Зов северной луны

Шла вторая неделя апреля — душная, цветущая и жаркая.

Ноирин, которой за прошедшее время выпала честь трижды доставить письма из одного конца города в другой, изнывала от скуки ещё больше, чем обычно. Все дни она проводила в резиденции клана Вещего лесного голоса, где ей приходилось подстраиваться под неспешный сонный темп жизни Шивана. Он просыпался поздно, долго потягивался, завтракал в саду, а затем проводил часы за чаепитиями, ленивыми шахматными партиями, которые он всегда выигрывал, и послеполуденным сном, растянувшись в гамаке.

Вскоре от этой рутины у Ноирин начала пухнуть голова, но возвращаться домой она не хотела. Ей было очень стыдно за свои непочтительные мысли, однако она больше не могла заставить себя смотреть на отца, которому с каждым днём становилось всё хуже: щёки ввалились, лицо осунулось, синяки под глазами стали ещё чернее, а волосы выпали практически полностью. Всё это вызывало у Ноирин отвращение, смешанное с чувством вины — она не могла мириться с тем, что отец медленно угасает, как и не могла выносить груз собственных чувств, поэтому и убегала подальше от дома, чтобы спрятаться в тишине кланового сада.

Нара, как ни странно, поддержала желание дочери не появляться рядом с больным отцом: она лишь коротко кивнула, когда Ноирин робко заговорила об этом, и разрешила ей поселиться во дворце клана Вещего лесного голоса — конечно, после того, как глава клана, Шияо Энь, одобрил это решение. «Тебе там будет спокойнее, — с завидным безразличием сказала она. — А мы с отцом справимся сами». Ноирин не знала, что скрывалось за этим безразличием — усталость, отчаяние или что-то другое, — но спросить так и не решилась.

Когда Ноирин начало казаться, что она теряет рассудок от переизбытка копящейся внутри энергии, случилось чудо: из Альянса пришло письмо, адресованное и ей, и Шивану одновременно. Оно было от Касима, который сообщал, что рекомендовал их обоих для выполнения нового задания. За подробностями им следовало незамедлительно отправиться к беседкам на улице Шиповника, где их и ждал старший товарищ.

Поспешно запихав в рот остатки растаявшего ванильного мороженого, Ноирин вытерла губы тыльной стороной ладони и осторожно уточнила:

— Пойдём?

Шиван скорчил недовольную мину.

— Ну пошли-и-и! — заныла она, нетерпеливо дёргая его за рукав. — Нельзя же заставлять Касима ждать!

— Ладно, — сердито ответил друг и протянул ей платок. — Только рот вытри! У тебя всё лицо в сахаре, как у ребёнка!

Касим стоял у первой беседки, прислонившись спиной к опорной балке. Заметив Шивана и Ноирин, он оживлённо воскликнул:

— Готовы к новому заданию, мои юные искатели приключений?

— Ещё бы! — отсалютовала Ноирин. — Что на этот раз? Будет что-то интересное?

— Сопровождение, — пояснил Касим чуть серьёзнее. — Один торговец запросил отряд, чтобы в целости и сохранности доставить товар к открытию летнего рынка в городе Юлан. Уж не знаю, почему он боится идти один, учитывая, что дорога к Юлану контролируется солдатами, но отказывать ему, разумеется, никто не стал. Всё-таки в наши обязанности входит выполнение любых просьб, особенно если они хорошо оплачиваются, а этот торговец, говорят, не скупится.

— А вы пойдёте с нами? — с надеждой спросила Ноирин.

— Нет. — Касим огляделся по сторонам, убеждаясь, что их никто не слышит, и загадочно добавил: — По правде говоря, я позвал вас сюда, а не в Альянс, чтобы рассказать о человеке, которого назначили командиром вашего отряда. Будьте с ним осторожнее: он довольно груб, резок и не приемлет возражений. Лучше помалкивайте и делайте то, что он говорит — так будет безопаснее. Иначе, боюсь, от простого общения с ним у вас останется больше плохих впечатлений, чем от нашего первого совместного похода. Он не из тех, кто церемонится с новичками.

Ноирин задумалась.

— Это не может быть Кайшин?

— Ни в коем случае! Кайшин такими делами не занимается. Он вообще почти ничего в Альянсе не делает, и я понятия не имею, почему его, учитывая все обстоятельства, до сих пор не выгнали. Ну да неважно! Лучше послушайте, по какому маршруту вы отправитесь, чтобы не заблудиться и не попасть в неприятности.

Передать родителям новость о походе Ноирин попросила Разу, служанку клана Вещего лесного голоса, которая как раз собиралась навестить Нару, чтобы забрать у неё корзины с овощами. Встречаться с матерью лицом к лицу она побоялась, справедливо рассудив, что та не придёт в восторг от подобного известия, поэтому ещё десять минут рассыпалась в благодарностях перед Разой, которая неохотно согласилась принять удар на себя.

Когда все нужные вещи были собраны, Шиван запихнул в карман носовой платок, посмотрел на Ноирин, которая сгорала от нетерпения, и неожиданно, с резкостью, которая была ему несвойственна, выпалил:

— Послушай, я давно тебя знаю!..

Она хихикнула. Друг рассердился:

— Ничего смешного! Я говорю серьёзно. Я давно тебя знаю, но всё же никак не могу понять, чему ты так радуешься. Долгой ходьбе по пыльной дороге, ночлегу неизвестно где, на жёсткой земле, невозможности умыться, опасностям, которые поджидают на каждом шагу? Неужели наш первый поход ничего тебе не показал? Или ты думаешь, что в этот раз будет по-другому? Может, лучше отказаться, пока не стало совсем поздно, пока мы ещё можем вернуться?

— Но я не хочу отказываться... — потрясённо сказала Ноирин. — Я хочу идти!.. Я устала сидеть здесь и ждать, когда что-то случится!

Забросив мешок на плечи, Шиван вздохнул.

— Могу тебе сказать, что ужасы, поджидающие нас за стенами города, не стоят того. Я видел много раненых и потерявших рассудок во время обычных походов поисковиков, и это зрелище уж точно не из приятных. Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то подобное.

— Дело в том, что... — начала она, но резко замолчала, когда дверь с грохотом распахнулась, и на пороге возникла разъярённая Раза. Её лицо было красным от гнева, а глаза метали молнии.

Топнув ногой, служанка потрясла пальцем перед лицом Ноирин и взбешённо заорала:

— В следующий раз сама будешь рассказывать матери о своих заданиях! Я не собираюсь быть твоим посыльным! Она велела передать, чтобы ты немедленно возвращалась домой, иначе она сама придёт за тобой!

Ноирин оторопела.

— Но... Мне же пришёл официальный приказ из Альянса! Я не могу просто так взять и отказаться!

— Нара сказала, что ей плевать на Альянс и его приказы, — зашипела Раза. — Тебе нужно домой. И прямо сейчас, пока она не пришла сюда и не устроила скандал на весь клан!

— Ну и ну, — произнёс певучий мужской голос из-за спины Разы. — Что здесь произошло?

Сдвинув Разу с порога, в комнату шагнул Шияо Энь. На его голове красовался тонкий серебряный венок с высеченными из малахита листьями, а на груди, поверх выходного платья, покоилась подвеска в виде жёлудя, оправленного в белое золото. Тряхнув длинными рукавами, по которым вилась золотая вышивка, изображающая дубовые листья, он покачал головой и укоризненно проговорил:

— Зачем так кричать? Разве так разговаривают с гостями?

— А как ещё? — буркнула пристыженная Раза. — Надо же девчонку убедить домой вернуться! Её мать с ума сходит от беспокойства и готова прийти сюда и забрать её силой.

Господин Энь махнул рукой.

— Какая ерунда! Никого не надо ни в чём убеждать, тем более силой. — Он повернулся к Ноирин. — Я как раз собирался навестить твоих родителей, чтобы поговорить о состоянии твоего отца, и заодно предупрежу их обо всём как надо. Я уверен, что они поймут и примут твоё решение. А вы поторопитесь. Кажется, вас давно ждут, и если вы опоздаете, то рискуете не только потерять задание, но и испортить свою репутацию...

Глава клана не ошибся. У входа в главное здание Альянса Шивана и Ноирин остановил незнакомый поисковик. Крутанув в пальцах длинную тонкую иглу — такие же иглы гроздью висели у него на поясе, — он, даже не поздоровавшись, буркнул:

— Меня зовут Гаэль. Можете не представляться, я знаю, кто вы. Не будем терять время! Вы и так уже задержались, а я не люблю ждать...

Задержкой отряда также был недоволен и дожидающийся их у городских ворот торговец. Он стоял у повозки, гружёной тюками и ящиками, и его тощие кривые ноги, обутые в стоптанные сапоги, казалось, вот-вот подломятся под тяжестью его тела. Загорелая кожа, покрытая сетью морщин, блестела от пота, а на лысине виднелись коричневые пятна, придающие ему сходство с печёной картошкой.

— Чёрт бы вас всех побрал! — хрипло рявкнул он. — Где вас носит? Я уже час торчу здесь, жду, а вы плетётесь медленно, как на прогулке! Сам бы уже десять раз дошёл туда-обратно!

— Ну так иди, — бесцеремонно прервал его Гаэль. — Дорога безопасная, зачем тебе поисковики? Или всё-таки боишься?

Связка игл на его поясе угрожающе звякнула, когда он слегка повернулся. Торговец сразу пошёл на попятную.

— Побаиваюсь, командир, чего греха таить, — пристыженно промямлил он, замахав руками. — Телега тяжёлая, товар ценный, и если вдруг что случится — я один не справлюсь. Дорога-то безопасная, да мало ли что.

Гаэль кивнул.

— Тогда помалкивай и иди вперёд, пока я не передумал и не оставил тебя здесь одного, — велел он и многозначительно посмотрел на Ноирин. — К вам это тоже относится. Никаких остановок, никаких отлучек. Шагаем до самого Юлана.

Спустя пару часов отряд добрался до ивового леса, растущего у песчаного берега Темноводной — бурной реки с мутной водой, в которой кипели мелкие водовороты, скрывающие подводные коряги, а у самого берега плескались саблезубые рыбы. Ноирин перешагнула через высохшие останки крупной птицы и, услышав шорох в низких ветвях ивы, настороженно повернулась на звук. Из густой зелени на неё смотрело загорелое мальчишеское лицо, покрытое то ли пятнами грязи, то ли большими веснушками, которые делали его похожим на дикого зверька.

Парень поднял палец и прижал его к губам, однако Ноирин, не отреагировав на эту бессловесную просьбу, завопила что есть силы:

— Командир! Тут кто-то есть! За ивами кто-то прячется!

Гаэль, услышав её крик, мгновенно метнулся к деревьям, но незнакомый юнец успел скрыться. В лесу раздался громкий ломающихся веток: судя по звуку, беглец сломал не меньше десятка слабых побегов, продираясь сквозь чащу. Ноирин отступила назад, к Шивану, который стоял изучал лес округлившимися глазами.

Командир вернулся ни с чем. Его лицо стало ещё более хмурым, чем прежде, и он, ничего не объясняя, коротким жестом велел идти дальше. Телега со скрипом покатилась по влажному песчаному берегу Темноводной, оставляя за собой глубокие колеи. Не прошло и двадцати минут, как Шиван, привыкший в это время сладко спать в своей мягкой кровати, принялся беспрестанно зевать, роняя подбородок на грудь. Ноирин же постигла иная проблема — тупая боль, которая начала скрестись внизу живота, как живое существо, пытающееся выбраться наружу. Всё тело горело, словно у неё начиналась лихорадка, и рубашка, ещё недавно сухая, моментально стала сырой, хоть выжимай.

Лоб покрыла липкая испарина, боль распространилась по бокам, пульсируя, и стрелой вонзилась в поясницу. Стиснув зубы, чтобы не застонать, Ноирин медленно осела на землю, прижимая ладонь к животу. Сквозь слёзы ей удалось разглядеть отделившуюся от отряда фигуру, и вскоре Шиван, подбежав к ней, всплеснул руками.

— Ты что, опять забыла о кровотечениях? Мы же договаривались, что ты будешь следить за собой!

— Не начинай, — обиженно огрызнулась Ноирин. — Просто из головы вылетело!

— У тебя всегда вылетает, — проворчал Шиван. — Насквозь и со свистом! Дай посмотрю, пока Гаэль не понял, что мы отстали...

Ноирин подозревала, что командир как раз таки уже всё понял, но решил их не поторапливать — отстали, и ладно, проблем меньше, — однако высказывать свои предположения не стала. Пальцы Шивана, расстегнув нижние пуговицы её рубашки, осторожно прикоснулись к животу. Обычно ему хватало нескольких секунд, чтобы справиться с болезненными симптомами, но сейчас они оказали достойное сопротивление теплу его тха: боль не уходила, а только пульсировала сильнее, как будто издеваясь над его усилиями. Ноирин передёрнулась, чувствуя, как по телу пробегает судорога, из-за чего Шиван заметно разволновался и пустил в ход больше энергии — его пальцы засветились золотистым светом, но мучительная боль всё не отступала.

Когда лицо друга из румяного превратилось в землисто-серое, Ноирин положила свою ладонь поверх его дрожащих пальцев и чересчур бодро воскликнула:

— Мне уже лучше, спасибо! Ты отлично справился!

— Я же чувствую, что ничего не изменилось! — запротестовал он. — Ты просто пытаешься меня успокоить, но я знаю, что это не работает! Потерпи ещё немного, я попробую по-другому...

Он напрягся, и золотистый свет сменился яркой жёлто-зелёной вспышкой, на мгновение ослепившей Ноирин. Вспышка с треском полетела к ивовым верхушкам, запуталась в их ветвях, и, разлетевшись на враз потускневшие искры, исчезла. Вокруг сильно запахло палёной травой. Шиван проводил искры расстроенным взглядом.

— Перестарался...

— Что? — переспросила Ноирин.

— Перестарался, — горько повторил он, шмыгнув носом. — Или, точнее, неправильно использовал тха. Потратил слишком много, а толку никакого.... Восстанавливаться теперь придётся как минимум неделю, а то и больше...

— Тогда больше не нужно меня лечить! — выпалила Ноирин. — Раз уж ты решил, что не хочешь помогать другим, то не делай из меня исключение и не трать свои драгоценные силы на то, что не приносит результата! Я справлюсь сама!

Выговорившись, она перевела дух. Ей давно хотелось отказаться от привилегии пользоваться способностями друга, которые он и так не любил применять, но найти нужные слова никак не получалось — до этого дня.

— Эй! — раздался вдруг насмешливый голос из-за ближайших ив. — Чем это вы тут занимаетесь? Секретничаете?

Ноирин резко обернулась, одёрнув рубашку, и увидела, как из зарослей, бесцеремонно раздвинув ветви, выходит тот самый парень с веснушками. Его одежда была порвана в нескольких местах, а на щеках красовались свежие длинные царапины. Не обращая внимания на их ошеломлённые лица, он шлёпнулся на землю рядом с Шиваном и по-дружески толкнул его в плечо. Шиван брезгливо отстранился, смахнув с одежды крошечный комок грязи.

— Что, дружище, не даёт? — насмешливо спросил незнакомец, почесав свою кудлатую голову. — Может, у меня получится уговорить? Я знаю пару способов!

— Я тебе сейчас дам! — рассердилась Ноирин и мгновенно залилась краской, поняв глупую двусмысленность своих слов.

— Сочтёмся! — Парень рассмеялся и, ловко вскочив на ноги, посмотрел куда-то вдаль. — Но чуть позже! Видеться с вашим командиром мне пока не хочется — он не слишком приветливый тип.

Чмокнув губами воздух, он ринулся обратно в лес.

— О чём это он? — озадаченно спросил Шиван. — Что ты должна ему дать?

— Неважно! — отрезала Ноирин. — Он просто идиот, который не умеет держать язык за зубами!

— И вы тоже! — гаркнул Гаэль, возникший рядом с ними из ниоткуда.— Какого чёрта вы отошли от отряда без разрешения? Вы думаете, я буду ждать вас, пока вы тут развлекаетесь?

Скользнув оценивающим взглядом по Ноирин, которая до сих пор не застегнула рубашку, он посмотрел на растрёпанного Шивана и поморщился.

— Могли бы и подождать, пока мы доберёмся до места.

— И вы туда же! — возмущённо закричала Ноирин.

Зачем-то принюхавшись, Гаэль подошёл к ивам, присел на корточки и внимательно осмотрел следы на земле.

— Здесь был кто-то ещё, — с подозрением сказал он. — Я чую его запах.

— Да, — призналась Ноирин. Шиван помог ей подняться, походя вытащив из её волос сухой лист. — Какой-то странный кудрявый парень с веснушками. Я не уверена, но... Кажется, он следил за нами.

— Нужно с ним разобраться. — Тёмно-зелёные глаза Гаэля сузились, как у хищника, заметившего добычу. — Мне не нравится, что за нами кто-то тащится. Предлагаю разделиться. Ты, — он указал на замершего Шивана, — пойдёшь дальше с господином торговцем. До Юлана осталось меньше часа, и я думаю, что с заданием ты справишься, даже если будешь спать на ходу. А мы с девчонкой отыщем того гадёныша, который считает, что может мешать нам выполнять работу, и накажем его как следует.

Так и не поняв, почему командир выбрал именно её для погони за незнакомцем, Ноирин побежала за ним в лес. После того как ивы сменились стройными кедрами, чьи тени ложились на землю длинными полосами, Гаэль остановился, присел на корточки возле кустов пепельной гортензии и молча указал пальцем на небольшую поляну, где в траве, раскинувшись, лежал тот самый паренёк.

— Жди меня здесь и не высовывайся, — скомандовал поисковик.

Ноирин не успела ответить. Гаэль бесшумно бросился вперёд и, с яростной точностью прижав юнца к земле, заломил руки ему за спину. Парень истошно заорал, кое-как извернулся и вцепился зубами в обнажённое предплечье поисковика, после чего дёрнул головой и оторвал небольшой кусок плоти. Гаэль, чьё лицо, несмотря на наверняка сильную боль, оставалось бесстрастным, ударил парня коленом под дых и с точностью вонзил кончик одной из своих игл в его шею.

Юнец содрогнулся и всхлипнул. Из уголка его рта потекла струйка крови, а карие глаза, помутнев, остекленели. Довольно усмехнувшись, Гаэль достал из заплечного мешка тонкую верёвку и быстро связал ею ноги поверженного противника.

— Он умер, да? — с ужасом спросила Ноирин, выглянув из кустов. Стремительная жестокая драка поразила её так, что о собственной боли она позабыла за считанные минуты. — Совсем умер?

— Нет, частично, — без тени улыбки ответил Гаэль. — Просто парализован на время. Скоро очнётся. И пока он в таком состоянии, нужно отвести его в город. Ну... Или дотащить, если не захочет идти сам.

Спорить Ноирин побоялась, хотя наблюдать за тем, как пленник безвольно бьётся головой и другими частями тела о брёвна и камни, когда они тащили его по лесу, было невыносимо тяжело. Она насчитала более пятнадцати ударов, в результате которых на обеих сторонах лица паренька появились синяки и кровоточащие ссадины, и, собрав всё своё мужество, храбро высказалась:

— Давайте обработаем ему раны! Мы ещё даже на дорогу не вышли, а он уже на тёртую свёклу похож — весь бордовый и в грязи! Это нечестно!

— Обработать раны! — передразнил её Гаэль и сильнее дёрнул за верёвку, отчего пленник застонал, безвольно дёрнувшись. — Предлагаешь мне лечить шпиона, который следил за нами? Я не твой дружок и спасать ублюдков не собираюсь! Они должны получать по заслугам.

— Но он не сделал ничего плохого! — не отставала Ноирин. — Просто смотрел!

Юнец приоткрыл слипшиеся от крови глаза и вдруг, вопреки всему, улыбнулся — криво, но с вызовом, обнажив странные заострённые зубы, которые блеснули в полумраке леса.

— И правда... — просипел он. — Просто смотрел... Любовался...

Ноирин на ходу наклонилась к нему.

— Ты меня слышишь? Как тебя зовут?

— Каэда, — невнятно пробормотал парень. — Из Ниевина... Я просто шёл мимо, честное слово.

— Говори прямо, — бросил Гаэль и, презрительно сплюнув прямо на порванные штаны Каэды, добавил: — Ты из чёртового волчьего племени!

Каэда приподнялся на разодранных локтях.

— Ну так живём мы в Ниевине. Ты же, братишка, и так всё знаешь, о чём мне говорить прямо? Могу сказать, что... — Он перевёл взгляд на Ноирин, и в его глазах блеснуло озорство. — Девчонка красивая. У нас таких нет, а мне светленькие нравятся. Я бы с ней и посидел, и поговорил, и...

Закончить фразу ему не дала очередная игла, которая воткнулась в его кадык. Каэда остолбенел, икнул, и его тело, потеряв волю, завалилось на левый бок. Гаэль весьма отчётливо давал понять, что ситуацией распоряжается лишь он один, и Ноирин, смирившись с невозможностью помочь симпатичному парнишке, поравнялась с командиром и не произнесла ни слова до самого конца похода.

У главных городских ворот Гаэль, позаимствовав у пожилого солдата пустую телегу, бросил в неё полуживого Каэду и, не оглядываясь, зашагал к западной части города вместе со своим необычным грузом. Ноирин замешкалась — никакого приказа поисковик ей не дал, — но всё же решила пойти за ним, чтобы посмотреть, что он будет делать с юнцом.

Район Интао, в который свернул Гаэль, был ей не знаком: эти улицы с серыми стенами принадлежали солдатам и стражникам, которые выполняли обязанности по охране города, а также клановым чиновникам, занимавшимся расследованием преступлений и вынесением наказаний. Обычно к ним обращались только в наиболее серьёзных случаях, и сейчас Ноирин было сложно представить, что здесь понадобилось поисковику, который всего-навсего поймал выходца из лесного поселения. Или всё дело заключалось в том, что Каэда — представитель какого-то там «волчьего племени»? Она не знала, но это не казалось ей достаточной причиной, чтобы тащить человека к солдатам без суда и следствия.

Подойдя к железной двери, Гаэль сделал непонятный жест ладонью — двинул ею влево и вверх, согнув указательный палец, — и дверь, издав потусторонний звук, похожий на вздох, медленно отъехала в сторону. Ноирин попыталась разглядеть, что находится внутри мрачного здания, но потерпела неудачу: открывшийся перед ней коридор был слабо освещён одной тусклой настенной свечой, которая тут же погасла, когда внутрь залетел ветер.

— Подожди здесь, — сказал Гаэль. — И смотри в оба: даже в таком состоянии он вполне способен залезть тебе в трусы.

Чтобы хоть как-то отвлечься от созерцания неприветливого здания, чей один только вид вызывал колкую тревогу, Ноирин дрожащим голосом поинтересовалась у лежащего в телеге Каэды:

— Правда, что ли?

— А? — Юноша, который всё это время лежал неподвижно, приподнял голову, потрогал разбитый нос и гортанно зарычал. Телега зашаталась, когда он с усилием пошевелился и, кряхтя, закинул ногу на ногу, стараясь принять более удобное положение.

— Про трусы, — смущённо шепнула Ноирин.

— Не-а, неправда, — ответил Каэда. — Без разрешения такие дела не делаются. Да и что я там не видел? Я не такой зверь, как ты, наверное, думаешь.

Зардевшись, Ноирин на всякий случай отошла подальше. Ждать Гаэля пришлось недолго — он вернулся в компании пары коренастых солдат, которые стащили Каэду с телеги и понесли его внутрь. Он не кричал и не вырывался: наоборот, позволил подхватить себя, словно немощный больной, и с наслаждением вытянулся в руках солдат, как час назад — на лесной полянке.

Перед тем как исчезнуть в темноте, Каэда заголосил непристойную, разухабистую песню, в которой переплетались слова о любви, вине и погоне, и, обернувшись, помахал Ноирин на прощание свободной ладонью. Она хихикнула, хотя песни подобного содержания ей никогда не нравились: залихватское исполнение юнца придавало даже самым неприличным словам особое очарование.

— Что, Гаэль снова поймал своего старого приятеля? — Человек, незаметно отделившийся от тёмно-серой стены, шагнул в свет. Его лицо скрывал чёрный шарф, но Ноирин сразу узнала его по фигуре и манере говорить. — Не обошлось без спектакля, да?

— Такой себе спектакль, — взволнованно ответила Ноирин. Увидеть здесь Кайшина она уж точно не ожидала. — На Каэде живого места нет, он весь в синяках и крови, его тащили как... Как бревно! Я вообще не понимаю, как он ещё что-то говорить может! И не только говорить, но и петь! Он же почти без сознания!

Кайшин тихо рассмеялся.

— Ох, ты ещё не знаешь, на что способны ребята из Ниевина. Но, надеюсь, и не узнаешь впредь. Как насчёт того, чтобы уйти отсюда? Одной тебе лучше здесь не оставаться — это место не для прогулок. Да и после похода неплохо будет отдохнуть, как думаешь? Я могу проводить тебя до района бесклановых.

Положив ладонь на вновь разболевшийся живот, Ноирин посмотрела на простирающуюся перед ней улицу — длинную, нагретую апрельским солнцем, которое уже начинало клониться к закату. В носу свербело от смеси запахов гнилого мяса, сладкого сахарного сиропа и рисовой лапши, которую жарили в соседней таверне. У её входа вяло, с пьяной неуклюжестью, дрались двое солдат, а третий, подпрыгивая на месте, увлечённо подбадривал обоих и оглушительно хохотал при каждом удачном попадании.

— Я могу тебя проводить, — повторил Кайшин, проследив за её измученным взглядом. — Считай это обычной дружеской помощью, если тебя что-то смущает. Я не кусаюсь, и мне не нужны от тебя ответные услуги.

— Ладно, — решилась Ноирин. — Спасибо... Мне действительно будет спокойнее, если кто-то проводит.

Вместе они дошли до одного из мостов, перекинутых через речку Ягодную, отливающей золотом, и спустя десять минут, пройдя через шумную центральную часть, вступили на покрытую ямами и выбоинами дорогу бескланового района. Торговцы, случайные прохожие и знакомые родителям земледельцы провожали их взглядами, как диковинное чудо: кто-то с искренним удивлением, кто-то — с непониманием, а некоторые — с откровенным осуждением.

Из-за этого Ноирин захотелось провалиться сквозь землю: а вдруг кто-то из соседей расскажет Мохсену и Наре, что видели её в компании взрослого мужчины, о котором чета Хиако была не самого лучшего мнения? Отец, конечно, не станет её наказывать — он вряд ли сможет понять, о чём идёт речь, лихорадка уже отняла у него почти все силы, — но вот мать... Она разорётся так, что весь Интао будет знать о «проступке» Ноирин и перемывать ей косточки как минимум весь следующий месяц, если не больше.

Подумав об этом, Ноирин несдержанно застонала. Надо же было так опростоволоситься, согласившись на сопровождение Кайшина!..

— Не переживай, — сказал он, заметив её замешательство. — Я не собираюсь показываться на глаза твоим родителям. В последний раз наша встреча получилась... не очень приятной. И повторять её нет смысла ни для кого из нас.

— Я боюсь, что кто-то из знакомых расскажет им, что видели меня с вами, — нехотя призналась Ноирин, сжав полы рубашки вспотевшими ладонями. — Нара не любит сплетни и пересуды, и если кто-то захочет насолить, она разозлится так, что это будет хуже, чем если бы она увидела нас своими собственными глазами... Видимо, мне надо готовить задницу к розгам!

— Не надо. Никто тебя не тронет, поверь мне. Я прекрасно знаю, как обойти сплетни... И как расправиться со сплетниками. Вот мы и пришли!

Не успела Ноирин и глазом моргнуть, как Кайшин, сделав шаг к соседскому дому, исчез во вспышке ослепительно-белого света, похожего на разряд грозовой молнии. Вымученно откашлявшись, она встряхнулась, разгладила помятую, испачканную землёй рубашку, и толкнула калитку, не заметив, как искажённое болью лицо Мохсена, показавшееся в окне второго этажа, искривилось в уродливой, почти нечеловеческой гримасе.