью по тонкому слою пыли и опустилась на низкую скамью.
В сумке лежал новый, только-только напечатанный том по ритуалистике, и Агате не терпелось хотя бы одним глазом заглянуть в обновлённую информацию, представленную в этом издании. Она скользнула взглядом по оглавлению, задержалась на строчке «Запрещённые медицинские ритуалы» и без сомнений открыла нужную страницу.
«Описанные в данной главе ритуалы запрещены Международной комиссией по некротической медицине в связи с непредсказуемыми и неконтролируемыми последствиями. Попытки повторить любой из перечисленных далее ритуалов наказуемы, мера пресечения — смертная казнь».
На белом листе было изображено чудище, названное авторами учебника «химерой». При ближайшем рассмотрении оказалось, что его тёмно-синяя кожа стекала по бесформенному, лишённому глаз, ушей и носа лицу, как расплавленный воск. Агату начало мутить, и она быстро пролистала ещё несколько страниц, пока не наткнулась на портрет красивого черноволосого мужчины. Белоснежный наряд, прошитый золотыми нитями, выдавал в нём представителя состоятельной семьи, поэтому она с искренним интересом прочитала подпись под портретом.
— Глава рода Сире́н, Лайшу́...
На монстра из предыдущего раздела Лайшу, конечно, похож не был, но несколько деталей всё же целиком разрушали его человеческий образ: из головы росли скрученные по спирали рога, похожие на бараньи, а позади торчал пушистый серый хвост, покрытый чёрными пятнами.
Агата уставилась на небольшой текст, вкратце пересказывающий историю экспериментов господина Сирен. Он был учёным, изучавшим некротическую медицину и химию нежити задолго до закрытия этих направлений. Благодаря своему трудолюбию и умениям он сумел сколотить огромное состояние и обитал в большом загородном поместье за пределами Лэйвана. В этом же самом доме Лайшу и проводил опыты на больных людях, за что позже и поплатился: на весь его род было наложено проклятие, а сам господин Сирен умер в жутких муках.
Дверь учебного зала открылась. Агата невольно подняла глаза и тотчас же захлопнула книгу, болезненно придавив страницами палец. В щель между дверью и косяком просунулась голова, украшенная закрученными рогами, а спустя мгновение внутрь вошёл незнакомый юноша с точно таким же пушистым хвостом, как и у Лайшу Сирен.
Пытаясь скрыть то ли испуг, то ли волнение, Агата принялась рассматривать ушибленный палец. Боковым зрением она заметила, как юноша неуверенно подошёл к ней, потирая макушку.
— Болит?
— Всё... Всё в порядке, — кое-как выдавила Агата.
— Извини, что напугал. Я не хотел тебя расстраивать. Мне правда очень жаль.
Юноша то и дело тяжело вздыхал, неловко переступая с ноги на ногу, поэтому она, помедлив, как можно более приветливо произнесла:
— Ничего страшного, не переживай.
Разрумянившееся лицо просияло.
— Меня зовут Яншу́.
Он протянул большую ладонь в знак приветствия, но Агата, услышав ещё одно доказательство принадлежности юноши к про́клятому роду Сирен, смогла лишь нервно сглотнуть.
Учебный зал начал постепенно наполняться студентами. Большинство из них наверняка уже видели Яншу раньше и никак не реагировали на его внешний вид. Небольшая компания, замерев неподалёку, кинула в его сторону пару колких слов.
Так и не дождавшись рукопожатия, Яншу убрал ладонь. Он выглядел спокойным и даже умиротворённым, однако Агате без труда удалось заметить глубокую тоску в его светло-серых глазах. Чувство стыда ощутимо укололо её, и она, собрав волю в кулак, вполголоса произнесла:
— Знаешь, а твои рога, они... Очень милые.
Яншу удивлённо захлопал ресницами, с явным недоверием прислушиваясь к её словам.
— Правда, — ещё тише добавила Агата. — Мне... мне нравится. Если хочешь, можешь сесть рядом!
— Да? Правда? Действительно могу?
Взволнованный голос Яншу стал громче. Это вызвало очередной приступ смеха у противной студенческой компашки, и Агата, поморщившись, уверенно воскликнула:
— Я не против. Буду только рада!
— Ох, спасибо!
Кое-как втиснувшись на скамью и уложив хвост себе на колени, Яншу вытащил на стол учебник, гору исписанных бумаг и улыбнулся ещё шире.
Тоска в его глазах сменилась искоркой неуверенной радости, и Агата вдруг поняла, что сегодняшняя встреча определённо была не случайной.
***
Приглушённый свет слабо разливался по узкому коридору, забитому разнообразным мусором. Тишину разбивал плеск воды. Яншу, словно во сне, наблюдал, как она стекала в слив и как одна его рука мыла вторую. Мысли уводили его куда-то далеко за пределы этой комнаты, и он никак не мог сосредоточиться на том, что происходило здесь на самом деле.
Закончив приводить себя в порядок, он вернулся к своему рабочему месту и кинул взгляд на тело, лежавшее на столе. Длинный ровный шов, тянувшийся от горла до самого лобка, минуя пупок, был сделан аккуратно, почти ювелирно: это должно было порадовать господина Дона, который и взял Яншу в ассистенты.
Мизерная плата, получаемая им за каждое вскрытие, напоминала жалкие подачки нищему, однако Яншу объём выручки совершенно не беспокоил. Для молодого учёного это была прекрасная возможность бесконечно учиться и практиковаться, а, самое главное, продолжать свои исследования там, где его контролировали меньше всего.
Яншу развернулся к письменному столу. На нём, помимо исписанных свитков, лежали заработанные им за сегодня руны. Он сгрёб их ладонью, закинул в уже довольно увесистый кожаный мешочек и вышел наружу, едва не забыв запереть дверь.
На улице ярко светило солнце. Подобная погода была редкостью для Натобу, поэтому Яншу воспринял это как хороший знак, хотя никогда не верил в подобные вещи всерьёз. Пройдя мимо закусочной, из которой доносился приятный запах готовящейся пищи, он почувствовал, как внутри всё сжалось от голода, но встряхнулся и уверенно пошёл дальше, в сторону ювелирной лавки. Уже несколько недель подряд он то и дело захаживал сюда, пытаясь найти что-то особенное, но все попытки оказывались безуспешными.
— Снова ты, Яншу? — Хозяйка лавки подняла голову сразу же, как только он переступил через высокий порог, едва не ударившись рогами о дверной проём. — Только не говори, что ты успел вырасти ещё больше за эти пару дней!
— Да куда уж мне! Если такое случится, я точно не смогу себя прокормить.
Он рассмеялся. Женщина улыбнулась в ответ.
— Что на этот раз будешь высматривать? И, может, наконец признаешься, для кого ты так стараешься?
Яншу, многозначительно пожав плечами, промолчал и подошёл к застеклённым полкам, на которых располагались самые разные украшения: драгоценные и полудрагоценные камни, серебро, платина, золото всех видов и оттенков. Хотя он не совсем понимал, что именно ищет, это не мешало ему упрямо всматриваться в привлекательный блеск колец, браслетов и кулонов.
— Послушай, милый, — заговорщически сказала хозяйка. — Я знаю одного мастера, который начал работу над браслетом. Какие-то там красивые сапфиры ему попались, я точно не знаю... Сходи и глянь, что у него там. Вдруг это как раз то, что ты ищешь.
— А почему... Почему вы мне об этом говорите?
— Потому что ты — хороший человек, и я хочу тебе помочь! Давай-давай, иди, — поторопила она. — Ты же не хочешь, чтобы браслет забрал кто-то другой?
Яншу не хотел. Поблагодарив добрую женщину, он быстро выскочил за дверь и уже через несколько минут стоял у нужного дома — взмыленный и запыхавшийся. Высунувшийся изнутри старик с недовольным лицом, раздражённо нахмурившись, грубо спросил:
— Ты что, Сирен?
— Да, — кивнул Яншу.
Скрывать своё происхождение не было смысла: его с головой выдавали рога и хвост, спрятать которые было попросту невозможно. Ювелир сплюнул.
— Ну и какого чёрта ты ко мне пришёл?
— Мне сказали, что вы работаете над браслетом, — с улыбкой сказал Яншу. Слова сварливого старика его ничуть не задевали, а даже немного смешили. — Я бы хотел на него взглянуть. Если позволите, конечно.
— Как я могу над ним работать, если я здесь с тобой языком чешу? — проворчал ювелир, но посторонился, жестом пригласив Яншу в дом.
Они оказались в небольшой комнате, выполнявшей одновременно роль и кухни, и спальни, и мастерской. По её аскетичному виду было понятно, что старик, явно не привыкший к излишеству и роскоши, жил здесь один. Пнув какой-то хлам, оказавшийся под ногами, он подошёл к столу и бережно взял в руки украшение. Яншу остался стоять у входа, нервно сцепив ладони в замок.
— Прекрасный сплав серебра и ещё более невероятные сапфиры, — с плохо скрываемым восторгом сказал старик, продемонстрировав изящный браслет, украшенный тремя лиловыми камнями: один, в центре, был большим, два по бокам — совсем маленькими.
— Сколько вы за него хотите? — восхищённо выдохнул Яншу.
Ювелир цокнул языком и сдвинул седые брови к переносице. Он долго думал, всматриваясь в камни, а потом внимательно посмотрел на Яншу и прямо спросил:
— Ты, небось, каждую копейку откладываешь? Сам лишний раз не поешь, чтобы на безделушку накопить. А если не понравится?
— Куплю что-то другое, — уверенно ответил тот.
— Дурак! — скривился старик. — Таким здоровым лбом вырос, а ума не нажил! От баб бед не оберёшься, запомни это на всю жизнь!
— Вы лучше цену назовите. А я уж как-нибудь сам разберусь...
Попрощавшись со сварливым ювелиром, Яншу задумчиво посмотрел на опустевший практически полностью мешочек с деньгами. Работать для того, чтобы наполнить его снова, следовало как минимум полгода, если не больше, но его это ничуть не расстраивало: наоборот, он был искренне рад, что сейчас у него в кармане лежало самое настоящее сокровище.
Чем ближе он подходил к дому, тем больше в груди волновалось сердце, удары которого отдавались в горле и мешали вдохнуть. Убедившись, что браслет, спрятанный в шёлковый мешочек, не потерялся по пути — карман оказался предательски дырявым, — Яншу аккуратно постучал: три удара, пауза в десять секунд, и ещё три удара.
Когда из-за двери настороженно выглянула черноволосая девушка, в чьих глазах явственно читалась бескрайняя усталость, Яншу заулыбался до самых ушей и по-детски ткнулся неуверенным поцелуем в её лоб.
— Я купил нам перекусить.
Он протянул девушке бумажный свёрток с ещё горячими лепёшками.
— Очень кстати, — измождённо сказала она. — Я с самого утра просидела в университете, даже чая выпить возможности не было...
Не успела она пройти в комнату и поставить на стол еду, как Яншу со спины заключил её в крепкие объятия и прижал к себе, словно боясь, что в любой момент она может исчезнуть.
— Агата, извини, но я так соскучился, ты даже не представляешь!
Только закончив фразу, он ловко поднял её в воздух и положил подбородок ей на плечо. Из-за внушительной разницы в росте Агате оставалось только безвольно болтать ногами в воздухе.
— Осторожнее! — со смехом сказала она. — Ты меня задушишь так!
— Не задушу, не переживай, — радостно отозвался Яншу.
Наконец, вдоволь надышавшись приятным запахом мягких волос, он поцеловал Агату в макушку и опустил обратно на пол. Демонстративно сделав глубокий вдох, она высоко задрала голову, чтобы посмотреть на Яншу. Он смущённо кашлянул, чувствуя, как по щекам разливается румянец, выдающий его волнение, и попросил:
— Закрой глаза и дай мне руку.
— Зачем?
— Ну пожалуйста! Или ты мне не доверяешь?
Агата хмыкнула.
— Знаешь, после того как ты вложил мне в ладонь череп младенца, мне наверняка нужно с подозрением относиться ко всем твоим... незатейливым просьбам.
Аромат лепёшек стал настолько назойливым, что отогнать желание прямо сейчас вцепиться в них зубами было практически невозможно. Быстро прочитав про себя бессмысленную скороговорку, чтобы настроиться на нужный лад, Яншу напомнил:
— Я обещал больше так не делать.
— Да, — язвительным тоном отозвалась она. — Но что-то мне подсказывает, что этот череп — не самое страшное из твоей хвалёной коллекции, и ты хочешь показать мне что-то ещё...
— Кстати! Недавно нам привезли очень хорошо сохранившуюся молодую женщину, и из неё получились неплохие...
— Всё, хватит. — Агата брезгливо скривилась и, крепко зажмурившись, протянула руку. — Если это опять будет что-то мерзкое, я тебя на порог больше не пущу...
— Хорошо-хорошо, я понял...
Вытащив из кармана мешочек, Яншу вытряхнул из него браслет, украшенный лиловыми сапфирами, и дрожащими руками застегнул его на тонком бледном запястье. Агата замерла и затихла, а её губы сжались в розоватую нитку: казалось, от удивления она позабыла о том, как нужно дышать.
— Можешь смотреть, — ласково шепнул Яншу.
В сером свете, заливающем их небольшую, но уютную комнату, сапфиры, на удивление, казались более красивыми, чем раньше: они переливались нежными оттенками, а внутри искрилась мелкая серебряная пыль.
Агата склонила голову набок и поднесла браслет к лицу.
— Они идут к моим глазам?
Перехватив её ладонь, Яншу горячо выдохнул:
— Идут. Я ещё ничего прекраснее в своей жизни не видел...
***
Агата твёрдо знала, что их первая встреча определённо была не случайной.
Она не верила ни в одного из Прославленных богов, но никак не могла избавиться от мысли о том, что это кто-то из них послал им с Яншу такое тяжёлое испытание: ей — симпатию, которая так и не переросла в нечто большее, а ему — любовь, граничащую со слепым обожанием.
Сейчас, сидя в повозке, везущей её в Аньди, Агата не могла не думать о серых глазах, полных слёз, и закатившемся за шкаф помолвочном кольце, хотя она всеми силами приказывала себе не вспоминать об этом, чтобы не стало ещё больнее.
Почему-то в памяти остались только эти самые глаза. Всё остальное — отчаянные обещания («Я буду много работать! Я куплю дом! Я сделаю тебя самой счастливой!»), мольбы и жалобные рыдания — практически сразу превратились в тонкую дымку, растаявшую, когда Агата вылетела за порог.
А вот взгляд бывшего возлюбленного не забылся. И вряд ли уже когда-то он сможет стать чем-то неважным, тем, о чём легко можно не размышлять.
Почему-то Агата твёрдо знала: глаза Яншу станут последним, что она увидит в своей жизни. И они точно так же будут плакать, глядя на неё в упор, пока он будет умолять её остаться.
Тряхнув головой, она раздражённо нахмурилась. И откуда только появились подобные домыслы? Они с Яншу разошлись: пусть и не слишком красиво, но всё же; и вряд ли он снова появится в её судьбе, причём ближе к самому концу.
— Надо просто обо всём забыть... — пробормотала Агата, спрятав нос в вязаном шарфе.
Лиловые сапфиры на её запястье таинственно блеснули, когда на них мягко лёг белый фонарный свет приграничного аньдийского городка, и потускнели, превратившись чуть ли не в чёрные.
Но Агата на них даже не взглянула.