Глава 2.12
Настоящее время
— Насколько же всё-таки бесполезен этот ваш Альянс поисковиков! — недовольно проворчал Хэтун, брезгливо тряхнув ладонью.
— Ну и к чему ты это? — Ноирин кинула очередное яблоко в плетёную корзину. — Мы же как раз выполняем поручение! Значит, не так уж и бесполезен...
На самом деле выполнением задания занималась она одна. Хэтун же полулежал в гамаке, с трудом выдерживающем его вес, попивал что-то из серебряной фляги и бранился, поливая грязью всё, что приходило ему на ум.
Для Ноирин стало сюрпризом то, что в запланированные Хэтуном тренировки входило выполнение просьб, поданных команцами в местный Альянс, но ещё больше она удивилась тому, что ментор выбрал такую ерунду, как сбор фруктов. Она, выращенная в семье землевладельцев, вряд ли бы могла научиться чему-то новому благодаря этому, но Хэтун был настолько убедителен, что ей попросту пришлось его послушаться. Всё же это было хоть какое-то занятие, а не просто скучные посиделки в комнате за шашками, в которых она по-прежнему нещадно проигрывала.
После встречи с Джоссой, оставшейся в секрете, Ноирин никак не могла найти себе места, однако и делиться с Хэтуном своими переживаниями не хотела. Поэтому он и не знал о том, что теперь голос, живущий у неё внутри, просыпался буквально каждый час; он делился надвое, бурча что-то нечленораздельное, звучал то жалобно, то умоляюще, то яростно. Голос не оставлял её даже во сне: там он обретал форму расплывчатой бело-розовой тени и патетически рассказывал о том, что она забывала при пробуждении.
Только единожды ей удалось поговорить с тенью. Это случилось несколько дней назад, когда Хэтун в очередной раз куда-то ушёл, оставив её в одиночестве. Сон не был похож на те, которые Ноирин видела прежде, причём и на кошмары тоже.
В нём она очутилась в бескрайнем пространстве, где существовали только резкий обрыв и стоящий на краю камень. Забравшись на него, Ноирин свесила ноги вниз. В полусне-полубреду она не чувствовала страха, и это состояние, свободное от эмоций, было для неё высшей степенью наслаждения. Тень парила в воздухе напротив, обдавая её обжигающей теплотой, и явно чего-то ждала.
— Почему я ничего не чувствую? Раньше мне казалось, что я не смогу пережить ни появление богинь, ни опасные путешествия, ни открытие способностей... Но каждое новое происшествие меня совершенно не волнует, не удивляет и ничуть не пугает. Порой я хочу убежать от этого всего, хочу кричать и плакать, но я не могу. И чем дальше... тем меньше во мне остаётся чувств...
— Это нормально, — ответила тень. — Мы создали твою душу таким образом. Мы сделали её стойкой. Мы позволили ей быть свободной до совершеннолетия, а потом мы напомнили ей о том, кем она является. Мы не позволяем ей тратить энергию на лишние чувства. Мы помогаем ей успокоиться. Быть спокойной нужно, чтобы помочь нам.
— Неужели у меня не может быть выбора? — обречённо пробормотала Ноирин.
— Не может, — отрезала тень и прошипела: — Мы хотим кристаллы! Мы хотим их! И ты их нам достанешь! ДОСТАНЕШЬ!
Вопль был таким громким, что Ноирин моментально проснулась. Комната выглядела так же, как и за день до этого, а Хэтун до сих пор не вернулся. Подушка была мокрой от слёз и капающей из носа крови, и в результате Ноирин пришлось выбросить её в мусор, чтобы не объяснять ничего ментору.
Но, вернувшись, он даже не заметил, что подушка пропала.
— А я это к тому, — произнёс Хэтун, — что Альянс следует упразднить. Виданное ли дело: опытные воины сидят на своих задницах, раздавая команды, пока детишки без боевого опыта бегают по стране и погибают по собственной глупости!
— Кто-то умер?
Когда Хэтун молча кивнул, Ноирин с недоверием фыркнула:
— И откуда ты знаешь? Информацию из воздуха получил?
— Вроде того, — серьёзно ответил он. — Несколько малолетних поисковиков, что поступили в Альянс вместе с тобой, попались толпе вутхи. И вместо того, чтобы что-то с этим делать, месяц назад старшие снова набрали новичков! Так скоро в Тарне детей не останется...
— Ну... Такое, наверное, случается редко, — неуверенно сказала Ноирин. — Я несколько раз была в походе и...
— И тебя чуть не сожрала болотная ведьма, — язвительно перебил её Хэтун.
Она сильно сжала в кулаке полусгнившее яблоко, из-за чего кожура треснула, а прохладный сок потёк по пальцам.
— Отец говорил, что поисковики всему обучаются в полевых условиях. Просто надо быть более внимательными и уметь сосредотачиваться на происходящем...
— Ты сама-то себя слышишь? — рявкнул ментор.
— Что-то не так?
— Прислушайся к себе! Это не твои слова! Раньше ты говорила, что думала, и это было глупо, но искренне! А теперь что? Неужели ты не замечаешь, что с тобой что-то не так?
Ноирин разозлённо отпихнула ногой корзину с фруктами и закричала в ответ:
— А ты сам не замечаешь? Ты же мой ментор, в конце концов! Вместо того чтобы уделить мне чуть больше внимания после того случая в поле, ты уходишь куда-то каждую ночь! А я торчу в этой чёртовой съёмной комнате, а теперь ещё и собираю эти дурацкие яблоки! Зачем ты вообще мне тогда нужен? С тобой всё стало только хуже! И это ты виноват в том, что случилось с твоим братом-идиотом и той треклятой девкой, которую ты так сильно любил!
Выпалив последнюю фразу, она зажала рот ладонью и содрогнулась: от услышанного лицо Хэтуна изменилось настолько, что теперь он вообще не походил на самого себя. Боль и тоска, застывшие в его глазах, казались осязаемыми и резали не хуже заточенной бритвы.
— Прости, — прошептала Ноирин. — Прости меня! Кажется, я действительно схожу с ума. Я не хотела! Я ведь и не знаю, что случилось с твоим братом!
— Неважно, — хрипло бросил Хэтун. — Заканчивай с яблоками, и пойдём отсюда.
— Но ты же меня прощаешь? Прощаешь, да?
Она с надеждой заглянула ментору в лицо.
— Да, — сухо проронил тот.
Звучало это неискренне, но Ноирин всё равно заставила себя ему поверить: у неё попросту не было другого выхода. Согнувшись под тяжестью вины и сожаления, она побросала в корзину уцелевшие яблоки и поплелась обратно в город. Хэтун шёл за ней, и полы его платья, касающиеся травы, шуршали, будто по зарослям ползла большая змея.
У здания Альянса Ноирин передала корзину пожилому поисковику, с унижением получила за работу десяток рун и огляделась. Ментор уже куда-то подевался: вероятнее всего, он снова отправился решать свои бесконечные дела, не позаботившись о том, чтобы предупредить свою подопечную.
Зачем-то пересчитав монеты, она положила их в карман и взвизгнула, когда быстро метнувшийся к ней человек подхватил её крепкими руками и, подбросив в воздух, заключил в объятия.
— Эй, ну хватит! — раздался раздражённый девичий голос. — Отпусти её!
Человек заворчал, но послушался. Вновь оказавшись на твёрдой земле, Ноирин ощупала рёбра и во все глаза уставилась на Трини, меланхолично машущую узкой смуглой ладонью, и растрёпанного, вспотевшего от непривычной жары Каэду.
За прошедшие месяцы «волчонок» зарос, как настоящее животное: лохматые кудри падали на широкие загорелые плечи, щёки и подбородок покрывала чёрная щетина, и на мощной груди, выглядывающей из расстёгнутой рубахи, тоже виднелись завитки волос. Он стал выше, гораздо симпатичнее и не пах псиной — по крайней мере, не так сильно, как раньше.
Но не неожиданное появление товарищей в Комане поразило Ноирин больше всего. Чуть поодаль, скрестив руки на груди, стоял Нэйхан — чистый и свежий, словно утренняя роса — и улыбался.
Ноирин смутилась. Неуверенная улыбка Нэйхана адресовалась ей, и она ничуть в этом не сомневалась: слишком уж прямым и внимательным был взгляд тёмных, как тарнийский шоколад, глаз. Как и писал Шиван, Нэйхан лишь пытался казаться нелюдимым и замкнутым (что было неудивительно с таким дядей, как Байхан), а на деле...
«На деле он очень милый», — подумала Ноирин, неприлично раскрасневшись.
И почему она не замечала этого раньше?..
— Эй! — возмутился Каэда. — Какого хера ты так на него пялишься, когда рядом стою Я?
— Ты совсем идиот? — шикнула Трини. — Всё же очевидно, дурачина!
Каэда фыркнул.
— Да прям! Что тут понимать-то?
— Не мешай ей, вот что!
Ноирин их не слушала. Она не отводила взгляда от Нэйхана, а он смело смотрел на неё в ответ. Разыгравшаяся фантазия вытеснила из головы все мысли про обиженного Хэтуна, кристаллы и богинь, однако приятное томное чувство исчезло, когда объект робкой девичьей похоти наконец отвернулся, якобы заинтересовавшись проезжающими мимо повозками.
Беспомощно затеребив льняной поясок, Ноирин слишком громко спросила:
— Что вы все здесь делаете?
— В Комане проходит ежемесячная встреча кланов всех пяти стран, — ответила Трини. — Саан тоже здесь, но, сама понимаешь, к нему даже приближаться опасно! А вот этот!..
Она гневно ткнула пальцем в хихикающего Каэду.
— Просто уболтал моего деда и в результате оказался здесь!
— А что такого? — изумился «волчонок». — Разве плохо, что я нашёл с ним общий язык? Я, вообще-то, пытаюсь стать достойным жителем Интао, вот и завожу новые знакомства!
— Ну не с моим дедом же! Не с главой клана!
— Да какая мне разница, глава или не глава! Человек-то он интересный! — Каэда схватил Ноирин за рукав. — Может, сходим куда-нибудь поесть, раз встретились?
— Я не пойду, — сразу отреагировала Трини. — У меня другие планы.
— Ну и какие же? — презрительно спросил Каэда. — Выпить воду из всех команских водоёмов?
— Не твоего ума дело.
Трини отправилась прочь. Раздражённо пригладив нечёсаные лохмы, Каэда показал ей вслед неприличный жест и повторил:
— Ну так как? Что насчёт поесть?
— Не знаю...
Ноирин неуверенно повела плечами. Она была не голодна и проводить время с болтливым Каэдой не хотела: у неё попросту не хватало сил, чтобы вытерпеть «волчонка», его скабрезные шутки и глупые намёки; но и возвращение в съёмный дом к Хэтуну представлялось ей своеобразной пыткой.
Решение пришло само по себе — в лице Нэйхана, который бесшумно приблизился к ним и не терпящим возражений тоном произнёс:
— Если пойдёте, я с вами. Всё-таки уже время обеда!
Ноирин выпала честь выбрать закусочную. Сконфуженно запинаясь, она остановилась на «Солодовой кухне», где несколько раз бывала с ментором. Это место, полное пьяниц, любимых Хэтуном тараканов и несвежих продуктов, совсем не подходило для дружеских посиделок, но никакие другие варианты попросту не пришли ей на ум.
Впрочем, познакомить приятелей с особенностями команских закусочных у неё тоже не получилось: двери «Солодовой кухни» оказались наглухо закрыты. Когда Каэда раздосадованно заколошматил в дверь, из распахнувшегося окна высунулся мужчина с большим родимым пятном на щеке и, погрозив кулаком, принялся бранить «волчонка» на чём свет стоит. Тот в долгу не остался и вступил в бессмысленную перепалку, которая спустя пару минут переросла в самую что ни на есть драку на кулаках, и о совместном обеде пришлось забыть.
Не желая вмешиваться в скандал, Ноирин и Нэйхан оставили Каэду наедине с его противником и, пробравшись через начинающую собираться рядом с закусочной толпу, ушли на соседнюю улицу. Там Ноирин присела на грязную скамью, из-за чего на юбке прибавилось пятен, и со вздохом вытянула уставшие ноги. Нэйхан встал напротив и зачем-то положил ладонь на рукоять меча.
— Ну и... — несмело протянула Ноирин, решив, что лучше начать разговор, чем продолжать молчать. — Как у тебя дела?
Нэйхан исподлобья уставился на неё, как на вдруг заговорившую собаку.
— Что? Ты... у меня спрашиваешь?
— Да тут вроде больше никого нет... И вообще, если не хочешь, могу не спрашивать! — выпалила она. — У меня вот, например, всё как-то странно! И с ментором непонятно что, и с внутренним голосом, и со способностями, в конце концов! Такое ощущение, что весь мир встал против меня, не желая, чтобы хоть один день в моей жизни был спокойным...
— Лучше и не ждать чего-то хорошего, — отозвался Нэйхан. — Тогда и разочаровываться не будешь.
— Хороший совет, ничего не скажешь!
Какое-то время они молча вслушивались в восторженные крики толпы: драка Каэды и владельца закусочной набирала обороты. Ноирин никак не могла найти себе места и оглядывалась, надеясь на то, что из-за угла вдруг появится Трини, Хэтун или ещё кто-то, кто мог бы вытащить её из столь неловкой ситуации.
Нэйхан кашлянул, стиснув рукоять меча.
— Может, тебе это тоже покажется странным... Но я ждал, когда подвернётся удобный момент, чтобы поговорить с тобой.
Ноирин насторожилась. Сердце, понявшее всё раньше неё самой, ухнуло куда-то в живот и затихло.
— Я понимаю, что сейчас не самое подходящее время, и ты этого наверняка вообще не ожидала, — продолжил Нэйхан. На его бледных щеках заиграл пионовый румянец. — Но и тянуть я больше не хочу. Я... Как бы сказать...
Он осёкся.
— Не стесняйся, говори, — поторопила его Ноирин, пытаясь ничем не выдать своё волнение. — Наверное, это что-то важное, раз ты ждал удобного момента!
— Да, — кивнул Нэйхан. — И я надеюсь, мои слова никак тебя не заденут. В общем... Ты мне очень нравишься.
— Ой, да? — Ноирин по-идиотски захихикала. — А я и не знала!
Нэйхан покосился на неё и серьёзно пояснил:
— Конечно, мы виделись не так часто, как хотелось бы, и большую часть времени я просто наблюдал за тобой издалека, за что прошу простить, но и редких встреч достаточно, чтобы осознать свои чувства.
Она растерянно заморгала.
— Ну... Да, наверное...
Запустив пальцы в карман белоснежного платья, Нэйхан вытащил оттуда некий предмет в форме раскрывшегося розового бутона. Лепестки, вырезанные из камня приятного кремового оттенка, плавно изгибались, буквально дыша изяществом и нежностью. На них, отражая свет, лежали мягкие радужные блики.
Роза выглядела, как шкатулка, хранящая в себе потаённые секреты, и с лёгкостью привлекала внимание любительницы безделушек, какой и была Ноирин. Наклонив голову набок от нетерпения, она спросила:
— Что это?
— Подарок. Для тебя. — Нэйхан аккуратно вложил розу в её ладонь. — Это песчаная роза, сделанная степными мастерами из Скрытых земель. Я подумал, что она станет хорошим украшением для твоих покоев.
— У меня нет покоев, — ошарашенно ответила Ноирин. — Только комната...
— Это можно исправить. — Он улыбнулся и тут же снова посерьёзнел. — Ты согласна принять подарок и... стать моей избранницей?
Острые края песчаной розы, крепко зажатой в ладони, царапали кожу, но сейчас это не имело для Ноирин абсолютно никакого значения — как и всё остальное. Она опустила глаза вниз, на сиреневые узоры, украшающие платье Нэйхана, и судорожно попыталась выловить из глубин разума хоть какой-то ответ, но не смогла. Сердце танцевало бешеный танец, ноги предательски дрожали, а пот, потёкший по спине, превратил тонкую ткань рубашки в полусырую тряпку.
Нэйхан терпеливо ждал. Внешне он выглядел абсолютно спокойным и умиротворённым, как статуи Я́мэна, прародителя клана мороза, однако Ноирин отчётливо ощущала вибрации его взволнованной тха. Они усиливались с каждой утекающей секундой, и вскоре молчание стало совсем уж нестерпимым.
Набрав в грудь побольше воздуха, Ноирин сбивчиво проговорила:
— Я не...
— Ну кто ж так предложения делает, а, молодой господин? — перебил её громогласный окрик. — Увереннее надо быть, смелее!
Хэтун с размаху хлопнул Нэйхана по плечу. Тот пошатнулся и сердито шагнул в сторону.
— И ты тоже не тушуйся, — обратился ментор к Ноирин. — Соглашайся, пока предлагают! Чего глупишь?
— Заткнись, — прошипела она. — Зачем тебя сюда вообще принесло?
Не обращая на неё внимания, Хэтун велел:
— Вы, молодой господин, возвращайтесь-ка лучше в Альянс. Вас ищет родня. Если не хотите в который раз получить от дяди, то поторопитесь. И дайте вашей избраннице время, чтобы подумать. Поверьте, она не откажет, но поразмышлять ей не помешает.
Он подмигнул. Бросив полный сожаления взгляд на Ноирин, Нэйхан послушно отправился обратно к зданию Альянса.
— Надеюсь, ему не попадёт, — пробормотала она, вспомнив, как ловко глава Кристального утреннего мороза орудовал хлыстом.
— Не переживай, — весело сказал Хэтун. — По правде говоря, его никто не ищет. Просто мне пришлось его поторопить, чтобы этого не случилось на самом деле. А теперь пойдём! Помимо яблок, нам нужно собрать пару корзин лимонных персиков. И не вздумай отвлекаться на сладострастные мысли, иначе ещё заставлю делать варенье!..