Глава 2.15
Воздух в Жемчужном Ложе всегда был свежим и оставлял мелкие крупицы соли на губах. Вдохнув его полной грудью, Юмэй встала коленями на широкую скамью, скрестила руки и, положив на них подбородок, уставилась на шумящее внизу море.
С момента знакомства с Шахаем прошло уже несколько сотен лет, и ярость Мин-уэ, вызванная вспыхнувшей между духами любовью, со временем притупилась. Владыка не перестал считать Юмэй своей собственностью и постоянно держал её около себя, но порой ей всё же удавалось выпросить у него разрешение посетить дворец бога мудрости или же, наоборот, пригласить Шахая в Жемчужное ложе.
Сейчас он тоже был здесь: стоял рядом с ней и прислушивался к шуму волн, которые не мог увидеть.
— Тебя что-то тревожит? Даже не пытайся скрыть. Я прекрасно чувствую, что что-то не так.
— Да. — Юмэй устремила взгляд вдаль, на аквамариновую линию горизонта. — Я никак не могу привыкнуть к получеловеческой форме. Мне слишком тесно и больно. Все чувства, что я испытываю, не помещаются внутри и сильно давят... Почему боги обрекают нас и самих себя на подобные страдания? За что и ради чего?
— Нет ничего ужасного в том, чтобы иметь тело, — ответил Шахай. — Здесь, в Палатах святости, ты всегда свободна, несмотря на свой облик, и в любой момент можешь вернуться к той форме, которую предпочитаешь. Неважно, какой ты хочешь быть, главное, что все, кто любит твою душу, будут продолжать любить её и дальше, десятки, сотни, даже тысячи лет.
— И ты тоже? — озорно спросила Юмэй.
Он поцеловал её обнажённое плечо.
— Я — особенно. Сильнее, чем кто-либо ещё.
— Не мешаю?
Услышав голос Мин-уэ, Шахай отстранился и нехотя отвесил глубокий поклон. Юмэй спрыгнула со скамьи, но подбегать к Владыке и прыгать ему на шею, как он того ожидал, не стала. Мин-уэ приколол к её волосам свежую фивию и, не глядя на Шахая, произнёс:
— Дорогой друг, я безмерно рад, что вы часто посещаете Жемчужное ложе, однако для встреч со всеми нами здесь отведено определённое время. А время — явление, придуманное вашим создателем, и вы должны чтить его точно так же, как и властителя мудрости.
— Но зачем нам нужно это время? — осведомилась Юмэй. — Разве оно нас не ограничивает? Разве мы не должны существовать вне времени?..
— Таков был замысел Вселенского мыслителя, — терпеливо ответил Владыка. — Вы должны помнить, насколько крепко он любил свою первую богоподобную и как сильно хотел понять мир, в котором ей пришлось вырасти — по его же желанию. И нам всем, как его потомкам, было наказано продолжать его дело. Вот почему мы должны привыкать к нашей новой форме и принимать существование времени, судьбы, жизни и смерти.
Юмэй слышала это объяснение бесчисленное количество раз и была по горло сыта историями про Верховного бога Шин-Рунэ и его трагическую любовь к богоподобной Юне. Не желая больше выслушивать нравоучения Мин-уэ, она села на скамью и повернулась к морю.
— Я хотел предупредить, моя ненаглядная, что мне нужно отправиться во дворец многоуважаемой богини Ширы, чтобы решить некоторые важные вопросы. Твои братья останутся в Жемчужном ложе, — добавил бог морских глубин. — Надеюсь, в моё отсутствие с вами ничего не случится...
Юмэй с трудом удалось скрыть счастливую улыбку. Вскочив, она заверила Мин-уэ в том, что морской дворец не рухнет, пока его не будет, и, не удержавшись, радостно закружилась вокруг своей оси. Её весёлый смех нежным звоном зазвучал во всех уголках Жемчужного ложа и долго ещё отзывался эхом в воздухе, провожая уходящего Владыку.
Когда от его духа остался едва заметный след, Юмэй нетерпеливо схватила Шахая за руки и провела его в свои покои, щебеча о чём-то бессмысленном. Он опустился на постель и напряжённо выдохнул, когда её пальцы скользнули по его груди и потянули за кончик серебряного пояса. Его же ладони поднялись вверх по обнажённым пышным бёдрам и сжали нежную кожу до красноты.
— Когда-нибудь... Мы будем только вдвоём... И вокруг не будет никого, кто мог бы помешать...
— Ждать придётся долго, — еле слышным шёпотом ответила Юмэй, потянувшись за поцелуем. — Но оно того стоит...
Получеловеческие тела не могли вынести того темпа, в котором духи нуждались для полного удовлетворения, поэтому вскоре по покоям залетали два крепко сплетённых друг с другом сгустка энергии — сине-лиловый и белый. Они светились мириадами звёзд, то угасая, то вспыхивая яркими цветами, и ни на миг не отрывались друг от друга даже тогда, когда силы начали исчезать.
Юмэй измождённо упала на простыни. Шахай прижался к ней и закрыл глаза.
— Нужно немного отдохнуть, — пробормотал он.
Она засмеялась. Духи практически никогда не спали, но порой сон был им необходим, чтобы восполнить энергию получеловеческого тела и привыкнуть к его потребностям. Многие из них отказывались от сна, считая его совершенно бесполезной глупостью, однако всё же погружались в дрёму, понимая, что тха уже на исходе.
Притянув Юмэй к себе, Шахай спрятал лицо в чёрных прядях и беспокойно задышал. Через пару мгновений его дыхание выровнялось, и он провалился в сон.
Не сразу, но Юмэй уловила чьё-то присутствие. Она кое-как подняла отяжелевшую от накатившей усталости голову и недоумённо взглянула на незваного гостя, застывшего за полупрозрачной занавесью. Это была бесплотная бело-розовая тень, с макушки до пят усыпанная звёздным блеском: она испытующе смотрела на Юмэй и улыбалась кривым зубастым ртом.
— Простите? — Юмэй поднялась. — Вы кто?
— Всего лишь никчёмная посланница, — странным двойным голосом пропела тень. — Мне нужно передать госпоже важное известие, касающееся её жизни в Жемчужном ложе.
— Известие? От кого же?
Она нахмурилась. В голове водоворотом закружились образы тех, кто мог бы отправить к ней незнакомое существо: бог мудрости, богиня Последнего часа, её возлюбленная — богиня весны, рассвета и ветра, — беззаботный дух хорька, пытающийся держать связь со всеми
Последними в этом списке были Туманная и Звёздная богини: они держались на почтительно-холодном расстоянии от Жемчужного ложа и его жителей, но их отстранённость ничуть не помешала бы им отправить послание при необходимости. К тому же гостья-тень напоминала их обеих благодаря точёному силуэту, розоватому цвету ауры и сладкому запаху луговой вишни.
— Пройдите за мной, госпожа, — почтительно отозвалась тень. — Негоже будет разбудить вашего возлюбленного нашим разговором. Не беспокойтесь, я отвлеку вас всего на несколько ничтожных мгновений...
Юмэй вымученно улыбнулась.
— Конечно. Прошу прощения за ожидание.
Гостья выскользнула из покоев. Отодвинув занавесь, Юмэй последовала в коридор. Там тень посмотрела на неё, наклонив верхнюю часть полупрозрачного тела вбок. Нежный вишнёвый аромат сменился на странный приторно-гнилостный запах, и Юмэй, начиная терять терпение, резко поинтересовалась:
— И где же ваше послание?
— Вот здесь.
Тень протянула к ней отросток, смутно напоминающий руку. В розовой ладони покачивалась сфера, похожая на нераскрывшийся цветочный бутон.
— Нужно подойти ближе, — мурлыкнула тень. — И ещё чуть ближе... Прекрасно!
Сфера раскрылась, и из неё, рванув вперёд, выскочила жемчужная цепь. Она обвилась вокруг шеи Юмэй и плотно сдавила её. Жемчуг, словно клыки, вонзился в кожу. Юмэй захрипела и попыталась освободиться, но цепь, подпитанная губительной тха, была слишком крепкой: разорвать её не получилось бы ни у кого из духов.
Первым на шум среагировал Хэтун. Выскочив из своих покоев, он с рычанием бросился на тень. Один его удар мог оставить от неё мокрое пятно, но та, ничуть не испугавшись, ловко увернулась от драконьих когтей и стремительно взмыла высоко вверх. Хэтун полетел за ней, однако и это было бесполезно: громко хихикая, бело-розовое пятно прошло сквозь него и пропало из виду.
— Что произошло?!
Шахай был вне себя от ярости. Стиснув зубы, он бросился к Юмэй и дотронулся до цепи.
— Какая злая энергия... Самому богу ярости не под силу с ней тягаться... Она всё-таки пришла, да?
— Так ты знал, — мрачно сказал Хэтун. — Знал и, как всегда, даже не удосужился рассказать...
Юмэй всхлипнула:
— Ответь ему! Ты знал, что это произойдёт? Ты же провидец!
— Не знал. Но мне знакома эта энергия. Я уже чувствовал её раньше, однако не так отчётливо, как сейчас. И всё, что с нею связано, от меня сокрыто.
— Так, получается, если я найду эту тварь и притащу её к тебе, ты её сразу узнаешь? — уточнил Хэтун, покрутив бородку между пальцев.
Шахай молча кивнул и с болью посмотрел на Юмэй.
— Прости меня! Это моя вина...
— Ничего страшного, — прошептала она сквозь слёзы. — Владыка должен знать, как всё исправить...
— Несомненно, — поддержал её Хэтун. — А если он не найдёт способ избавить тебя от этого, его найду я. Не переживай...
Его слова потонули в истошном вопле, вихрем пронёсшемся по всему Жемчужном ложу. Юмэй вскрикнула: этот невыносимо жалобный стон был ей хорошо знаком. Хэтун побледнел как чистый лист бумаги, а карамельные глаза, отливающие золотом, налились кровью.
— Что ещё за напасть?
— Это же Эртун! — закричала Юмэй. — Неужели... Неужели она и с ним что-то сделала?
Ответом ей был низкий рык Хэтуна — безудержный и отчаянный. Не ответив, он помчался к покоям младшего. Юмэй оттолкнула Шахая, который пытался удержать её, и, забыв про сдавливающую горло цепь, побежала следом.
Эртун беспрерывно кричал, лёжа на залитом кровью полу. Юмэй хотела подбежать к нему, но Хэтун, схватив её за руку, воскликнул:
— Не смей! Он порвёт тебя, если увидит!
— Порвёт? — переспросила она. — Но почему? Он же никогда...
Хэтун посторонился. Присмотревшись к Эртуну, Юмэй испуганно закричала. Младший больше не был похож сам на себя: его лицо удлинилось и покрылось серебристо-синими чешуйками. Уголки рта расползлись до самых ушей, обнажив два ряда мелких острых клыков. Пальцы были увенчаны загнутыми вниз когтями, а тяжёлый мясистый хвост конвульсивно дёргался из стороны в сторону.
От настоящего Эртуна у этого существа остались глаза: светлые, на удивление ясные, полные слёз.
Юмэй затрясла головой.
— Нет, нет... Не может быть... Он же не останется таким навсегда? Не останется, правда?
Она хотела, чтобы Хэтун соврал. Соврал, чтобы хоть ненадолго убедить её в том, что всё будет хорошо. Чтобы его утешающие слова, как и много раз до этого, успокоили её, и без того уже напуганную до предела.
Но он не стал лгать — едва ли не впервые за тысячи лет.
— Он должен принять полную драконью форму. В таком случае у него ещё будет шанс на жизнь.
Юмэй заплакала.
— Но тогда... Тогда мы никогда больше его не увидим!
— Верно, — коротко ответил Хэтун.
— Нет, такого просто не может быть! Надо дождаться Владыку! Он обязательно что-нибудь придумает!
— Не придумает. С этим ничего нельзя сделать.
Это был Шахай. Он неслышно перешагнул через порог и, встав рядом с Юмэй, осторожно обнял её за плечи. Все трое духов наблюдали за Эртуном, который, встав на колени, бился лбом об пол, оставляя на нём кровавые следы.
Хэтун не выдержал первым. Он храбро подошёл к младшему и взял его лицо в ладони. Вытянутая пасть приоткрылась, и по покоям громом пронёсся раскатистый рык.
— Бр-р... Бр...
— Да? — ласково спросил Хэтун. — Что ты хочешь сказать?
— Бр... Брат... — натужно зарыдал Эртун— Мне больно, братишка! Спаси меня! Мне так больно!
Он сорвался на пронзительный душераздирающий визг, ударил Хэтуна по ладони и, отскочив к окну, пробил стекло своим телом.
Спустя миг лазурный дракон, похожий на крылатого морского конька, с диким рёвом помчался на север и камнем упал вниз. Чёрно-золотой сгусток энергии сломя голову вылетел в разбитое окно, но тотчас же оказался перехвачен синей, как ясное осеннее небо, вспышкой.
Мин-уэ втащил сопротивляющегося Хэтуна обратно в покои и прижал его к стене. Дракон попытался вывернуться, но Владыка был сильнее: он удерживал наследника одной рукой, никак не реагируя на то, что от кожи дракона повалил обжигающий пар.
— Ты никуда не пойдёшь! Не хватало ещё потерять и тебя!
— Я хочу спасти своего брата! — заревел Хэтун. — И если ты мне помешаешь...
Он поперхнулся, когда Мин-уэ схватил его за горло.
— Я запрещаю тебе покидать Жемчужное ложе! — прогремел Владыка. — Выйдешь отсюда, — и я прокляну тебя навек!
Хэтун обессиленно осел на пол. Мин-уэ отряхнул руку и, подойдя к Юмэй, прикоснулся к жемчужинам, покрытым застывшей розовой плёнкой. Цепь накалилась, как железо в кузнечном огне, и от боли, прошедшей по истощённому телу, Юмэй едва не потеряла сознание.
— Слепец был прав, — вынес вердикт Владыка. — Я ничего не могу сделать. Ни с Эртуном, ни с тобой.
Юмэй разозлилась. Вера в бога морских глубин, и без того шаткая, за секунду обратилась в прах. Теперь перед ней стоял не великий властитель Жемчужного ложа, не всесильный дух, не один из Пяти Прославленных богов, а лживый, эгоистичный и очень слабый человек.
Хэтун разделял её мнение. Он выпрямился, с отвращением дотронулся до тёмных следов, оставленных Мин-уэ на его шее, и выкрикнул:
— Мерзавец! Какой ты бог после этого? Где твоя хвалёная сила, когда она так нужна? Или ты можешь лишь пленить духов, насильно помещая их в человеческие тела?
— Замолчи, гадёныш! — бросил Мин-уэ свысока. — Замолчи, или мне самому придётся тебя заткнуть!
Юмэй взмолилась:
— Не надо! Неужели вам недостаточно того, что уже случилось? Вы хотите лишиться всех наследников разом?
Узкие плечи Мин-уэ мелко затряслись. Он пытался удержать непроницаемое выражение лица, достойное бога, но сорвался и захохотал, как безумец.
— А мне-то что с того, если вы все исчезнете? Создать новых духов — это раз плюнуть. — Он на самом деле плюнул и растёр влагу сапогом. — И я создам, обязательно создам! Более сговорчивых, верных, зависящих только от меня, а не от треклятого душевного слияния! Чтоб вас всех!
Владыка топнул ногой, выругался и быстрым шагом вышел из покоев. По перламутровым стенам пошли глубокие трещины. За окном промелькнула пара перепуганных илленей: они возбуждённо щебетали, готовясь разнести последние новости по всем дворцам.
— Это всё, да? — безжизненно спросила Юмэй. — Он нас всех уничтожит?
— Нет, — хором сказали драконы — слишком уверенно, чтобы это было правдой.
— Мин-уэ — сумасброд, но на такое он не пойдёт, — сказал Хэтун. — Что бы он ни говорил, он всё-таки... — Он покосился на Шахая и добавил: — Любит тебя. По-своему, но любит.
Юмэй перекосило от омерзения.
— Странно слышать это от тебя, — раздражённо ответила она.
— Обо мне говорите? — мило улыбнулся вернувшийся в покои Владыка. — Тебя расстраивает моё отношение к тебе, милая? Мне больно это слышать! Я так много сделал для тебя и не заслужил твоё доверие?
Юмэй не ответила: провоцировать бога на повторную вспышку неоправданного гнева было слишком опасно. Владыка обвёл блуждающим взглядом драконов и скучающе проговорил:
— Я знаю, как решить проблему моей ненаглядной рыбки. Нужно отправить её дух в человеческий мир! Дать ей возможность переродиться в человеческом теле, которое перестанет быть интересным для тех, кто заковал её в эти цепи.
— Нет! — закричал Шахай. — Только не это!
— Ну, знаешь ли... — Мин-уэ с безразличием пожал плечами. — Лишь так она сможет очутиться в более безопасном месте.
— Безопасном месте? С каких пор людские владения — это безопасное место? Прошу вас, Владыка Мин-уэ! Должен же быть другой выход!
Шахай упал на колени и принялся отбивать поклоны. Юмэй не могла пошевелиться: её будто огрели по голове, и все окружающие звуки и изображения долетали до неё сквозь невидимый плотный барьер.
— Должен быть другой выход, — повторял Шахай, опуская голову всё ниже и ниже. — Должен быть другой выход! Должен быть другой...
— Хватит! — Хэтун рывком поднял его на ноги. — Перестань унижаться. Этим ты доставляешь ему удовольствие!
Шахай застонал.
— Ты не понимаешь! Я не переживу! Я умру в ту же секунду, когда её дух исчезнет! Моё существование держится на ней!
— Это очень мило с твоей стороны, провидец, — перебил его Мин-уэ. — Но если я не отправлю рыбку подальше от Палат святости, ей может стать хуже. Скажи, ты хочешь для неё спокойной, но человеческой жизни или же медленной смерти от удушья в Палатах святости?
Шахай беззвучно зарыдал.
— Эту цепь не снять никакими другими способами, и она скоро убьёт нашу любимую Юмэй. — Владыка фальшиво всхлипнул и вытер сухие глаза. — Я сам этого не переживу! Мне тоже непросто решиться на такой шаг! Мне...
— Хватит! — Юмэй вздрогнула, испугавшись звука собственного голоса. — Я согласна! Согласна!
— Нет, — потрясённо проговорил Шахай. — Нет... Пожалуйста...
Хэтун тряхнул его за плечи.
— Не будь эгоистом! Ты же не хочешь, чтобы она страдала!
Юмэй почувствовала, что задыхается.
— Пусть всё будет так, как говорит Владыка! А ты, Шахай... Ты не умрёшь. Как ты можешь умереть, зная, что я там, в человеческом мире, совсем одна? Хэтун же навещает своих земных возлюбленных, так почему ты не можешь?..
— Ты станешь другой, — глухо ответил он. — Ты не будешь меня помнить. Но твой брат прав. Я слишком эгоистичен. Нужно спасать тебя. И я... Я тебя отпускаю.
Поднявшись, Шахай поцеловал её в последний раз, вкладывая в поцелуй всю свою безграничную любовь, обязанную стать единственным воспоминанием, которое Юмэй хотела унести с собой.
— Я тебя люблю, — прошептала она. — Я так сильно тебя люблю...
Шахай скривился.
— Да как можно меня любить? Никто никогда и не любил вовсе. Я вообще ни на что не гожусь... Я даже не смог тебя защитить, хотя и обещал.
— Ты не виноват! Вина лежит на том духе, что обманул меня и подверг этим страданиям!
С сожалением отстранившись от возлюбленного, Юмэй подошла к Хэтуну, который не решался посмотреть ей в глаза.
— Я знаю, что ты тоже начнёшь себя во всём винить, — сказала она. — Скажешь, что недостаточно заботился, недостаточно уделял мне и Эртуну внимания. Но это совершенно не так. И, пожалуйста... Помни о том, что мы оба любили тебя.
Хэтун кивнул. Крупные слёзы катились по его щекам и прятались в жёстких волосках намокшей бородки.
— А я? — нетерпеливо спросил Мин-уэ. — Ты хочешь что-то сказать мне, милая?
Юмэй горько усмехнулась.
— Да. Очень хочу.
— Тогда говори, — улыбнулся Владыка и протянул ей руку.
И она сказала.