Глава 1.17
Настоящее время
Согласно тарнийским обычаям, похороны Мохсена должны были состояться на следующий день после смерти, чтобы его душа как можно быстрее отправилась в Палаты святости; однако, согласно обрывкам новостей, доходившим до Нары через господина Энь, по пути в Лэйван произошло нечто настолько ужасное, что тела погибших больных не представлялось возможным отделить друг от друга.
К тому же предполагаемые останки Мохсена вряд ли бы смогли выдержать долгий путь в Интао, поэтому Нара последовала доброму совету главы клана и приняла решение провести церемонию захоронения в положенный срок.
Ритуал прошёл в храме Туманной богини на территории клана Вещего лесного голоса. Храм, построенный из кедровых досок, был небольшим и предназначался для молитв в уединении, — но проводить Мохсена пришло всего четыре человека, и поэтому неудобств никто не ощутил.
После церемонии Нара, собрав узел с нехитрыми пожитками, отправилась в родную деревню на запад Тарны, чтобы в одиночестве провести там положенную неделю траура. Ноирин осталась дома: несмотря ни на что, в её обязанности по-прежнему вменялось следить за полями и живностью; правда, половина куриц уже успела передо́хнуть, а овощи — сгнить. Вскоре она перестала различать день и ночь, в результате чего однажды вышла купить крупы, когда на дворе было далеко за полночь.
Нара не вернулась ни через неделю, ни через две, ни даже через три. Обеспокоенный её исчезновением Шияо Энь написал письмо родственникам Нары в надежде, что она добралась до них в целости и сохранности, однако те ответили, что не видели её уже больше двадцати лет. Вероятнее всего, она пропала на пути к деревне, но узнать, стал ли причиной тому чей-то злой умысел или её собственный выбор, было невозможно.
На правах близкого друга семьи господин Энь взял на себя заботу о Ноирин. Распродав оставшихся животных и заперев опустевший дом Хиако, он забрал её в резиденцию клана Вещего лесного голоса и разрешил поселиться в покоях Шивана. Решение это было принято после того, как Ноирин, оставшись одна в гостевой комнате, случайно разбила вазу и порезала руки об осколки, но не обратилась за помощью, а просто наблюдала за тем, как кровь скапливается у неё в ладонях.
Незаметно наступил октябрь. Летняя жара, обычно держащаяся до конца десятого месяца, начала спадать. В тёплом пряном воздухе периодически проскальзывали ледяные ветряные потоки. Небо отливало пронзительной, постепенно затухающей голубизной. Листья в саду Шивана все как один окрасились в тёмно-алый: это был его любимый осенний цвет, а деревья всегда стремились порадовать юного хозяина в силу своих возможностей.
В город Ноирин почти не выходила, неожиданно найдя для себя множество занятий в пределах клановой резиденции. Она поливала миниатюрные деревца, послушно сидящие в керамических горшках, кормила прилетающих в сад журавлей и даже переписывала древние записи вместе с Шиваном.
В один из дней, закончив с очередным трактатом, Ноирин вытерла руки о видавшую виды юбку и с подозрением покосилась на друга, который лукаво улыбался, поглядывая на неё.
— У меня опять чернила на носу? Скажи сразу, а то я не хочу, чтобы в меня опять пальцами тыкали!
— Я кое-что вспомнил, — торжественно провозгласил Шиван. — У тебя скоро день рождения!
— А, ну да... — кивнула она. — Действительно скоро. И что?
— Как хочешь отпраздновать? И хочешь ли вообще?
Ноирин пожала плечами.
— Не знаю. Если праздновать так, как обычно, то, наверное... Я не против.
Шивану не нужно было объяснять, что означает это «так, как обычно». Двадцать девятое октября — собственно, день её рождения — традиционно начиналось с вручения подарков. Затем они вместе съедали по куску грушевого пирога и гуляли по городу до самого вечера, разговаривая и объедаясь то лиахадскими гребешками, то фруктами в сахарном сиропе. Помимо этого, Шиван беспрекословно оплачивал всё, на что падал взгляд Ноирин (и заколки ручной работы с драгоценными камнями, и гребни из сандалового дерева, и шёлковые платья, и книги в красивых расписных обложках), поэтому впечатления от этого дня всегда были яркими и запоминались надолго.
— По завету Туманной богини ты станешь совершеннолетней, — протянул Шиван. — Может, всё-таки придумать что-то особенное?
— Кошмар, — скривилась Ноирин. — Не надо ничего особенного. Пусть это будет самый обычный день...
И он таким и был — до тех пор, пока Шияо Энь не позвал Ноирин к себе в кабинет под предлогом вручения подарка.
Глава клана стоял у окна, держа в руках маленькую шкатулку, и сосредоточенно изучал её содержимое. Поклонившись, Ноирин остановилась на пороге.
— Подойди, не стесняйся, — приветливо сказал господин Энь. — Мой сын говорил, что ты не хочешь праздника, и я тебя прекрасно понимаю. Несмотря на это, нельзя отрицать тот факт, что тебе исполнилось пятнадцать лет и теперь ты считаешься совершеннолетней в пределах Тарны и других территорий, где верят в Туманную богиню.
Он протянул ей шкатулку. Ноирин растерянно уставилась на гладкий овальный камень, на котором золотыми блёстками было выведено её имя.
— Ты не знаешь, зачем нужен этот камень, верно? — улыбнулся Шияо. — Он называется адуляр, и о нём девушкам обычно рассказывают как раз в день совершеннолетия. Это брачный камень и знак твоей принадлежности к определённой семье. Хорошенько следи за ним! Если потеряешь адуляр, то человек, который его найдёт, станет твоим супругом, и отказаться от бракосочетания будет непросто.
Он посмотрел на Ноирин, откровенно поморщившуюся от отвращения.
— Когда придёт время, сама отдашь адуляр тому или той, кого полюбишь.
— Хорошо, спасибо...
Взвесив нежно-розовый камень на ладони, Ноирин с сомнением пробормотала:
— Простите, но вы... ничего не перепутали? Разве семья земледельцев может позволить себе приобрести такую вещь?
Господин Энь кашлянул.
— Я понимаю твоё удивление. Но твои родители ответственно подошли к твоему появлению на свет, поэтому позаботились о важном заранее.
Мохсен и Нара подходили ответственно лишь к выращиванию овощей и фруктов, поставив дочь на второе — а то и третье — место, но спорить с главой Ноирин побоялась. Поблагодарив его, она спрятала адуляр в карман рубашки и взглянула на виднеющийся за окном храм Туманной богини.
— Хочешь обратиться к богине? — по-своему истолковал её взгляд Шияо. — Я дам тебе ключ.
— Да, — рассеянно ответила Ноирин, наблюдая за беспокойно порхающей над каменными ступенями бабочкой. — Было бы замечательно...
За всё то время, что она шла по извилистым коридорам и спускалась по лестницам, бабочка так и не улетела. Наоборот, при виде Ноирин она ещё сильнее захлопала крыльями и, зацепившись за её волосы, залетела вместе с ней в храм.
Вдохнув запах горной молочной сирени, Ноирин устало села рядом со статуей Туманной богини и прислонилась к прохладному каменному плечу. Глаза слипались, и, почти провалившись в сон, она не сразу удивилась тому, что длинные, высеченные из гранита пальцы крепко схватили её за запястье.
Поняв, что такого уж точно не должно быть, Ноирин попыталась вырваться. Статуя выпрямила спину и повернула к ней лицо, постепенно обретающее человеческие черты: кожа посветлела и разрумянилась, волосы окрасились в розовый цвет, а в уголках глаз появились мелкие морщины, свидетельствующие о расцветшей на губах улыбке. Перламутровая бабочка, сделав круг под потолком, вылетела в приоткрытое окно.
Глаза богини, залитые голубовато-серебристым светом, не имели зрачка и смотрели снисходительно и покровительственно, но с теплотой, и, несмотря на их нечеловеческий вид, совершенно не пугали. Она осторожно взяла похолодевшую Ноирин за руку и ласково произнесла:
— Вот мы и встретились наконец.
Не решаясь посмотреть на неё в ответ, Ноирин уставилась на впутанные в пушистое облако волос заколки, мерно покачивающиеся от каждого невесомого движения.
— Не бойся, дитя, — пропела богиня скрипучим, совсем не божественным голосом. — Я тебя не обижу. Я пришла к тебе, чтобы рассказать, кем ты являешься.
— Но я... — прозаикалась Ноирин. — Я... Ноирин... Из семьи Хи...
Богиня прикрыла её рот ладонью.
— Нет, милая. Твоя кровь не принадлежит той семье, что тебя приютила.
— Подождите! Я сплю, да? — нервно воскликнула Ноирин. — Этого же не может быть...
Она ущипнула себя за предплечье и раздосадованно зашипела от боли. Кожа моментально потемнела, по телу прошла мелкая дрожь, но Туманная богиня никуда не исчезла.
Значит, это был не сон, — а явь, о которой Ноирин и мечтать не могла.
— Ты заслужила услышать правду. Не бойся.
Богиня приобняла её за плечи, и Ноирин, ощутив в себе отголоски мягкой могущественной тха, перестала трястись. Присутствие рядом настоящей божественной сущности перестало наводить на неё ужас, но то, какой оборот принял вполне обычный поход в храм, никак не укладывалось у неё в голове. Сосредоточиться на словах богини тоже получалось с трудом: её каменные губы не шевелились, а сиплый голос, исходящий неизвестно откуда, звучал прерывисто и напоминал тот, что порой возникал у Ноирин внутри и предупреждал её об опасности.
— В мире существует много разных людей, — продолжила Туманная богиня. — Некоторые из них рождаются друг от друга, а некоторые являются плодами любви или результатами договора богов и богинь. Такие люди появляются из морской пены, капель мёда, цветочных бутонов, опавших листьев и других вещей и мест, выбранных для них родителями. В вашем мире божественные дети называются богоподобными, и ты, дорогая, относишься к их числу, потому что мы со Звёздной богиней крепко полюбили друг друга и решили принести в мир твою душу.
— Звёздная богиня — это я, — прошелестело выглянувшее из-за её плеча сиреневое облако.
Неловко подпрыгнув, Ноирин ударилась коленками о каменные конечности Туманной богини. Облако затрепыхалось, удлинилось и, приняв расплывчатый женский облик, село на ступени по левой стороне. Теперь по бокам от Ноирин сидели сразу две богини, и ей ничего не оставалось, кроме как покраснеть до ушей и застыть, боясь пошевелиться.
— Я... Конечно, я вам верю... — пробормотала она. — Но кто же тогда Мохсен и Нара?..
Богини переглянулись.
— Они — те, кому выпала великая честь вырастить наше дитя, — ответила Туманная. — Не все богоподобные с рождения осведомлены о своём происхождении. Создательницы и создатели сами выбирают день, когда им следует явиться к своему творению и поведать о великой тайне рождения. Это может произойти и в раннем детстве, и в глубокой старости...
— Да-да, хорошо, но... — Ноирин потёрла лоб и непонимающе выпалила: — Но почему они, а не какие-нибудь клановые?
— Почему тебя интересуют такие глупости? — раздражённо спросила Туманная богиня. — Это не то, что должно иметь значение!
— Душам богоподобных необходимо пройти через лишения, чтобы окрепнуть и заслужить родительское признание, — пояснила Звёздная. — Лишь благодаря этому можно в полной мере раскрыть заложенные богами и богинями способности.
Ноирин растерянно повернулась к богине. Та улыбнулась, — и эта улыбка показалась ей уродливым клыкастым оскалом.
«Беги, — шепнул внутренний голос, слабо похожий на тот, что Ноирин слышала раньше. — Беги и не слушай их!»
Окончательно запутавшись, Ноирин тряхнула волосами. Если с ней изнутри всё это время разговаривала не Туманная богиня, то...
Кто тогда?!
Она вскочила со ступеней, попятилась назад и, взмахнув руками, сшибла с алтаря одну из свечей. Погаснув в полёте, вмиг посеревшая свеча закатилась под стол.
— Зачем так бояться? — укорила её Туманная богиня. — Мы не желаем тебе зла!
«Не слушай!»
— Я... понимаю. — Ноирин сделала глубокий вдох. — Но я, кажется, что-то слы...
«Не говори обо мне!» — взмолился голос. Почему-то послушавшись, она захлопнула рот.
— Нам нужно поручить тебе очень важную задачу, — сказала Туманная богиня. — Хочешь ты этого или не хочешь, ты обязана нас выслушать.
Ноирин опустила подбородок.
— Вряд ли я смогу чем-то вам помочь. Я... совсем ни на что не гожусь. Кроме... работы на поле, наверное...
Еле шевеля гранитным туловищем, Туманная богиня повернулась к ней вполоборота. Звёздная же снова превратилась в плотное, искрящееся мириадами мелких звёзд облако.
— Мы бы не пришли к тебе, если бы знали, что ты ничем не можешь помочь. Пожалуйста! — вдруг с надрывом воскликнула Туманная. — Без тебя мы не справимся!
— Ладно, — неуверенно сказала Ноирин. — Я вас слушаю...
Туманная богиня положила ладонь на грудь. Её лицо изменилось, уголки губ поползли вниз, как на изображающей страдания театральной маске.
— Очень давно, ещё перед свержением бога Хана, я и Звёздная богиня лишились чёрных кристаллов. Это очень важные артефакты, помогавшие нам поддерживать баланс энергии в Палатах святости и в человеческом мире. Однако чужая воля отобрала их у нас и разбросала по всем земным регионам. У нас не получается отыскать их своими силами, потому что после дня изгнания Хана и потери кристаллов нам недостаёт былого могущества и мы попросту не можем долго находиться среди людей. Зато ты, наше дитя, можешь, и в этом заключается твоё преимущество перед нами.
Ноирин села на корточки рядом с алтарём и обхватила колени руками. Конечно, благодаря Шивану она многое знала и о Пяти прославленных богах, и об изгнании Падшего бога, и о различных артефактах, которые принадлежали всем обитателям и обитательницам Палат святости, но... Она и подумать не могла, что всё это окажется связано с ней.
Кто в своём уме вообще может подумать о таком?
— Если не отыскать кристаллы, мы — богини и прочие боги — исчезнем. Знаешь, что случится, если все создатели и создательницы мира и всего сущего сгинут?
Тон Туманной богини изменился: скользящее в нём раздражение усилилось в разы и теперь выплёскивалось наружу с каждым словом, которое она произносила с нажимом и словно бы сквозь сжатые зубы.
Ноирин мотнула головой.
— Все людские страны и их жители отправятся вслед за ними. Это не то, чего нам хотелось бы, и не то, что должна увидеть ты. Ты заслуживаешь долгой и счастливой жизни, но её, как правило, следует завоёвывать, собственноручно вырывая из лап нечисти, что заполнила этот мир...
— Время, — прошелестела Звёздная богиня.
Туманная осеклась.
— Да, время... Его у нас практически не осталось. Не бойся, дочь моя. Мы будем направлять тебя — так же, как делали это до этого дня. Ты знаешь, как слышать нас, и это главное.
Ноирин насторожилась.
Уж не про внутренний голос речь? Но он явно боится богинь. Или...
Он принадлежит нескольким сущностям одновременно?!
— К тому же в тебе есть кое-что, что само приведёт тебя к кристаллам и их временным владельцам, — добавила Туманная богиня. — Когда ты приблизишься к кристаллу, ты поймёшь, где он находится и что нужно сделать, чтобы его заполучить.
Она устремила немигающий взгляд на Ноирин, ожидая согласия. Та отвернулась и пробормотала:
— Простите, но... Я совершенно не подхожу для такого задания. Вам лучше попросить кого-то другого. Кого-то из других... богоподобных.
— Других нет, — огорчённо ответила Туманная богиня. — Так уж случилось, что из всех наших детей ты осталась одна. Я прошу тебя, помоги! Иного способа избежать несчастий попросту не существует!
Ноирин едва не заплакала. Отказать богине, в которую она верила и которой молилась с самого детства, у неё не поворачивался язык, но как можно было пообещать выполнить что-то настолько серьёзной и наверняка опасное? Да она умрёт со страху в тот же момент, когда выйдет за городские ворота!
— Мы пришлём ментора, — пообещала Туманная богиня. — Священного духа, который будет наставлять тебя на этом непростом пути. Он поможет тебе раскрыть способности и научиться правильно использовать тха, а когда ты освоишься, то поиск кристаллов не покажется таким уж сложным.
— А... Сколько времени у меня есть? Вы же знаете, насколько хватит оставшейся у вас энергии, или я что-то неправильно понимаю? — промямлила Ноирин.
Звёздная богиня странно забулькала. Облако изменило цвет с сиреневого на грязно-белый. Покосившись на неё, Туманная ответила:
— Немного. Если говорить о человеческих годах, то около пяти лет. Может, чуть больше. Может, меньше. Как бы там ни было, тянуть нельзя. — Она придвинулась к Ноирин и горячо зашептала: — Кристаллов всего одиннадцать. Запомни, у кого они находятся.
Следующие её слова прозвучали чересчур быстро, как детский стишок-скороговорка:
— Дуэт, Вождь, Сорвиголова, Ласточка, Путешественница, Фанатик, Огненный Безумец, Полубог, Принц, Морское Зеркало и Преда...
— Праматерь, — поправило её облако.
— Да, — эхом отозвалась Туманная богиня. — Праматерь, будь она неладна.
Ноирин попыталась мысленно повторить всё услышанное. «Дуэт, Вождь... Путешественница... Нет. После Вождя идёт... Фанатик?» «Сорвиголова», — угрюмо подсказал затухающий внутренний голос.
— Тебе нужно довериться нам, — сказала Туманная богиня, с лица которой пропали краски: теперь она вновь стала обычной каменной статуей. — И самой себе в первую очередь... На этом... попрощаемся...
Она приняла прежнюю позу, испустила шумный вздох и окаменела. Облако исчезло. Вместо него в воздухе заблестели крошечные звёзды, которые через секунду смешались с пылью, потускнели и осы́пались на пол.
— Подождите! — возбуждённо завопила Ноирин. — А бабочку, которая за мной летает, вы послали?
— Конечно, мы, — слабо скрипнула пустота.
«Врут», — всплакнул внутренний голос, и вокруг воцарилась тишина. На стенах широким полотном раскинулись вышедшие из-за туч лучи октябрьского солнца. Аккуратно потрогав Туманную богиню за каменное плечо, Ноирин убедилась, что двигаться та больше не собирается, и, поднявшись на ватные ноги, рванула прочь из храма.
Когда она толкнула дверь, та ударилась о громко ойкнувшего человека. В воздух взметнулось блюдо с грушевым пирогом: рухнув на дорожку, нежный фарфор разлетелся на уродливые куски, а пирог, точно мяч, укатился в постриженную траву.
— А, ну и ладно, — легкомысленно сказал Шиван. — И так съедим!
Не услышав ни слова, Ноирин уткнулась ему в грудь и трубно заревела. Покачнувшись, Шиван погладил её по голове и ошарашенно произнёс:
— Кажется, одним пирогом здесь не обойтись. Что произошло?
— Я расскажу... — Ноирин высморкалась в рукав. — Но ты мне не поверишь!
Шиван негодующе фыркнул, наклонился за пирогом и с чувством собственного достоинства сдул с него травинки.
— Разве я когда-то тебе не верил?
Она смутилась.
— Нет, просто... Эта история отличается от тех, что ты слышал раньше...
— Говори, — велел друг.
Набрав побольше воздуха, Ноирин сбивчиво рассказала обо всём, что произошло в храме. Шиван слушал внимательно, не перебивая, и заговорил тогда, когда она, с облегчением замолчав, поспешно набила рот тёплым пирогом.
— Конечно, осознать такое непросто. Но я знал, что богоподобные существуют. Мой дядя Ши-у, младший брат отца, является сыном Сун Амо́на, бога мудрости.
— И ты молчал! — возмущённо ахнула Ноирин.
Шиван почесал щёку.
— Обычно о таком не распространяются. Клановые обычаи, сама понимаешь... К тому же сами богоподобные зачастую предпочитают хранить тайну о своём происхождении, потому что пять сотен лет назад сын Падшего бога Хана, Ма́рдэ, устроил на них охоту и истребил множество божественных детей... В мире до сих пор существуют его последователи, поэтому богоподобным лучше не высовываться.
— У меня сейчас голова лопнет! — простонала Ноирин. — Я ничего не понимаю!
— Извини, — ответил Шиван. — Я слишком увлёкся. Понимаю, что сейчас лучше об этом не спрашивать, но... Что ты будешь делать?
Она проглотила засахаренный кусок груши.
— Не знаю. Ждать ментора? Наверное, он сможет многое объяснить...
— Думаю, надо предупредить его, что ты не справишься с этим заданием. Оно слишком сложное для тебя одной. — Шиван вытащил из травы крупного жука и погладил его по блестящей синей спинке. — Странно, почему богини не обратились в Альянс? Явились бы к сильнейшим поисковикам, попросили бы организовать экспедиции во всех пяти странах...
— Возможно, они боятся, что у людей не получится поделить кристаллы, — несмело сказала Ноирин. — Если это такие могущественные артефакты... Мне кажется, о них лучше никому не знать. Особенно мне!
Схватив ещё один кусок пирога, она откусила большой кусок, подавилась и принялась судорожно кашлять. Шиван проворчал:
— Да уж, действительно. Какой тебе поиск артефактов, когда ты даже есть нормально не умеешь!..