Глава 2.16
Настоящее время
— Кристалл был в глазу Саана с рождения, — сказал Хэтун, закончив разливать обжигающий чай по небольшим пиалам. — С его помощью отец мальца использовал запретную силу, чтобы вернуть умирающего младенца к жизни, и тем самым пожертвовал своим душевным состоянием. Но никто не знает, откуда кристалл появился у главы клана Вольного первородного пламени. Может, он его где-то нашёл, может, где-то купил... Фактом остаётся то, что он достаточно быстро понял, как можно его использовать, и не стал терять шанс, чтобы спасти сына.
Поплотнее закутавшись в старое лоскутное одеяло, Ноирин удивилась:
— Это ты к чему?
С момента побега из Комана прошла неделя, которую она безвылазно просидела дома в компании Хэтуна, что само по себе уже было похоже на наказание. С одной стороны, это было хорошо: несколько дней после прибытия Ноирин провела в беспокойном сне, где её без конца атаковала бело-розовая тень и визгливо хохотал Джосса; и, просыпаясь от очередного приступа ужаса, она была рада увидеть чёрный силуэт Хэтуна в углу спальни.
С другой, ментор использовал возникшую ситуацию исключительно себе на пользу: в любую свободную минуту он зачитывал вслух свои похабные романы, пел одни и те же песни, надоедающие с первых слов, и рассказывал дикие истории из жизни по десять раз. Получалось, так, что ему удавалось сохранить завидное душевное равновесие, а вот Ноирин чувствовала только колючее раздражение и никак не могла отвлечься от одолевающих её тягостных мыслей.
— К тому, что я, как твой мудрый и добрый советчик, сообщаю всю имеющуюся у меня информацию о чёрных кристаллах. Ну разве тебе не было интересно, откуда он у Саана? Да ещё и в глазу?
Ноирин отпила воды. Саан так нигде и не объявился — ни живым, ни мёртвым, — а для неё самым важным было то, что первый найденный кристалл был надёжно спрятан в отцовском кисете, который, в свою очередь, лежал между одеялами в шкафу. Как и почему он изначально оказался у наследника клана пламени, её не интересовало.
— Ну, хочешь или не хочешь — всё равно, потому что я в любом случае рассказал, что знал, — ядовито закончил Хэтун.
— Мне тебя отблагодарить за это нужно? — холодно парировала она.
Хэтун расплылся в довольной улыбке.
— Было бы неплохо! Помой-ка посуду и причешись. Ты же не хочешь показаться неряхой перед тем, кто спешит к нам в гости?
— Ты кого-то позвал? — Ноирин отставила стакан и поёжилась: в окно нещадно дул ледяной зимний ветер. — Зачем?
— Никого я не звал. Но этот человек рвался увидеть тебя в первый же день после нашего прибытия, — ответил ментор. — Тогда я ему запретил, поскольку тебе нужно было время, чтобы восстановиться. Правда, я уже не уверен в том, что вы хорошие друзья, особенно учитывая то, что ты ни разу не вспомнила о нём за эту неделю!
Он негодующе фыркнул.
— Ай, ладно, причесаться ты уже точно не успеешь! Иди открывай дверь, поросёнок!
Услышав деликатный стук, Ноирин сбросила с себя одеяло и с радостным воплем помчалась в прихожую. Ойкнувший Шиван чуть не завалился назад, когда она повисла у него на шее, но сумел зацепиться ладонью за дверной косяк.
— Я так по тебе соскучилась!
— Я тебе тоже очень рад, — прокряхтел он. — Но, может, пустишь меня в дом?
— Да, точно. — Ноирин посторонилась. — Проходи!
Расстегнув платиновую пуговицу плаща, Шиван спустил его с плеч и вдруг замер. Его блестящие каштановые волосы были влажными из-за тающего снега. В глазах искрой зажглось недоумение, и он неуверенно произнёс:
— Добрый день...
— Здоро́во! — язвительно отозвался Хэтун.
Ноирин едва не задохнулась от возмущения. Ментор стоял около лестницы, подпирая перила плечом, и приветливо улыбался, но какой был у него вид!
Свободная чёрная рубашка спускалась с плеч, выставляя на всеобщее обозрение загорелый мускулистый торс. В сосках блестели золотые серьги, широкие штаны держались на узких бёдрах из последних сил, и Ноирин, задержав взгляд на приметной дорожке чёрных волос, поднимающейся до пупка, возмутилась:
— Ты с ума сошёл? Как ты выглядишь?
— Вполне нормально, разве нет? — делано удивился Хэтун. — Юноше, кажется, всё нравится!
«Юноша», красный как рак, прикрыл глаза ладонью и юркнул в гостиную. Ноирин, бросив Хэтуну грубое «идиот», побежала за ним.
— Прости... Мой ментор немного не в себе!
— Ничего, — тактично ответил Шиван. — Мы уже виделись, так что я всё прекрасно понимаю.
Он опустился в мягкое продавленное кресло и неловко положил ногу на ногу. Ноирин села на стул напротив.
— Почему ты не сказала, что возвращаешься? Господин ментор уведомил меня о вашем прибытии сегодня утром!
Ноирин растерялась.
— Ой... А я и сама не знала, что вернусь... Хэтун сам решает, когда и куда мы отправляемся, а мне просто нужно ему подчиняться. Вполне вероятно, что завтра или даже сегодня вечером мы снова куда-то поедем.
Шиван сочувственно кивнул.
— Тебе, наверное, очень тяжело. Всё-таки на твои плечи свалилось непосильное бремя.
— Давай не будем об этом, — попросила она. — Расскажи лучше, чем занимался в последние месяцы!..
Выпрямив спину, Шиван поведал ей о ссорах с отцом, клановых проблемах и собственных успехах в подготовке к университетским экзаменам. В ответ Ноирин пожаловалась на тренировки с Хэтуном, но умолчала о Джоссе и Саане. Было сложно не вывалить на друга всё и сразу, но она решила, что для первой встречи хватит и этого, а остальное можно обсудить и потом, когда в соседней комнате не будет дракона, который всегда слышал больше, чем хотелось бы.
— Послушай... — протянул Шиван. — Не знаю, есть ли у тебя настроение для этого, но... Может, хочешь пойти со мной на праздник?
— Праздник? — переспросила она, принявшись перебирать в голове даты известных ей тарнийских фестивалей. — А разве сегодня что-то празднуют?
Друг с досадой махнул рукой. Ноирин заметила, что к деревянным чёткам на его левом запястье прибавились тонкие серебряные браслеты.
— Празднуют. Господину Лину, единственному из оставшихся Великих генералов, было пожаловано звание маршала. Хотя клан мороза его недолюбливает, они всё же решили устроить празднование. Я подумал, вдруг ты захочешь составить мне компанию...
Ноирин призадумалась. Предложение Шивана звучало заманчиво, но она побаивалась появляться в поле зрения членов клана Кристального утреннего мороза: кто знает, как они могут отреагировать на её присутствие на их семейном празднике. И разрешит ли Хэтун?..
Заметив её колебания, Шиван сказал:
— Я попрошу господина ментора тебя отпустить. Думаю, он не откажет.
— Ну... Если я пойду с тобой... — Она почесала затылок. — Да, пожалуй, он не будет против. Но говори с ним сам!
— Идёт, — легко согласился Шиван.
Спустя час они оба уже стояли у ворот резиденции клана Кристального утреннего мороза. То ли в этот день планеты приняли какой-то необычный оборот, то ли у Хэтуна было просто хорошее настроение — Ноирин не знала, но ментор, к её удивлению, не стал возражать против её вылазки из дома. Скорее всего, он действительно доверял Шивану и знал, что с ним его незадачливой подопечной ничего не грозит, поэтому и согласился — по крайней мере, это было единственное разумное объяснение.
— Ты не переживай, — ободряюще произнёс Шиван. — Никто на тебя и внимания не обратит. Зато это хорошая возможность вкусно поесть и попить!
— С каких пор тебя это интересует? — проворчала Ноирин. — Мне, наверное, и кусок в горло не залезет в таком-то окружении...
Она лукавила: желудок, пришедший в себя от свежего воздуха и встречи с другом, как раз взбунтовался, требуя утку с персиками, кисло-сладкую фаршированную запеканку, треску с розмарином, грушевые грибы, желе из грецких орехов и мандариновый торт — желательно прямо сейчас и всё сразу!
Она тихо застонала, подумав о горячей еде, и нетерпеливо потянула Шивана к воротам. Тот засмеялся.
— Точно не залезет?
Ноирин отмахнулась.
Похожие друг на друга белые здания, укрытые снежными шапками, были украшены яркими праздничными флажками и золотыми поздравительными надписями. На лужайках стояли столы, заставленные самыми разными блюдами и напитками, которых наверняка хватило бы на весь Интао, но людей во дворе было немного. Большинство из них, как и ожидалось, являлись членами клана мороза, а представителей других семей можно было пересчитать по пальцам.
— И куда мы пойдём? Поедим или сначала полюбуемся на их дурацкие украшения?
Оглянувшись на Шивана, Ноирин незамедлительно врезалась в чью-то широкую спину, прикрытую белым плащом, на котором бледно-лиловыми нитками расцветали изящные цветы.
— Украшения точно идиотские! — даже не шелохнувшись, громогласно отозвался человек. — И кому в голову пришло такую чушь понаписать!
Он развернулся, и Ноирин, задрав голову, застыла. Конечности одеревенели от испуга, и она даже не смогла отступить назад, чтобы как следует выразить своё почтение. Новоиспечённый маршал, до боли напоминающий Нэйхана, тоже молчал. Его лицо неожиданно потемнело, а широкие брови поползли к переносице, как будто его что-то разозлило.
Впрочем, через полминуты недовольство исчезло. Лоб разгладился, и Лин, залпом опрокинув в себя чарку с вином, хмыкнул:
— Обознался. Подумал сначала, что кое-кто другой забрёл на это нелепое празднование! Даже не понял сначала, почему он так уменьшился.
Швырнув чарку на ближайший стол, он хлопнул в ладоши и воскликнул:
— А! Так это ты та девица, по которой вздыхает мой племянник?
Смена его настроения и мыслей окончательно запутала Ноирин. Лин приобнял её за плечи мускулистой рукой и щёлкнул пальцами.
— Что ж! — проговорил он, игнорируя нерешительные замечания Шивана. — Удивительно, как моему роду не удаётся сбежать от вашей семейки... За это надо выпить!
— Не пугай ребёнка! — воскликнул вовремя подоспевший Шияо Энь. — И так уже наговорил невесть чего!
На фоне Лина отец Шивана казался хрупким, как сухое деревце, того и гляди — сломается пополам от сильного порыва ветра.
— Невесть чего? — повторил Лин. — А ты сходства не замечаешь, что ли?
— Какого ещё сходства? — испугалась Ноирин.
— Не слушай маршала, — велел господин Энь. — У него с возрастом мысли стали похожи на клубок запутавшихся ниток.
Лин оглушительно расхохотался и опустошил ещё одну чарку.
— Ну, что поделать! Возможно, мне просто нужен тот, кто будет эти мысли распутывать.
— Да, — откликнулся Шияо. — Тебе бы жениться!
— Жениться? Да это ж ещё больше всё запутает!
Проигнорировав его, Энь обратился к Ноирин:
— Как твоё путешествие с ментором? Тебе понравилось в Лавадо?
— Да что там может понравиться? — ответил Лин вместо неё. — Это же дыра дырой! Вот Лиахад — это прекрасно!
— Я не у тебя спрашиваю! — прикрикнул Шияо.
Маршал что-то недовольно пробурчал. Ноирин покосилась на Шивана, который, оставив попытки спасти её от виновника торжества, увлечённо поедал крупный лиахадский виноград.
— Ну так как? — повторил господин Энь. — Что интересного узнала в Комане?
— Я... — Ноирин зажмурилась и выпалила: — Узнала кое-что о смерти моего отца! Ну... Приёмного отца!
Договорив, она покраснела от стыда. Стоило ли заговаривать о Мохсене и его смерти сейчас, в самый разгар праздника, и тем самым отвлекать главу клана от веселья? Разве можно было перетягивать внимание на мертвеца в столь неподходящий момент?
— П-простите! Я знаю, что сейчас не время...
— Погоди-ка...
Шияо Энь взглянул на Лина, который был занят тем, что распекал Шивана за то, что тот ещё ни разу не «разделил ложе с симпатичным юнцом», и, деликатно взяв Ноирин за локоток, отвёл её в пустую беседку, спрятавшуюся за пышными елями.
— Итак, — сказал он, взяв её ладони в свои. — Расскажи мне всё, что знаешь. И постарайся ничего не упустить.
Послушавшись, Ноирин старательно завела рассказ о встрече с Джоссой, его странном поведении, куклах и плане клана Золотых полей. Господин Энь хмурился и, когда она замолчала, строго сказал:
— Ты понимаешь, что знатные семьи не могут выдвигать обвинения без доказательств?
— Понимаю, — обречённо вздохнула Ноирин. — Я и не думала, что что-то можно сделать... Просто хотелось с вами поделиться. Простите, если это пришлось не к месту...
— Я ничего не говорил про то, что твои сведения бесполезны. — Шияо похлопал её по макушке. — И я тебе верю, как своему собственному ребёнку. И да, скажи, ты владеешь искусством глаз?
— А вы откуда знаете? — изумилась она.
Шияо рассмеялся.
— Я не знал. Я предположил, а ты подтвердила. Но ещё я очень хорошо чувствую изменения, произошедшие с тха. В твоей отчётливо ощущается присутствие силы, которая... не должна принадлежать тебе. Я прав?
Ноирин отвела взгляд.
— Не бойся. Я тебя отчитывать не буду. Для этого у тебя есть ментор. Не могу сказать, что меня это не беспокоит, но раз уж так случилось — тебе стоит учиться с этим жить. Получается, когда ты встретилась с тем лавадским кукловодом, искусство глаз уже было при тебе?
— Да... И, кажется, оно как-то на него реагировало...
Шияо потёр редкую седую бородку и задумался, но поразмышлять в тишине ему не дали. Еловые ветви с треском разошлись в стороны под напором сильных рук, и в беседку ввалился маршал Лин — ещё более пьяный, чем десять минут назад.
— Ну и куда ты запропастился? Думаешь, мне приятно торчать среди всех этих лицемерных гадов в одиночку?
— Перестань, — ответил Шияо. — У нас есть проблемы поважнее...
Остекленевшие глаза Лина вспыхнули, и Ноирин неожиданно поняла, что маршал, скорее всего, не был пьян, а попросту притворялся таковым, чтобы избежать общения с членами клана.
— Ну и? В чём проблема?
Его огромное тело с трудом втиснулось на скамейку между Ноирин и господином Энь.
— Неважно. Пока это касается только Ноирин.
— Да, — усмехнулся маршал. — И клана Золотых полей!
Шияо осуждающе покачал головой.
— Ты бы не...
— Малышка слишком громко разговаривает, а ёлки — не слишком надёжное укрытие, — перебил его Лин. — Хорошо ещё, что это услышал я, а не мой ебанутый братец!
— Следи за словами! Ты не в армии, в конце концов!
— А я-то что? Мне уже и правду сказать нельзя? Он же и правда еба...
— Хватит! — оглушительно рявкнул Шияо, заставив Ноирин подскочить на месте. — Ты говоришь о главе клана, в конце концов!
— Ну ты же не обижаешься, когда я о тебе так говорю, так почему сейчас злишься? — невинно поинтересовался маршал. — Не хочешь делить прозвище с этим ублюдком?
Ноирин попятилась к выходу.
— Извините, пожалуйста, но можно я пойду?
Господин Энь измученно приложил ладонь к лицу. На его безымянном пальце красовался крупный и наверняка тяжёлый перстень из чистого нефрита.
— Подожди. Ты, наверное, об этом не знала, но в твоих глазах сохранились сцены увиденного тобою в Комане. Любое искусство глаз предполагает эту способность.
— Я и правда не знала, — опешила Ноирин. — Ментор рассказывал только о том, что я буду слепнуть...
Лин шумно вздохнул.
— Несчастный ребёнок! Может, тебе избавиться от этих глаз, пока есть возможность? Ну какая радость в слепоте?
— Я могу попробовать извлечь воспоминания из твоих глаз. — Господин Энь повысил голос. — Одних лишь слов будет недостаточно, но если другие кланы воочию увидят этого кукловода, то это уже будет более весомое доказательство. Однако мне нужно подготовиться: этот ритуал требует высокой концентрации тха. Тебе тоже следует отдохнуть. Как насчёт встретиться через неделю? Я пришлю за тобой повозку, когда наступит подходящий день.
— Хорошо, — согласилась Ноирин. — Я всё равно всегда дома. Хэтун практически не пускает меня за порог.
— И правильно делает, — буркнул маршал. — Одной тебе лучше вообще никуда не ходить! Если уж и захочешь высунуться куда-то, позови моего племянника, он рад будет тебя проводить!..
Господин Энь за руку довёл Ноирин до Шивана и повелел ему проводить её до дома. Она заметила, что все блюда, на которых лежал лиахадский виноград, были пусты, и, приглядевшись к позеленевшему другу, поняла, что он, объевшись сладких ягод, сильно мучился животом.
Из-за снега повозку мотало, и с лица Шивана исчезли все краски. Он прикрыл рот рукой, согнулся и страдальчески зажмурился. На всякий случай подобрав полы юбки, Ноирин сказала:
— Если тебе так плохо, лучше поезжай домой. А я и так дойду!
Шиван закивал. Лошади остановились, и она быстро выпрыгнула наружу. Район бесклановых был пуст: местные жители зиму не жаловали и предпочитали отсиживаться в своих жилищах, поближе к огню и членам семьи.
Набросив капюшон на мокрые от снега волосы, Ноирин поспешила к дому Хиако, но внутрь заходить не стала. Из приоткрытого окна кухни слышались мужские голоса: один принадлежал Хэтуну, а второй...
Стараясь ничем себя не выдать, Ноирин подтащила к стене старую детскую скамью и, встав на неё, осторожно заглянула внутрь. Хэтун сидел спиной к окну и почти целиком закрывал собой загадочного собеседника.
— ...их убил, а Лин не настаивает на соблюдении ритуала. Поэтому я больше не вижу смысла в том, чтобы прятать лицо. Если бы богини хотели, они бы давно наказали меня за самоуправство, но ничего подобного до сих пор не случилось.
— Это уж точно, — подтвердил Хэтун. — Поиздеваться над кем-то — счастье для них.
— Скажи... — Мужчина нервно заикнулся. — Мне точно можно будет... увидеться с ней?
— Точно. Я всё выяснил. Сон скоро заберёт кристалл, и ты сразу же сможешь приблизиться.
— Почему эта Сон не приходила раньше? Обязательно нужно было растягивать эти страдания на целых семь лет?
Хэтун вздохнул.
— Всё в мире происходит тогда, когда нужно. Если так было суждено, значит, надо смириться. Сейчас тебе нужно как можно быстрее отправиться в Аньди и не думать о том, сколько лет прошло.
Ноирин попыталась подтянуться ещё выше, но соскользнула со сдвинувшейся в сторону скамьи и упала спиной в снег. Выглянув в окно, Хэтун выругался:
— Твою ж мать!
— А то ты не знал, что я здесь! — с обидой выкрикнула Ноирин, беспомощно барахтаясь в снегу. — Чего ругаешься!
— Не поверишь, — прошипел он. — Не знал! Не смей вставать! Не смей, пока он... Пока гость не уйдёт!
Ментор скрылся за плотной занавеской, и Ноирин, не приняв во внимание его слова, перевернулась на бок и вскочила на ноги. Человек в чёрных одеждах вышел из дома и побежал по дорожке от крыльца до калитки, но она успела схватить его за руку и требовательно дёрнуть на себя.
Он обернулся. Ноирин невежливо вытаращила глаза.
Это был тот самый юнец из снов, чьи заботливые руки гладили её волосы, поправляли одежду и обнимали, защищая от всего плохого, что её окружало. Он выглядел старше, но она без проблем его узнала.
Самое удивительное заключалось в том, что он был одет так же, как и Кайшин — таинственный поисковик, прячущий свой лик за широким шарфом, но разве это мог быть он?.. Ноирин представляла бывшего имперского стража уродом, вынужденным скрываться, чтобы не пугать соотечественников, но молодой мужчина, которого она сейчас видела перед собой, был настолько красив, что она никак не могла соотнести его образ с результатом своего наивного воображения.
— Я... Простите... Я... — Её пальцы крепче вцепились в его предплечье. — Вы Кайшин, да? А что вы делали у меня дома? И почему...
Кайшин печально улыбнулся. В чёрных глазах заблестели слёзы.
— Послушай, Грибочек... Я очень тебя люблю и с радостью отдал бы тебе всё своё время... Но его у меня больше нет. Мне нужно идти. Прости меня.
Погладив Ноирин по щеке, он вышел за калитку. Она метнулась за ним, но Хэтун, грубо оттащив её от ворот, сердито сказал:
— Не дури! Тебе с ним делать нечего. Возвращайся в дом!
— Н-но... — Ноирин с тоской уставилась на удаляющийся чёрный силуэт. — Он сказал, что очень... любит меня... А как же... Почему?
— Возвращайся в дом, — устало повторил ментор. — Так будет лучше. Поверь.
— Не хочу! — запротестовала она. — Я пойду за ним! Мне так много нужно у него спросить!
— Ты меня достала! Не хочешь идти сама, я тебя унесу!
Хэтун подхватил её одной рукой, как котёнка, крепко зажал подмышкой и поволок к дому. Ноирин молотила его кулаками и кричала что-то бессвязное, пока не поняла, что ничто не сможет разжалобить ментора.
Пять разбитых ступеней показались ей тысячей, а покосившаяся входная дверь — стальной решёткой, что закрылась за ней, заперев в душной клетке.