Глава 2.3
Когда на Палаты святости падает холодная осенняя звезда, из расколотого ядра появляется Звёздная богиня, и мелкая звёздная пыль оседает на Жемчужном ложе.
Большинство иллéней погибает от вспышек и жара.
Убитый горем Мин-уэ останавливает спектакли, отдаляется от других богов и запирается на острове с помощью бушующих на воде штормов, не подпускающих к Жемчужному ложу даже самого Прародителя.
Мин-уэ отвергает и свою любовь к Сун Амону, из-за чего разбивает серебряный кубок, в котором набирается сил подаренная богом мудрости капля золота.
Первозданная морская вода испаряется. Капля сливается с выпавшим из осколка чёрным бриллиантом и на исходе второго столетия обретает форму дракона.
7 лет назад
Услышав негромкое «падаль», угрюмый стражник вдруг приветливо заулыбался и распахнул ворота, на которых ослепительно блестела золотая эмблема клана Золотых полей.
Агата надвинула капюшон на лоб и скользнула во двор. В плаще — впрочем, как и без него — было невыносимо жарко, однако она не хотела привлекать к себе внимание клановых и других аристократов. Встретивший её неподалёку от ворот привратник указал рукой на проход в кирпичной стене: за ним располагалась большая арена, почти целиком заполненная зрителями.
Протиснувшись между парой господ, чьи дорогие одежды пропахли потом и сладковатым пустынным пером, Агата преодолела десяток широких ступеней и остановилась в ряду, расположенном ближе всего к арене. Плюгавый человечек с крючковатым носом оживился, взглянув на неё, и услужливо проскрипел:
— Прошу, присаживайтесь. Я как раз берёг место для прекрасной незнакомки!
Протестовать Агата не стала: в Лавадо отказ от фальшиво вежливых предложений местных жителей считался одним из самых серьёзных оскорблений. Нагретый камень обжёг нижнюю часть тела. Воздух вокруг словно плавился, и Агата с тоской подумала о стуже Северного моря и морозных поцелуях его волн, по которым, как разбитое стекло, перекатывался лёд.
— Прошу прощения! У вас свободно?
Она подняла глаза на вставшую рядом девушку, лицо которой было закрыто непрозрачной оранжевой вуалью, молча подвинулась к соседу и посмотрела на арену. В её центре уже появились рабы — Оръя и плечистый мужчина, с головы до ног покрытый свежими ранами и затянувшимися рубцами. Лязгнули цепи, стражники испуганно бросились врассыпную, — и бой начался.
Мужчина оглушительно заревел и кинулся на Оръю. Отразив удар, она ловко сшибла его с ног и прыгнула сверху. Зрители свистели, хлопали и кричали. Гул голосов превратился в невообразимый радостный галдёж. Никаких правил в бою не существовало: в ход шли ногти, зубы и удары всеми возможными частями тела, и рабы отчаянно молотили друг друга под одобрительные крики толпы.
Наконец Оръе удалось обездвижить противника. Прижав его к земле, она ударила кулаком по окровавленному лицу. Девушка в вуали ойкнула и начала медленно заваливаться набок. Агата поймала её за локоть и тихо спросила:
— Не хотите уйти? Могу помочь вам добраться до выхода.
— Да, пожалуй... — прошептала та. — Но вы точно не хотите остаться?
— Нет, — ответила Агата. — Я увидела всё, что хотела.
Ей и так было понятно, почему среди всех возможных развлечений клан Золотых полей выбрал это тошнотворное представлениею. Бои вызывали в людях первобытную жажду, заставляющую их полностью терять разум и тратить сотни рун, чтобы посмотреть, как два человека убивают друг друга; а когда в дело вступали крупные суммы, о чести и добродетели можно было не заикаться.
Выбравшись в город, они дошли до ближайшего апельсинового сада. Агата сняла плащ и бросила его на белую скамью. Девушка, последовав её примеру, быстрыми движениями стащила с себя оранжевую накидку и улыбнулась.
— Спасибо. Я уж подумала, что потеряю сознание прямо там. Меня зовут Кле́тра.
Агата покосилась на тонкие коричневые татуировки, обвивающие длинные смуглые пальцы, и нахмурилась. Перехватив её взгляд, Клетра смутилась.
— Это...
— Да, я знаю. Татуировки императорской семьи Лавадо. И давно вы поддерживаете весёлые клановые забавы?
Клетра помотала головой.
— Неважно. Я прихожу на бои не ради зрелища. Я... давно знаю Оръю. И хочу быть рядом, если она когда-нибудь проиграет.
Она прошлась туда-сюда по дорожке. Агата насторожилась: девушка передвигалась как-то странно, подволакивая ногу, но в то же время ровно держа спину, как заводная кукла с заевшим механизмом; да и выпуклые карие глаза, похожие на покрашенное стекло, наталкивали на неоднозначные мысли.
Или это окард вновь заставляет её видеть то, чего не существует?
Разозлившись на себя и своё больное сознание, Агата подхватила плащ и твёрдо сказала:
— Рада, что тебе стало легче. Надеюсь, доберёшься до дома без приключений. А мне пора.
— Подожди! — Клетра схватила её за руку. — Ты же не из тех, кто наслаждается подобным зверством, я права?
— И что с того?
— Вот и я тоже. И я хочу освободить Оръю от рабских оков!
Агата высвободила ладонь и сжала её в кулак. Возбуждённый выкрик Клетры её не впечатлил. Да, судьбе Оръе нельзя было позавидовать, но она с рождения обитает в клетке, не зная другой жизни. Кто бы мог поручиться за то, что женщина сможет привыкнуть к никогда не виданной свободе?
— Похвальное стремление, — ответила она. — Однако насколько у тебя весомые причины для того, чтобы так рисковать своей сохранностью и титулом? Всё это — только твоё желание разнообразить скучную жизнь принцессы или... нечто более серьёзное?
— Серьёзное. — Клетра кивнула. — Оръя мне очень дорога. Поэтому я присоединилась к Противоборству и планирую вытащить её из лап клана, пока не стало слишком поздно.
— Противоборству?
Девушка заметно воодушевилась.
— Это отряд, который занимается освобождением рабов! У них на счету множество спасённых жизней!
— Неужели? — скептически произнесла Агата. — И могущественный клан ничего не может с ним сделать?
— Наш командир — великий человек!
На впалых щеках Клетры заиграл яркий неестественный румянец, по носу с приметной горбинкой скатилась капля пота. Агата хмыкнула.
— Я поняла. Что ж, удачи вам в столь нелёгком...
— Я могла бы представить тебя командиру, — выпалила Клетра. — Поверь, тебе хватит одной беседы с ним, чтобы понять, в чём заключается наша цель!
— Но зачем мне это? — искренне изумилась Агата. — Я не собираюсь вступать в ваш отряд и рисковать жизнью ради рабов. Я вообще в Комане ненадолго!
— А если я скажу, что командир знал, что ты здесь появишься, и велел передать, что у него есть информация о человеке, которого ты давно ищешь?
— Врёшь!
Метнувшись к Клетре, Агата вскинула голову и посмотрела в хитрые стеклянные глаза. От девушки удушливо пахло смолистыми опилками и чем-то резким, похожим на краску из перекати-мака.
— Ничуть, — невозмутимо ответила она. — Гадания командира правдивы настолько, насколько реально освещающее нас солнце.
— И ты притворилась, что тебе плохо, чтобы завести меня сюда и уговорить на встречу с ним? — догадалась Агата.
Клетра многозначительно пожала плечами. Крупные апельсиновые плоды за её тёмными кудрями горели ярким оранжевым светом, как ночные фонари.
Вытащив капсулу окарда, Агата отрешённо посмотрела на неё. Появление Клетры среди зрителей боя, её фальшивое недомогание и странная внешность, беспрестанные упоминания некого командира-гадателя, его осведомлённость о том, что происходит, — всё это никак не желало складываться в более чёткую картину.
Капсула лопнула прямо в горле. Окард вязко пополз вниз, ощутимо проникая в кровь натянутыми горячими нитями. В гудящей голове взорвался тугой комок боли. Агата выронила плащ и прижала пальцы к виску.
Бежать или попробовать разобраться?
Бежать или попробовать разобраться?
Попробовать... Разобраться?
Не зря же что-то привело её в Коман. Не зря же она чувствует, что не может уйти отсюда, не поняв посыл отцовских записей.
— Хорошо, — решила Агата. — Как найти твоего командира?
Клетра улыбнулась.
— На закате третьего дня. Здесь же.
Делать в городе Агате больше было нечего, поэтому она, закутавшись в испачканный плащ, поспешила к съёмному дому.
Открыв дверь, она почувствовала аромат аньдийской морской соли и ледяного бриза. Он исходил от стоящего посреди комнаты молодого человека — того самого, которого Агата видела на улице ночью. Он молчал, смотря на неё пронзительно синими, как цветы в его волосах, глазами. В длинные чёрные пряди, помимо цветов, были вплетены перламутровые ракушки, на макушке мерцали заколки из крупного жемчуга.
— Ты кто?! — Агата схватила стоявшую на табуретке у двери бутылку. — Что ты здесь делаешь?
— Юмэй, — прошептал незнакомец. — Ю...мэй...
Размахнувшись, Агата швырнула бутылку вперёд. Она пролетела через рассеявшееся призрачное тело и разбилась о грязную стену. В соседней комнате послышалось недовольное ворчание.
Агата опустилась на корточки, чтобы собрать осколки. Один из крупных кусков стекла порезал ладонь и пару пальцев, но она этого не заметила. Капли крови смешались с растёкшимся по полу вином и почти исчезнувшим запахом Северного моря.
Усталость, подкреплённая тяжёлым окардовым эффектом, не позволила Агате подняться. Медленно опустившись на пол, она свернулась в клубок рядом с бутылочными осколками и заснула чутким тревожным сном.
«Юмэй, Юмэй, — пели окружившие её бесплотные существа, напоминающие то ли рыб, то ли морских коньков с человеческими лицами. — Ненаглядная красавица, любимица Владыки!» Держа друг друга за белёсые плавники, они водили хоровод и пускали пузыри из ртов. За ними, по-доброму посмеиваясь, наблюдал юноша с раковинами в волосах. Его ладонь лежала на колене у Агаты, а она сама дрожала от необъяснимого страха.
— Не уходи! — раздался отчаянный крик. — Не уходи, не оставляй меня, не уходи!..
Агата встревоженно обернулась.
И обескровленный лик, исказившийся от боли и печали, вмиг превратился в винную кляксу на стене съёмной комнаты.
Сердце быстро стучало, чуть ли не разрываясь в клочья, но был ли тому причиной окард или кошмарный сон, Агата не знала. Кое-как поднявшись, она опёрлась на подоконник, открыла окно и выглянула наружу. Душный вечерний воздух лёг на лоб и щёки плотной пыльной пеленой. Звёзды, усыпавшие чистое небо, складывались в любимое отцовское созвездие — большую рыбу, игриво загнувшую серебристый хвост.
Одна из звёзд в области головы активно мигала, привлекая внимание. Что-то в форме созвездия показалось Агате знакомым, и она, ахнув, подскочила к столу. Книга записей была раскрыта как раз на нужном месте: там, где уравнения образовывали кривоватую, но уже более понятную фигуру.
Агата схватила кисть, обвела в кружок маленькие, похожие на раздавленных жуков звёзды и соединила их неровными линиями. Ещё одна рыба — практически точная копия звёздной — очутилась на странице отцовского дневника, однако на этом работа не заканчивалась.
Кисть заскользила по бумаге, вычёркивая оставшиеся символы. Расправившись с этим, Агата выписала буквы на отдельный лист, выдохнула, как солдат, переживший ожесточённую битву, и вдумчиво прочитала оставленное отцом послание.
«Дорогие звёзды,
я видел летающую рыбу, и она сказала мне, что фальшивое солнце строит клетки из своих лучей, а луна сбежала из снежной тюрьмы. Море пляшет наверху, небо заключено под землю. Сплошная неразбериха!
Ай-яй-яй! Где же мой кристалл?»
Не поверив своим глазам, Агата несколько раз перечитала бессмысленную запись и раздражённо пролистала дневник. На следующей странице красовался серый рисунок, изображающий их домик в глухой аньдийской деревне, и очередной набор зашифрованных пометок, от взгляда на которых у Агаты свело живот.
Есть ли смысл теперь браться за них? Кто бы мог поклясться, что и тот маршрут, по которому она дошла до Комана, был правдивым, а не ещё одним проявлением болезни разума? И как свыкнуться с мыслью, что она потратила на это так много времени и сил?
Растерянность сменилась злостью. Вырвав злополучные страницы, Агата разодрала их на мелкие клочки, ссыпала в пепельницу и подожгла полузатухшей свечой.
— Я за тобой больше не побегу, — прошипела она. — Плевать, где ты оказался и что с тобой происходит. В своих мучениях ты виноват сам! А я... Останусь в Лавадо!
Жизнь в Комане, несомненно, тяготила её, как пытка, но это уже было неважно. «Лучше так, чем продолжать гоняться за сумасшедшим стариком!» — подумала Агата, глядя на догорающие бумажные обрывки.
Недавние порезы вновь начали кровоточить. Вытащив из сумки флакон с ранозаживляющим бальзамом, она покрыла им израненную кожу, после чего встала, засунула дневник поглубже в ящик стола и рухнула на разобранную постель.
Звёздная рыба, с любопытством заглянувшая в окно, растянула толстые влажные губы в лукавой усмешке, ударила хвостом — мелкие звёзды брызгами разлетелись в стороны — и исчезла за наползшими на небо персиковыми облаками.
***
Единственным источником света в апельсиновом саду оказался тусклый тёмно-жёлтый фонарь, свешивающийся с изогнутой ветки, как перезревший плод. Вокруг беспорядочно мельтешили мошки и серо-бурые ночные мотыльки. Тёплый аромат начинающих отцветать пионов стал осязаемым и окутал фонарь нежной розоватой дымкой.
Клетра прохаживалась туда-сюда, перекидываясь короткими фразами со стоящим у кустов человеком. Остановившись у начала дорожки, Агата допила купленное в таверне неподалёку вино, спрятала бутылку между прижавшихся к земле листьев яблочного корня и вышла на свет.
— Здравствуй! — обрадовалась Клетра. — Я уже думала, ты не придёшь!
— Да, от меня можно этого ожидать, — серьёзно кивнула Агата. — И где твой хвалёный командир?
— Здесь.
Человек, лицо которого было скрыто за деревянной маской, поднял в воздух неестественно длинную руку и пошевелил искривлёнными костистыми пальцами. Никак не отреагировав на своеобразное приветствие, Агата спросила:
— С чего начнём? Расскажете о вашей великой цели или объясните, откуда знаете о моих поисках?
— Должно быть, принцесса преувеличила, — раздался скрипучий голос. — Спасение рабов — это, безусловно, благородная задумка, но я бы не стал приравнивать её к истинно выдающимся устремлениям.
Агату охватил неподдельный интерес.
— И что для вас истинно выдающиеся устремления?
— А ты не хочешь выслушать план по спасению Оръи? — встряла Клетра.
— Я ещё ни на что не согласилась! — возмутилась Агата. — Зачем мне знать о вашем плане?
— Выслушай принцессу, — со смешком велел командир. — Иначе она не замолчит, пока не выполнит свою основную задачу. Так уж она сделана.
Агата нахмурилась.
Сделана?..
— Тогда я расскажу! — громко объявила Клетра.
Ей всё же удалось удивить Агату. Оказалось, что в число отряда входили не только отчаянные молодые люди, как она думала, но и личные стражи Клетры, её сводный брат, служащий одним из советников императора, и ещё пара представителей знатных семей. Их план заключался не в тайном проникновении в тюрьму для рабов, а, напротив, в дерзком и наглом набеге на арену во время одного из боёв, призванном поднять панику среди толпы.
— Ещё мы хотим задействовать пыльные бомбы, — откровенничала Клетра. — Главное — не допустить попадания пыли в глаза и нос, поэтому нужно будет надеть платки...
— Не слишком надёжная уловка, — фыркнула Агата.
— Лучше, чем ничего, — возразила принцесса. — По-моему, это отличная!..
Командир отряда наклонился и похлопал её по плечу. Сгорбившись, Клетра резко замолчала, свесила подбородок на грудь и отошла к кустам.
— Твоя способность превращаться в воду может нам пригодиться, — донеслось из-под маски. — Тем более, насколько я знаю, ты отказалась от идеи найти отца и теперь не понимаешь, куда следовать дальше. Почему бы не поучаствовать в спасении людей, которые заслуживают освобождения так же, как и ты?
Агата прерывисто задышала.
— Н-но... Откуда...
— Если не хочешь, никто тебя заставлять не будет, — продолжил командир. — Однако если вечно опасаться за свою жизнь, она может превратиться в круговорот скуки и тоски. А ещё...
Он шагнул к Агате. Фонарный свет осветил маску и нарисованный на ней животный оскал.
— Пойдёшь с нами — встретишь того, кого ищешь.
— Ты же сказал, что знаешь... — выдохнула она. — Я больше не... Отец...
Командир покачал головой. Что-то захрустело, как ломающийся хворост.
— Я говорю не о твоём отце.
Вытянув указательный палец с острым желтоватым ногтем, он дотронулся им до вспотевшего лба Агаты. Она хотела отстраниться, но ноги её не слушались. От лёгкого прикосновения в голове что-то разорвалось, и перед глазами появились ослепительно белые звёзды.
Затем всё почернело. Из темноты выступила девушка, как две капли воды похожая на Агату: черноволосая, лиловоглазая, с рассыпанными по лицу родинками. В длинных прядях блестела алмазная крошка, на ушах переливалось синевой украшение в форме рыбьих плавников, а полное тело обвивала жемчужная цепочка.
Девушка обернулась. На розоватых губах засияла счастливая улыбка. Высокий юнец с серебристыми рогами, прикрыв слепые, полностью белые глаза, обнял её со спины и опустил поцелуй на округлое плечо. В одном этом жесте было столько трепета, нежности и любви, что Агате пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не разразиться бурными рыданиями.
Она всхлипнула, и юнец, подняв голову, внимательно посмотрел на неё.
Но не белыми, а чёрными глазами. Теми, что принадлежали человеку, который так и не ответил ни на одно её письмо. Человеку, которого она много лет тщетно пыталась дозваться в своих скорбных снах.
Агата согнулась пополам, зайдясь в лихорадочном кашле, и вытерла влажный рот ладонью, проклиная Коман на все лады. Яркие, чёткие и живые видения, начавшиеся у неё именно здесь, явно не были предзнаменованием чего-то хорошего, — наоборот, они доводили до дрожи, заставляя пугаться каждого звука и чужого взгляда.
— Ничего... Ничего не понимаю...
— Поймёшь, — промолвил командир. — Поймёшь, ненаглядная красавица, если согласишься...
— Хорошо! — выкрикнула Агата. — Я согласна! Когда начинаем?
Из кустов раздался зловеще-торжествующий смех Клетры.
Странная, так толком ничего и не раскрывшая встреча выжала из неё последние силы, но, несмотря на это, до улицы Маковых тюльпанов Агата неслась быстрее ветра, почти не разбирая дороги. Обежав съёмный дом, она перемахнула через край каменной фонтанной чаши и смело прыгнула в мутноватую зелёную воду.
Вокруг всплыли пузыри. В открытый рот попали мелкие водоросли, одежда отяжелела и прилипла к разгорячённому телу. Агата уткнулась лицом в колени, задержала дыхание и растеклась по грязному дну.
В забытьи ей мерещились разноцветные юркие рыбы, огромные моллюски, хлопающие ребристыми раковинами, и сдавливающая горло жемчужная цепь.