Зов северной луны

Согласно тарнийским обычаям, похороны Мохсена должны были состояться на следующий день после смерти, чтобы его душа как можно быстрее отправилась в Палаты святости, — но, судя по обрывкам новостей, доходившим до Нары через господина Энь, по пути в Лэйван произошло нечто настолько ужасное, что тела погибших больных не представлялось возможным отделить друг от друга. Говорили, что повозки перевернулись в ущелье, и их содержимое, разбившееся о камни, оказалось настолько перемешано, что даже опытные лекари не могли определить, кому принадлежали части тел. К тому же предполагаемые останки Мохсена вряд ли бы смогли выдержать долгий обратный путь в Интао, поэтому Нара последовала доброму совету главы клана и приняла решение провести церемонию захоронения в положенный срок, не дожидаясь, пока тело доставят в город.

Ритуал прошёл в храме Туманной богини на территории клана Вещего лесного голоса. Храм, построенный из кедровых досок, был небольшим и предназначался для молитв в уединении, поэтому проводить Мохсена пришло всего четыре человека: Нара, Ноирин, Шиван и сам Шияо Энь. Ноирин стояла, опустив голову, и не отрываясь смотрела на небольшой свёрток из белой ткани, лежащий на алтаре вместо тела отца — в нём были завёрнуты его личные вещи: старая трубка, потёртая перчатка и камень с идеально круглым отверстием, который он всегда носил в кармане.

После церемонии Нара, собрав узел с нехитрыми пожитками, отправилась в родную деревню на запад Тарны, чтобы в одиночестве провести там положенную неделю траура. Она не сказала Ноирин ни слова на прощание — только коротко, почти безразлично кивнула ей, когда та стояла на крыльце, и, не обернувшись, быстро скрылась за поворотом, оставив дочь в одиночестве.

Несмотря ни на что, в обязанности Ноирин по-прежнему вменялось следить за полями и живностью, хотя половина куриц, обессиленных и больных, уже успела передохнуть, а овощи, которым никто не уделял внимания, начали гнить прямо на корню. Она перестала различать день и ночь и вскоре начала просыпаться в темноте, не понимая, который час, — а однажды и вовсе вышла купить крупы, когда на дворе было далеко за полночь.

Нара не вернулась ни через неделю, ни через две, ни даже через три. Обеспокоенный её исчезновением, Шияо Энь написал письмо родственникам Нары в надежде, что она добралась до них в целости и сохранности, но те ответили, что не видели её уже больше двадцати лет и не знали, что она вообще жива. Вероятнее всего, она пропала на пути к деревне, но узнать, стал ли причиной тому чей-то злой умысел, несчастный случай или её собственный, сознательный выбор, не представлялось возможным — Нары просто не стало, как будто и не было никогда.

На правах близкого друга семьи господин Энь взял на себя заботу о Ноирин. Распродав оставшихся животных и заперев опустевший дом Хиако, он забрал её в резиденцию клана Вещего лесного голоса и разрешил поселиться в покоях Шивана, где она уже не раз ночевала раньше. Решение это было принято после того, как Ноирин, оставшись одна в гостевой комнате, случайно разбила старую вазу и, поднимая осколки, порезала руки, но не обратилась за помощью, а продолжала сидеть на полу, тупо глядя на скапливающуюся в ладонях кровь.

Незаметно наступил октябрь. Летняя жара, обычно держащаяся до конца десятого месяца, начала спадать. В воздухе всё чаще проскальзывали ледяные ветряные потоки, приносящие запах приближающейся зимы. Небо, ещё недавно ярко-голубое, теперь отливало постепенно затухающей голубизной. Листья в саду Шивана все как один окрасились в тёмно-алый — это был его любимый осенний цвет, и деревья, словно стремясь порадовать юного хозяина, в этом году особенно постарались, создав золото-багряное море, которое плавно колыхалось при каждом дуновении ветра.

В город Ноирин почти не выходила. Она неожиданно нашла для себя множество занятий в пределах клановой резиденции: поливала миниатюрные деревца в керамических горшках, кормила прилетающих в сад длинноногих журавлей и даже переписывала древние записи вместе с Шиваном. Эта работа, монотонная и спокойная, помогала ей не думать о том, что осталось позади.

В один из дней, закончив с очередным трактатом, Ноирин вытерла руки о видавшую виды юбку и с подозрением покосилась на друга, который сидел напротив и лукаво поглядывал на неё из-под полуопущенных ресниц.

— У меня опять чернила на носу? — сердито спросила она. — Скажи сразу, а то я не хочу, чтобы в меня опять пальцами тыкали, как в прошлый раз!

— Я кое-что вспомнил, — торжественно провозгласил Шиван. — У тебя скоро день рождения!

— А, ну да... — Ноирин кивнула. — Действительно скоро. И что?

— Как хочешь отпраздновать? И хочешь ли вообще?

Она отвернулась.

— Не знаю. Если праздновать так, как обычно, то, наверное... Я не против.

Шивану не нужно было объяснять, что означает это «так, как обычно». Двадцать девятое октября — её день рождения — традиционно начиналось с вручения подарков. Затем они вместе съедали по куску грушевого пирога, который Шиван заказывал у лучшего пекаря в городе, и гуляли по улицам Интао до самого вечера, разговаривая и объедаясь лиахадскими гребешками и фруктами в сахарном сиропе. Помимо этого, Шиван беспрекословно оплачивал всё, на что падал взгляд Ноирин — и заколки ручной работы с драгоценными камнями, и гребни из сандалового дерева, и шёлковые платья, и книги в красивых расписных обложках, — поэтому впечатления от этого дня всегда были яркими и запоминались надолго.

— По завету Туманной богини ты станешь совершеннолетней, — протянул Шиван. — Это важный рубеж. Может, всё-таки придумать что-то особенное?..

— Кошмар, — скривилась Ноирин. — Не надо ничего особенного. Пусть это будет самый обычный день, как и все остальные...

Так получилось, что день рождения, наступивший через неделю, таким и оказался — правда, до тех пор, пока Шияо Энь не позвал её к себе в кабинет под предлогом вручения подарка.

Глава клана стоял у широкого, выходящего в сад окна, и солнечный свет, проникающий сквозь листву, падал на его волосы и плечи, золотя их. В руках он держал маленькую бархатную шкатулку и сосредоточенно изучал её содержимое. Поклонившись, Ноирин остановилась на пороге.

— Подойди, не стесняйся, — приветливо сказал господин Энь. — Мой сын говорил, что ты не хочешь никакого праздника, и я тебя прекрасно понимаю. Потеря родителей — это слишком тяжёлая ноша. Несмотря на это, нельзя отрицать тот факт, что тебе исполнилось пятнадцать лет, а значит, теперь ты считаешься совершеннолетней в пределах Тарны и всех других территорий, где верят в Туманную богиню.

Он протянул ей шкатулку. Ноирин подняла крышку и растерянно уставилась на гладкий овальный камень нежно-розового цвета, на котором золотыми блёстками было аккуратно выведено её имя.

— Ты не знаешь, зачем нужен адуляр, верно? — улыбнулся Шияо. — Он является знаком твоей принадлежности к определённому роду. Обычно такие камни ещё называют «брачными», поскольку возлюбленные испокон веков обменивались ими, когда решались на создание семьи, однако... У тебя есть полное право оставить его себе. Но в любом случае хорошенько следи за ним, поняла?

— Хорошо... Благодарю, — пробормотала Ноирин и, взвесив камень на ладони, с сомнением добавила: — Простите, но вы... ничего не перепутали? Разве семья простых земледельцев может позволить себе приобрести такую дорогую вещь? Эти адуляры, наверное, стоят целое состояние!

Господин Энь кашлянул.

— Я понимаю твоё удивление. Но твои родители ответственно подошли к твоему появлению на свет, поэтому позаботились об этом важном символе заранее. Возможно, даже больше, чем ты думаешь.

Мохсен и Нара, однако, подходили ответственно лишь к выращиванию овощей и фруктов, поставив свою дочь на второе, а то и третье место, — но спорить с главой Ноирин не решилась. Она поблагодарила его, пряча адуляр в глубокий карман рубашки, и задумчиво посмотрела на виднеющийся за окном храм Туманной богини.

— Хочешь обратиться к богине? — по-своему истолковал её взгляд Шияо. — Я могу дать тебе ключ от храма, если хочешь побыть там одна.

— Да, — рассеянно ответила Ноирин, наблюдая за тем, как над каменными ступенями храма беспокойно, словно ища что-то, порхала перламутровая бабочка. — Было бы замечательно...

За всё то время, что она шла по извилистым коридорам кланового дворца и спускалась по узким лестницам, бабочка так и не улетела. Наоборот, при виде Ноирин она ещё сильнее захлопала переливающимися крыльями и, зацепившись за её волосы, залетела вместе с ней в святилище.

Вдохнув сладковатый запах горной молочной сирени, Ноирин села рядом со статуей Туманной богини и прислонилась к её прохладному каменному плечу. Гранитные пальцы статуи, которые точно должны были быть неподвижными, резко дёрнулись и ухватили её за запястье. Ноирин попыталась вырваться, но её рука была зажата в каменной хватке, как в тисках. Статуя медленно, с лёгким скрежетом, выпрямила спину и повернула к ней своё лицо, которое начало постепенно обретать человеческие черты. Грубый камень стал светлеть; волосы, ещё мгновение назад безжизненные и однотонные, окрасились в яркий розовый цвет, а в уголках глаз появились мелкие морщинки, свидетельствующие о расцветшей на губах улыбке. Перламутровая бабочка тем временем бесшумно вылетела в приоткрытое окно и исчезла.

Глаза богини, залитые голубовато-серебристым светом, похожим на лунное сияние, не имели зрачка, но пугающими, как ни странно, не были. Она осторожно взяла похолодевшую ладонь Ноирин в свою и ласково произнесла:

— Вот мы и встретились.

Не решаясь посмотреть на ожившую статую в ответ, Ноирин зажмурилась.

— Не бойся, дитя, — пропела богиня. — Я пришла к тебе не для того, чтобы пугать или требовать, а чтобы рассказать тебе правду о том, кем ты на самом деле являешься.

— Но я... — пискнула Ноирин. — Я знаю, кто я... Ноирин... Из семьи Хиако... Я дочь Мохсена и Нары...

Богиня покачала головой.

— Нет, милая. Твоя кровь не принадлежит той семье, что тебя приютила. Ты не дочь земледельцев.

— Подождите! Я сплю, да? Этого же не может быть! Это просто какой-то странный сон!

Ноирин с силой ущипнула себя за предплечье и раздосадованно зашипела: кожа моментально потемнела, но Туманная богиня никуда не исчезла — она по-прежнему сидела рядом, продолжая загадочно улыбаться.

— Ты заслужила услышать правду. Не бойся. Знание — это не всегда бремя.

Богиня приобняла её за плечи, и Ноирин, ощутив в себе отголоски могущественной тха, перестала трястись. Присутствие рядом настоящей божественной сущности, которое ещё минуту назад наводило на неё ужас, перестало пугать, но то, какой неожиданный и невероятный оборот принял её вполне обычный поход в храм, всё ещё никак не укладывалось у неё в голове. Сосредоточиться на словах богини тоже получалось с трудом: её каменные губы не шевелились, а сиплый голос, исходящий неизвестно откуда, звучал прерывисто и напоминал тот, который порой возникал у Ноирин внутри и предупреждал её об опасности.

— В мире существует много разных людей, — продолжила Туманная богиня. — Некоторые из них рождаются друг от друга, как все смертные, а некоторые являются плодами великой любви или результатами древнего договора между богами и богинями. В вашем мире божественные дети называются богоподобными, и ты, дорогая, относишься к их числу, потому что мы со Звёздной богиней крепко полюбили друг друга и решили принести в мир твою душу.

— Звёздная богиня — это я, — прошелестело появившееся сбоку мерцающее облако.

Ноирин, неловко подпрыгнув от неожиданности, ударилась коленками о каменные конечности Туманной богини. Облако затрепыхалось, удлинилось и, приняв расплывчатый, но узнаваемый женский облик, бесшумно опустилось на ступени по левую сторону от Ноирин. Теперь по бокам от неё сидели сразу две богини, и ей ничего не оставалось, кроме как покраснеть до самых ушей и застыть, боясь пошевелиться, чтобы ненароком не коснуться их сияющих тел.

— Я... Конечно, я вам верю... — пробормотала она. — Но кто же тогда Мохсен и Нара? Они же мои родители! Они растили меня!

Богини переглянулись.

— Они — те, кому выпала великая честь вырастить наше дитя, — ответила Туманная. — Не все богоподобные с рождения осведомлены о своём происхождении. Создательницы и создатели сами выбирают день, когда им следует явиться к своему творению и поведать о великой тайне его рождения. Это может произойти и в раннем детстве, и в глубокой старости — когда душа будет готова.

— Да-да, хорошо, но... — Ноирин с досадой потёрла лоб и выпалила, не подумав: — Но почему именно они, а не какие-нибудь клановые? Почему простые земледельцы, а не те, кто знает о магии и богах?

— Почему тебя интересуют такие глупости? — раздражённо спросила Туманная богиня. — Это не то, что должно иметь значение в этой ситуации! Ты должна сосредоточиться на том, что мы тебе говорим.

— Душам богоподобных необходимо пройти через лишения, чтобы окрепнуть и заслужить родительское признание, — пояснила Звёздная. — Лишь благодаря трудностям и потерям можно в полной мере раскрыть заложенные богами и богинями способности.

Ноирин растерянно повернулась к Туманной богине. Та улыбнулась — и на мгновение эта улыбка показалась ей уродливым клыкастым оскалом.

«Беги, — шепнул внутренний голос. Он был слабым и далёким, почти не похожим на тот, что Ноирин слышала раньше. — Беги и не слушай их! Они лгут тебе!»

Окончательно запутавшись, Ноирин тряхнула головой, пытаясь прогнать наваждение. Если с ней изнутри всё это время разговаривала не Туманная богиня, если этот голос был не её...

То чей тогда?!

Она вскочила на ноги, попятилась назад и, в панике взмахнув руками, сшибла с алтаря одну из тонких свечей. Свеча, погаснув ещё в полёте, с глухим стуком закатилась куда-то в угол.

— Зачем так бояться, дитя? — укорила её Туманная богиня. — Мы не желаем тебе зла, мы пришли помочь тебе!

«Не слушай!» — взмолился голос.

— Я... понимаю, — повторила Ноирин. — Но я, кажется, что-то слы...

«Не говори обо мне!» — закричал голос, и в нём послышался такой ужас, что она, сама не зная почему, мгновенно захлопнула рот.

— Нам нужно поручить тебе очень важную задачу, — продолжила Туманная богиня. — Ты, хочешь ты этого или не хочешь, обязана нас выслушать!

Ноирин опустила подбородок.

— Вряд ли я смогу чем-то помочь. Я совсем ни на что не гожусь. Кроме... работы на поле, наверное... И то я всё время падаю и всё ломаю.

Туманная богиня повернулась к ней вполоборота. Звёздная же снова превратилась в плотное, искрящееся мириадами мелких звёзд облако и отлетела к окну.

— Мы бы не пришли к тебе, если бы знали, что ты ничем не можешь помочь. Пожалуйста! — с неподдельным надрывом воскликнула Туманная богиня. — Без тебя мы просто не справимся!

— Ладно, — неуверенно протянула Ноирин. — Я вас слушаю...

Туманная богиня положила каменную ладонь на грудь, и её лицо изменилось — уголки губ поползли вниз, как на изображающей страдания театральной маске, а в серебристом свете глаз появилась глубокая печаль.

— Очень давно, ещё до свержения бога Хана, я и Звёздная богиня лишились чёрных кристаллов. Это очень могущественные артефакты, которые помогали нам поддерживать баланс энергии в Палатах святости и в человеческом мире. Однако чужая тёмная воля отобрала их у нас и разбросала по всем земным регионам. У нас нет возможности отыскать их своими силами — после дня изгнания Хана и потери кристаллов нам недостаёт былого могущества, и мы попросту не можем долго находиться среди смертных. Зато ты, наше дитя, можешь, и в этом заключается твоё огромное преимущество перед нами.

Ноирин присела на корточки рядом с алтарём и обхватила колени руками. Конечно, благодаря Шивану она многое знала о Пяти прославленных богах, об изгнании Падшего бога и о различных артефактах, которые принадлежали обитателям и обитательницам Палат святости, — но она и подумать не могла, что всё это окажется связано с ней.

Кто в своём уме вообще мог подумать о таком?!

— Если не отыскать кристаллы, мы — богини, и все остальные боги — исчезнем навсегда. Ты знаешь, что случится, если создатели и создательницы мира и всего сущего сгинут?

Ноирин мотнула головой.

— Все людские страны и их жители отправятся вслед за ними, — жестоко сказала богиня. — Это не то, чего нам хотелось бы, и не то, что должна увидеть ты. Ты заслуживаешь долгой и счастливой жизни, но её, как правило, следует завоёвывать, собственноручно вырывая из лап нечисти, что заполнила этот мир...

— Время, — прошелестело звёздное облако.

Туманная богиня осеклась, и её лицо стало ещё более мрачным.

— Да, время... Его у нас практически не осталось. Не бойся, дочь моя. Мы будем направлять тебя — так же, как мы делали это до этого дня. Ты знаешь, как слышать нас, и это главное.

Ноирин насторожилась. «Уж не про внутренний голос ли речь?» — подумала она.

Но этот голос явно боится богинь. Или...

Он принадлежит нескольким сущностям одновременно?

— К тому же в тебе есть кое-что, что само приведёт тебя к кристаллам и их временным владельцам, — добавила Туманная богиня. — Когда ты приблизишься к кристаллу, ты поймёшь, где он находится и что нужно сделать, чтобы его заполучить.

Она устремила свой немигающий взгляд на Ноирин, ожидая согласия. Та пробормотала:

— Простите, но... Я совершенно не подхожу для такого задания. Вам лучше попросить кого-то другого. Кого-то из других... богоподобных.

— Других нет. Так уж случилось, что из всех наших детей, которых мы создали, ты осталась одна. Я прошу тебя, помоги нам! Иного способа избежать этих несчастий просто не существует!

Туманная богиня воздела руки к небу. Ноирин почувствовала, как к её глазам подступают слёзы, и едва не заплакала. Отказать богине, в которую она верила и которой молилась с самого детства, у неё не поворачивался язык, но как можно было пообещать выполнить что-то настолько серьёзное, масштабное и наверняка опасное? Да она умрёт со страху в тот же момент, когда выйдет за городские ворота, если не раньше!..

— Мы пришлём тебе ментора, — пообещала Туманная богиня. — Священного духа, который будет наставлять тебя на этом непростом пути. Он поможет тебе раскрыть способности и научиться правильно использовать тха, а когда ты освоишься, поиск кристаллов не покажется тебе таким уж сложным. Ты не будешь одна.

— А... Как быстро нужно... Нужно всё это сделать? — промямлила Ноирин. — Вы же знаете, насколько хватит оставшейся у вас энергии, или я что-то неправильно понимаю?

Звёздная богиня странно забулькала, и её облако изменило цвет с сиреневого на грязно-белый. Покосившись на неё, Туманная ответила:

— Немного. Если говорить о человеческих годах, то около пяти лет. Может быть, чуть больше. Может быть, меньше. Но время не ждёт, и тянуть нельзя. — Она придвинулась к Ноирин, и её лицо стало почти человеческим, почти умоляющим. — Кристаллов всего одиннадцать. Запомни их названия и тех, у кого они сейчас находятся.

Следующие её слова прозвучали чересчур быстро, как детский стишок-скороговорка, которую невозможно запомнить с первого раза:

— Дуэт, Вождь, Сорвиголова, Ласточка, Путешественница, Фанатик, Огненный Безумец, Полубог, Принц, Морское Зеркало и Преда...

— Праматерь, — поправило её облако.

— Да, — с заметным отвращением отозвалась Туманная богиня. — Праматерь, будь она неладна.

Ноирин попыталась мысленно повторить всё услышанное. «Дуэт, Вождь... Путешественница... Нет. После Вождя идёт... Фанатик?» «Сорвиголова», — угрюмо подсказал затухающий внутренний голос.

— Тебе нужно довериться нам, — прошептала Туманная богиня, начиная каменеть. — И самой себе в первую очередь... На этом... попрощаемся...

Она приняла свою прежнюю неподвижную позу, испустила шумный, почти человеческий вздох и замерла, превратившись в безжизненный гранит. Облако Звёздной богини исчезло, и вместо него в воздухе на миг заблестели крошечные звёзды, которые через секунду смешались с пылью, потускнели и, медленно кружась, осыпались на каменный пол, как мелкий песок.

— Подождите! — возбуждённо завопила Ноирин. — А бабочка, которая за мной летает, она тоже от вас? Вы её послали?

— Конечно, мы, — слабо скрипнула пустота.

«Врут», — едва слышно хмыкнул внутренний голос.

И всё затихло.

Ноирин боязливо протянула руку и потрогала Туманную богиню за каменное плечо — оно было холодным и не подавало никаких признаков жизни. Убедившись, что статуя больше не собирается двигаться, она, спотыкаясь, рванула к выходу и толкнула тяжёлую дубовую дверь. Та распахнулась и едва не сшибла с ног ойкнувшего человека. В воздух взметнулось блюдо с грушевым пирогом, и оно, рухнув на каменную дорожку, разбилось на несколько крупных кусков, а сам пирог, как мяч, укатился в постриженную траву.

— А, ну и ладно, — легкомысленно сказал Шиван. — Всё равно мы его съедим.

Не услышав его слов, Ноирин уткнулась ему в грудь и трубно заревела. Покачнувшись от её внезапного порыва, Шиван обнял её и, поглаживая по голове, ошарашенно произнёс:

— Кажется, одним пирогом здесь не обойтись... Что произошло?

— Я расскажу... — Она высморкалась в рукав. — Но ты мне не поверишь!

Шиван негодующе фыркнул, наклонился и, подняв пирог с земли, с чувством собственного достоинства сдул с него налипшие травинки.

— Разве я когда-то тебе не верил?

Ноирин смутилась.

— Нет, просто... Эта история отличается от тех, что ты слышал раньше... Она слишком странная.

— Говори, — велел друг.

Сбивчиво, путаясь в словах, она рассказала обо всём, что произошло в храме. Шиван слушал внимательно, не перебивая, и только его глаза, которые становились всё более серьёзными, выдавали его волнение. Он заговорил только тогда, когда она замолчала и поспешно набила рот тёплым, чуть припорошённым землёй пирогом.

— Конечно, осознать такое непросто, — сказал он. — Но я знал, что богоподобные существуют. Мой дядя Ши-у, младший брат отца, на самом деле является сыном Сун Амона, бога мудрости.

— И ты молчал! — возмущённо ахнула Ноирин, подавившись пирогом.

Шиван почесал щёку.

— Обычно о таком не распространяются. Это слишком опасно. Клановые обычаи, сама понимаешь... К тому же сами богоподобные зачастую предпочитают хранить тайну о своём происхождении, потому что пять сотен лет назад сын Падшего бога Хана, Мардэ, устроил на них самую настоящую охоту и истребил множество божественных детей... В мире до сих пор существуют его последователи, поэтому нам, богоподобным, лучше не высовываться и не привлекать к себе внимания.

— У меня сейчас голова лопнет! — Ноирин застонала. — Я ничего не понимаю!

— Извини! Я слишком увлёкся и, наверное, напугал тебя ещё больше. Понимаю, что сейчас лучше об этом не спрашивать, но... Что ты собираешься делать?

Она проглотила засахаренный кусок груши и облизала пальцы.

— Не знаю. Ждать ментора, наверное? Он сможет многое объяснить...

— Думаю, тебе нужно предупредить его, что ты не справишься с этим заданием, — сказал Шиван. — Оно слишком сложное для тебя одной. — Он вытащил из травы крупного блестящего жука, который медленно полз по травинке, и осторожно погладил его по синей спинке. — Странно, почему богини не обратились в Альянс? Явились бы к сильнейшим поисковикам, попросили бы организовать экспедиции во всех пяти странах...

— Возможно, они боятся, что у людей не получится поделить кристаллы, — несмело сказала Ноирин. — Если это такие могущественные артефакты... Мне кажется, о них лучше никому не знать. Особенно мне!

Схватив ещё один кусок пирога, она, не раздумывая, откусила от него почти половину, но снова подавилась и принялась судорожно кашлять, стуча себя по груди. Шиван, глядя на неё, проворчал:

— Да уж, действительно. Какой тебе поиск артефактов, когда ты даже есть нормально не умеешь!..