Зов северной луны

Ноирин видела, что Шиван тихо крадётся следом за ней, — однако решила не обращать на него внимания. Хватаясь за колючие кусты, оставляющие на ладонях зудящие царапины, и за большие камни, покрытые влажным мхом, она забралась на вершину холма и замерла, прислушиваясь.

В нескольких шагах от неё, за густыми елями, раздался странный лязгающий звук. Он нарастал, становясь всё громче, и из-за деревьев, неаккуратно сломав низкие еловые лапы, выступил человек, облачённый в синий плащ с узором из серебряных щупалец. Повернувшись спиной к валуну, за которым пряталась Ноирин, незнакомец раскинул руки в стороны и издал мычащий звук, похожий на вой ветра в трубе. Его фигуру окутал густой молочно-белый туман, который поднимался от его тела, а на чёрных волосах осели инеевые крупинки, сверкающие в скудном лесном свете.

Воздух вокруг мгновенно заледенел. Трава поникла и посерела, прямо на глазах покрываясь тонкой коркой льда. Человек повернулся к Ноирин вполоборота, и она с замиранием сердца увидела его лицо — мертвенно-бледное, с фиолетовыми прожилками и бескровными губами, которые едва заметно шевелились.

Вдруг дряблый рот раскрылся, и из него вырвалось зловонное тёмно-серое облако. Раскрошившись в пыль, оно осело на ели, камни и Ноирин и покрыло её кожу маслянистым налётом. Окоченев то ли от холода, то ли от ужаса, который парализовал её тело, она медленно сползла в пожухлую траву, чтобы спуститься обратно и предупредить Шивана, но тут же зацепилась ступнёй за торчащий корень и застряла там, как в капкане. Попытавшись выбраться из этой незамысловатой ловушки, Ноирин дёрнулась, вдохнула вновь поднявшиеся в воздух крупинки зловонной пыли и оглушительно чихнула.

Над головой послышалось уже знакомое тягучее мычание. Откуда-то сверху со свистом упал остро наточенный кинжал, глубоко полоснув её по плечу, и воткнулся в мёрзлую землю в паре дюймов от её бедра. Горячая кровь полилась по руке, пропитывая рубашку, и от боли у Ноирин потемнело в глазах. Она сжала зубы, чтобы не закричать, но отчаянный крик всё равно вырвался наружу — как раз в тот момент, когда она рванула вправо и сжалась в комок.

На то место, где она только что сидела, с тяжёлым звоном упало ещё несколько кинжалов. Человек в плаще зарычал и сдвинулся с места неуклюжей поступью. Он двигался неторопливо, кое-как переставляя ноги, обутые в странные железные сапоги, и его медлительность дала Ноирин фору: она чудом вытащила ступню из-под корня, вывернув её под неестественным углом, и кубарем, рискуя сломать шею, покатилась вниз, к затаившемуся в кустах Шивану. Он поймал её за край многострадальной рубашки, притянул к себе и прошипел:

— Замри и не дёргайся. Оно реагирует на движения.

— Оно?.. — жалобно протянула Ноирин. — Ты о чём? Оно — это кто?

Шиван закрыл ей рот ладонью и пригнул её голову к земле, но, несмотря на серьёзность ситуации, всё-таки не смог удержаться от праведного возмущения:

— Поверить не могу, что ещё сегодня утром я спокойно спал в своём саду, а теперь сижу здесь, в грязи, и наблюдаю за тем, как тебя ищет враждебно настроенный механизм! Лучше бы я сейчас пил чай!..

Ноирин беззвучно разревелась. Встрепенувшись, Шиван покрепче обнял её и положил ладонь на кровоточащий порез на её плече. Под воздействием его тха края раны начали затягиваться: кожа порозовела, стягиваясь, и боль, которая ещё минуту назад разрывала плоть, незаметно отступила.

— Спа... — начала Ноирин с облегчением, но не договорила: мимо их ненадёжного убежища, безжалостно ломая ветви кустов, промчался Касим.

Не думая ни секунды, он смело набросился на превосходящего его размером противника и, увернувшись от его тяжёлой руки, вонзил свой клинок в колесообразную грудь воина. Раздался жуткий пронзительный лязг — такой громкий, что у Ноирин заложило уши, и она на минуту потеряла способность слышать что-либо, кроме собственного пульса, отдающегося в висках. Из-за листьев, закрывавших ей обзор, было сложно понять, какой оборот принимает схватка, но, судя по потусторонним завываниям воина в плаще, которые резко оборвались в один момент, Касиму удалось одержать верх. Послышался глухой удар, затем шипение, и всё стихло.

Кусты зашуршали, и Касим, склонившись над Ноирин и Шиваном, загадочно поинтересовался:

— Ну-ка, кто хочет посмотреть на поверженного аньдийского дезертира? Он уже не опасен, обещаю.

— Разве это человек? — недоумённо произнёс Шиван. — Не механизм?

— А ты весьма сообразителен, юный господин, — усмехнулся Касим, вытирая с лица пот. — Это искусно сделанная кукла, облачённая в одежды клана Скрытых глубинных цепей. Я никогда прежде таких не видел.

Он поманил подопечных за собой, и Шиван, помогая Ноирин подняться, заботливо взял её под руку. Касим подошёл к неподвижному воину и, пнув его по колену, с усилием потянул за железный сапог. Металл скрипнул, и нога с глухим звуком отделилась от тела. Из образовавшейся дыры брызнул фонтан густой тёмно-красной жидкости, которая грязно-бурыми потёками осела на форму поисковика. От ударившей в нос вони — смеси ржавчины и гнилой крови — Ноирин затошнило

— Но ведь... — залепетала она. — Разве это не кровь?..

— Краска, — равнодушно ответил Касим, стерев со щеки пятно тыльной стороной ладони. — Просто краска. Внутри них нет ни крови, ни плоти — только механизмы и масло.

Покопавшись в поясной сумке, он вытащил оттуда небольшую фигурку в виде птицы, собранную из позолоченного металла. Каждая её деталь была выточена с ювелирной точностью, а глаза сделаны из крошечных рубинов. Поисковик что-то прошептал ей, и птица, взмахнув крыльями, ожила.

— Вы используете почтовицу? — заинтересованно спросил Шиван.

Касим кивнул, отпуская птицу в небо.

— Почтовица — вещь незаменимая, особенно в подобных ситуациях. Она доставит сообщение в Интао за считаные минуты. — Он проводил её взглядом и, зачем-то помахав ей вслед, повернулся к кукле. — Что ж, оставим эту проблему нашим товарищам, а сами не будем задерживаться. Если раны залечены, продолжим наш путь в Кэнлан!

— А вы... не злитесь? — осторожно спросила Ноирин, поковыряв стылую глину носком сапога. Шиван за её спиной тихонько хмыкнул, но промолчал.

— Я — нет, — спокойно ответил Касим. — Я не считаю, что за излишнее любопытство нужно кого-то наказывать. В конце концов, главное, что всё обошлось — все живы и целы. А вот твой друг, кажется, изо всех сил держится, чтобы не выбить всю дурь из твоей светлой головы, так что я бы на твоём месте был с ним помягче.

— Это неправда! — быстро сказал Шиван, но укоризна в его глазах была настолько явственной, что Ноирин почувствовала себя только хуже. Она виновато понурилась и не произнесла ни слова до самого Кэнлана, плетясь в самом конце отряда.

Ужас, охвативший её во время встречи с врагом, практически не чувствовался: его перекрывала теплота ещё не рассеявшейся тха Шивана. Ноирин была ему благодарна — если бы друг не успокаивал её таким способом, она бы не сумела самостоятельно справиться с бурными эмоциями, что буквально раздирали сердце на части. Сильнее всего внутри неистовствовал стыд. Он приходил к ней всегда — неизменно, как смена времён года, — когда она полностью осознавала, какую глупость натворила, и настойчиво повторял, что она безмозглая идиотка, которой лучше сидеть дома и никуда не высовываться. Вот и сейчас, проигнорировав действие тха Шивана, стыд пробрался к ней в «светлую голову» и принялся нашёптывать обидные гадости.

Зачем ты пошла за Касимом? Почему не послушалась Шивана? По какой такой особой причине надо было вообще затевать этот поход, когда родителям нужна помощь на поле? Кому и что ты пытаешься доказать, если ничего толком не умеешь? Ты даже не смогла убежать, не смогла спрятаться — тебя нашёл бы любой, кто захотел бы тебя найти.

Тягостные размышления прервал оживлённый возглас Касима:

— Вот и Кэнлан!

Ноирин восторгов поисковика не разделяла. Кэнлан оказался всего-навсего полузаброшенной деревней, к которой угрожающе подступал густой лиственный лес. Обогнув первый дом — покосившийся, с почерневшей от времени крышей, на которой росли пучки мха, — Касим поспешил к пожилой женщине, развешивающей букеты сухоцветов на стене сарая. Не выказав никакого удивления при виде поискового отряда, та энергично закивала.

— Был тут такой пацан! Из торговой повозки вылез, когда они остановились у колодца. Я сама видела.

— И куда делся? — нетерпеливо спросил Касим.

Старуха подбоченилась, и на её лице появилась загадочная улыбка.

— К подгорью с моим мужем пошёл, цветы могильного ландыша собирать. К ночи должны вернуться. За ними отправитесь или тут подождёте? Я как раз салат из зимней дыни на пару нарубила, с мёдом и травами, целую кадку! Всем хватит! И чай у меня хороший, из корня оленьей ели, бодрит и согревает.

Касим задумчиво почесал затылок.

— Ну, если они действительно вернутся...

— А куда денутся? — удивилась старуха. — Муженёк мой, конечно, тот ещё идиот — в прошлом году заблудился в собственном саду, — но загулять с ребёнком не должен. Тем более с чужим-то! Проходите, ребята, не стесняйтесь, я постелю вам на полу.

Наевшись до отвала — салат из зимней дыни оказался на удивление вкусным, с пряным привкусом мёда и горьковатой ноткой диких трав, — «ребята» разбрелись по углам скромного жилища. Шиван, не упуская возможности, прикорнул прямо на полу, положив под голову свёрнутый плащ. Трини завела оживлённый спор со старухой на тему полезности озёрных водорослей для желудка, а Касим, встав у окна, ведущего во двор, напряжённо всматривался в сгустившиеся над Кэнланом сумерки, где за деревьями уже начали зажигаться первые дрожащие огоньки.

Ноирин было скучно. Салат и вязкий чай из ягод оленьей ели липким тяжёлым комом осели у неё в животе, вызывая тошноту. Она хотела умыть лицо, чтобы хоть немного освежиться, но, увидев в старом ведре с водой копошащихся белёсых личинок, которые извивались в мутной жидкости, с отвращением отскочила от него и, стараясь ступать бесшумно, прокралась к выходу.

Уйти незамеченной ей не удалось. Касим, оторвавшись от созерцания тёмной улицы, обернулся и с подозрением спросил:

— Ну и куда ты собралась?

— Просто хочу пройтись, — буркнула Ноирин. — За пределы Кэнлана выходить не буду, обещаю. Я только до угла и обратно.

— Хорошо, — сказал он после недолгой, но напряжённой паузы. — У тебя десять минут. Если не вернёшься — я пойду искать, и тогда тебе точно не поздоровится.

Выскользнув за дверь, Ноирин с наслаждением вдохнула прохладный ночной воздух, зашла за угол дома, подальше от света, и примостилась на сваленных у стены брёвнах. Не прошло и пары минут, как заросли остро пахнущей соколиной мяты, которой порос весь задний двор, зашумели, словно через них продиралось крупное животное, и Ноирин напряглась, вглядываясь в темноту.

Не успела она что-либо понять, как прямо перед ней, буквально из воздуха, возник худощавый молодой человек. Он был одет в поношенную одежду, которая висела на нём мешком, истощённое бледное лицо напоминало тусклый полумесяц, а от костлявого тела пахло застарелым потом, смешанным с запахом дыма.

— Не подходи! — выпалила Ноирин первое, что пришло ей на ум. — Я буду кричать! Меня услышат!

— Не надо! — взмолился юноша. — Я не причиню тебе вреда! Пожалуйста, не кричи!

Не отвечая, Ноирин медленно поднялась с брёвен и сделала шаг к крыльцу, готовая в любой момент сорваться и бежать. Незнакомец протянул к ней худые руки.

— Не уходи! Ты же из Интао, да? Я... Я тебя там видел.

— Где? — изумилась Ноирин.

— Если не ошибаюсь, ты часто ходишь в клан Вещего лесного голоса. С Шиваном дружишь, да? Вы часто сидите в саду, под дубами. Ты ешь его пироги и ворчишь на него, когда он слишком медленный.

Поняв, что её не убеждает столь поразительная осведомлённость, юноша посерьёзнел. Его глаза, тёмные и глубокие, как колодцы, смотрели на неё с отчаянной надеждой.

— Меня зовут Ихаан. Я из клана Вольного первородного пламени.

Ноирин помедлила с ответом. Она точно уже где-то слышала это имя — вроде бы так звали старшего наследника клана пламени, который то ли пропал без вести, то ли покинул семью после какого-то серьёзного конфликта. Шиван рассказывал ей об этом, но без подробностей, потому что кланы никогда не распространялись о своих внутренних проблемах, оставляя все внутренние происшествия покрытыми плотной завесой слухов.

— Я понимаю, что ты боишься, — печально сказал Ихаан. — Но я всё равно рискну попросить тебя о помощи. Это очень важно. Можешь передать кое-что моему младшему брату Саану? У него сложный характер, он никому не доверяет, но если ты скажешь, что это от меня, он тебя послушает.

Он порылся в кармане протёртых на коленях штанов, вытащил оттуда бархатный мешочек и протянул его Ноирин. Она машинально взвесила вещицу на ладони — она была невесомой, но внутри что-то перекатывалось, как мелкая монета, — и, нахмурившись, уточнила:

— А что там? Почему ты не можешь передать это сам?

— Понимаешь... — Ихаан запнулся. — Я покинул клан. Мне нельзя возвращаться. И я... Я не хочу пользоваться тем, что перешло мне по наследству от отца. В этом мешочке как раз такая вещь, и моему брату она нужнее, чем мне. Она может спасти ему жизнь.

Ноирин неуверенно переступила с ноги на ногу, сжимая бархатную ткань.

— Почему сам не передашь?

— Мне нельзя появляться в Интао. Если меня увидят... — Он замолчал, и Ноирин увидела, как его лицо покрывается тенью страха. — Меня могут убить или как-то... Как-то использовать против брата. Пожалуйста, передай это ему! Ты меня очень выручишь! До встречи!

Не дожидаясь ответа, он нырнул в темноту, за один миг растворившись в ней, как призрак. Ноирин бросилась за ним, но поскользнулась на влажных листьях, покрывающих землю, и с глухим шлепком упала на попу. Мешочек вылетел из её рук и, словно живой, упал ей за пазуху.

— Ладно-ладно, — проворчала она, поднимаясь и отряхивая штаны. — Поищу я этого Саана.

Повернувшись к дому, она увидела два приближающихся огня. Один факел нёс темнокожий горбатый старик с седой бородой, а второй — мальчик лет десяти, одетый в длинный шерстяной плащ, волочащийся за ним по каменистой дорожке. Ребёнок подходил под описание, которое озвучил Касим: русые волосы, карие глаза, веснушки на носу и плоский нос — в общем, как выразился поисковик, это был «совершенно обычный бесклановый ребёнок».

Ноирин с нескрываемой радостью подпрыгнула на месте, забыв о страхе. Недолгие мучительные раздумья, одолевавшие её после разговора с Ихааном, испарились, и она поспешила навстречу старику, чтобы поздороваться. Завидев её, он ничуть не удивился и кивнул, приветствуя, с лёгкой улыбкой, а вот мальчик странно дёрнулся, затряс головой, как собака, вылезающая из воды, и вдруг вскинул её, смахнув спутанные волосы с покатого лба.

Когда их взгляды встретились, Ноирин отшатнулась. Губы мальчика растянулись в широкой кровожадной улыбке. В свете факела блеснули заострённые жёлтые клыки. Радужка его глаз залилась краснотой, и зрачок, спазматически задвигавшись, вытянулся и сузился до тонкой вертикальной щели — как у дикого зверя, готовящегося к прыжку. Истошно заорав, Ноирин стремглав бросилась обратно в дом и повисла на шее у растерянного Касима, выглянувшего из-за двери.

— Там... Ребёнок... Там... — забормотала она, не в силах связать слова. — У него клыки... И глаза... красные, как у демона!

Касим нахмурился, посмотрел куда-то ей за плечо и посуровел.

— Что ты выдумываешь? Посмотри ещё раз — нет у него ничего!

Обернувшись, Ноирин боязливо взглянула на мальчика. Тот тем временем втащил внутрь корзину с цветами могильного ландыша и молча прижался к старухе, ухватившись за складку её платья. Теперь это в самом деле был «обычный бесклановый ребёнок» — бледный, уставший, с безобидными карими глазами, которые смотрели на неё с испугом и непониманием. Он не был похож ни на демона, ни на злого духа, ни на какую-либо иную тварь, которая могла бы прятаться в его теле.

— Не бойся, — мягко обратился к нему Касим. — Мы пришли за тобой, чтобы отвести домой. Скоро ты снова увидишь своих родителей.

— Простите, — пристыженно прошептала Ноирин. — Наверное, мне почудилось... Я просто очень устала.

— Скорее всего, — строго ответил поисковик. — Ты перенервничала, и твой разум сыграл с тобой шутку. Сейчас ложись и отдохни. — Он повысил голос, обращаясь ко всем: — Мы останемся здесь до утра. На рассвете выступим в Интао. А сейчас — спать! Никаких больше прогулок, никаких приключений. Всем ясно?..

Ночью Ноирин снились кошмары. Комната поплыла, исказилась, и она оказалась в пустом пространстве, заполненном серым туманом. Впереди стояла огромная, набитая соломой кукла с животным оскалом и дёргала за тонкие, почти невидимые ниточки. На другом конце этих нитей танцевали безликие люди — их лица были стёрты, как старые монеты, и они двигались рывками, повинуясь каждому движению тряпичных кукольных пальцев.

Люди-марионетки кружились около груды бело-розовых тканей, которые шевелились, как живые. Над их головами со стрёкотом летало полчище перламутровых бабочек: сталкиваясь друг с другом, они визгливо пищали и рассыпались в мелкую блестящую крошку, которая оседала на плечи танцующих. Вдруг перед Ноирин возник среброволосый красавец — его лицо оставалось безупречным, как у мраморной статуи, но обнажённое тело было покрыто рваными ранами, из которых толчками выступала кровь. Он вытянул руку, его окровавленные пальцы почти коснулись её лица — и тогда Ноирин, завизжав, ущипнула себя за запястье так сильно, что на коже остался багровый след.

Проверенное средство помогло — боль вырвала её из кошмара, и она с глухим стоном перевернулась на другой бок, глубоко вдохнула и вытерла влажный нос кулаком. За неимением у хозяев лишних одеял, ей пришлось укрываться плащом, испачканным въевшейся в ткань пылью, которая осталась после нападения «аньдийского воина», и чешущиеся ноздри буквально горели, вызывая сильное желание чихнуть.

За грязными окнами занимался рассвет. Первым поднялся Касим — с наслаждением потянувшись, он направился на кухню, где принялся помогать хозяевам дома с приготовлением нехитрого завтрака. Когда же с ленивыми утренними умываниями (холодной водой из того же ведра с личинками, от которых Ноирин снова скривилась) и едой было покончено, настала пора выдвигаться в Интао.

Старики не хотели отпускать свалившегося на их головы юного помощника: старуха причитала, что «он ещё не окреп», а старик молча стоял в дверях, скрестив руки на груди, и его взгляд из-под кустистых бровей был тяжёлым, как камень. Касиму пришлось потратить ещё четверть часа на то, чтобы убедить их, что мальчику будет лучше вернуться в город, к родителям, и что он там ни в коем случае не пропадёт.

В Тарне говорили, что путь домой равен одному мгновению, и это, по всей видимости, действительно было так. Отряд добрался до Интао быстрее, чем ожидалось, но, увидев впереди верхушки вишнёвых деревьев, розовые и цветущие, Ноирин не испытала никакой радости. Всю дорогу она украдкой поглядывала на мальчика, спокойно сидевшего на руках у Касима, чтобы убедиться, что та жуткая морда, которую она видела ночью, ей всего-навсего почудилась. Постепенно подозрение сошло на нет: почти всю дорогу ребёнок безмятежно спал, привалившись к плечу поисковика, и Ноирин, с облегчением выдохнув, позволила себе расслабиться.

Жители Интао были заняты привычными утренними делами: переругивающиеся торговцы возили туда-сюда свои телеги, гружённые овощами и фруктами; солдаты патрулировали улицы, задерживаясь у прилавков с едой, где дымились котлы с горячей кашей и лепёшками; а мясник храпел в грязной луже рядом со своим прилавком в обнимку со свиньями. Рядом с речкой Ягодной крякали утки, ныряя за водорослями, а по изогнутому деревянному мосту шла клановая свита, сопровождающая кого-то из старших членов семьи мороза — их белые одежды гордо развевались на ветру, как имперские знамёна.

У ворот Альянса отряд встретил Фэла, который вывешивал на доску лист с новым списком заданий, а чуть поодаль, рядом с центральным входом, Ноирин заметила чёрную фигуру Кайшина. Её недавно притихшее после переживаний сердце вновь затрепетало, и она поражённо остановилась, положив ладонь на грудь.

К чему бы это?..

Не успела она вдуматься в собственный вопрос, как ей ответил внутренний голос. «Ты просто устала, — прошелестел он. — Не думай об этом. Ничего важного».

Не прислушаться к совету «друга» Ноирин не могла, поэтому заставила себя отвернуться от Кайшина, чей капюшон едва заметно колыхнулся, когда она прошла мимо, и, взбежав на крыльцо здания Альянса, нырнула в приятную прохладу холла.

— Подождите меня здесь, — сказал Касим. — Отдохните, а я пока отчитаюсь об итогах похода. Это займёт немного времени.

Шиван и Трини, не сговариваясь, сбросили мешки с плеч и уселись на низкие скамьи у стены. Шиван сразу прикрыл глаза, явно готовясь к короткому сну, а Трини принялась рассматривать свои ногти, покусывая губы.

Ноирин же не могла усидеть на месте — она прошлась туда-сюда по пустому холлу, с интересом оглядывая убранство главного крыла здания Альянса. Через стеклянный потолок в виде полусферы внутрь проникали солнечные лучи, падающие на пол широкими золотыми полосами. На лестницу наверняка потратили не меньше тысячи рун: широкие ступени были сделаны из дорогого серого камня с вкраплениями нефрита, который мерцал зелёным, как кошачьи глаза, а каждую ступеньку отполировали до зеркального блеска. Перила поражали белизной и изяществом вырезанных на них узоров. Откуда-то, как в клановых дворцах, лился мелодичный звон музыкальных инструментов, и эти чистые звуки казались чужеродными в этом холодном здании, где решались судьбы людей.

Ноирин хотела вернуться к Шивану и попросить у него глоток травяного чая, но тотчас же почувствовала на себе чей-то взгляд, похожий на прикосновение ладони к затылку. Она медленно подняла голову и, посмотрев наверх, содрогнулась: перегнувшись через перила второго этажа, на неё в упор смотрел спасённый мальчишка. Его лицо было бледным, как мел, в глазах же пылал алый огонь. Неторопливо подняв вверх тощую ручонку, он провёл ею из стороны в сторону, и это движение показалось Ноирин механическим, будто кто-то или что-то заставляло мальчика шевелиться, как...

Марионетку на ниточках.

Она окаменела. По телу прокатилась дрожь. В тот же миг солнце, пробивающееся сквозь стеклянный потолок, осветило фигуру ребёнка, и Ноирин увидела тонкие, как паутина, нити, которые тянулись от пухлых детских пальчиков назад и чуть вверх, к высокому призрачному силуэту, нависающему над перилами. У него не было ни фигуры, ни лица — лишь чудовищная, растянутая от уха до уха звериная улыбка, проступившая из тени, которая сгущалась вокруг него, как дым.

Свет померк, стоило Ноирин отчаянно закричать. Солнце, которое только что заливало всё вокруг, лопнуло, как мыльный пузырь, и вместо его лучей по потолку, стенам и полу разлилась тягучая чернота, которая поглощала всё на своём пути. Силуэт стал ещё шире и выше, заполняя собой всё здание Альянса. Удушливый запах гнили и стухшей соломы ударил Ноирин в лицо, проникая в горло и лёгкие. Чудовище приблизило к ней раскрытую пасть, и она увидела в ней бездонную тьму, обещающую проглотить её без остатка. Внутренний голос вторил ей, визжа и завывая, как от мучительной боли. Когда же терпеть эту раздирающую голову какофонию стало совсем невмоготу, Ноирин рухнула на каменный пол и обхватила плечи руками.

Перед тем как сознание окончательно покинуло её, она увидела перед собой ещё один силуэт, — но не жуткой куклы, а иной, обрамлённый блестящими волосами, которые струились по плечам, словно водопад лунного света. Это была женщина — взрослая, величественная, похожая на юношу из сна как две капли воды. Её глаза, прозрачные и сияющие, смотрели на Ноирин с невыразимой печалью и любовью.

Склонившись над ней, красавица коснулась её пылающего лба холодными, как лёд, пальцами, беззвучно произнесла несколько слов и мгновенно растворилась в полупрозрачной серебристой пелене. Ноирин шумно выдохнула и застонала, приложив ладонь к груди.

— Как это произошло? — раздался рядом низкий голос, в котором, несмотря на приглушённость, отчётливо слышался гнев. — Почему никто из вас не почувствовал враждебную тха?! Вы должны были учуять её за милю!

— Я клянусь жизнью, Кайшин, за время всего похода я не ощутил ни малейшего признака присутствия чего-то зловредного! — Касим запнулся. — Та кукла... Та кукла в аньдийском плаще, на которую мы наткнулись, точно не была заражена демоническим влиянием, за это я точно ручаюсь! А мальчик... Кто бы мог подумать, что он не человек? Он выглядел как обычный ребёнок, он спал у меня на плече, он дышал, он...

— Никогда не клянись тем, что и так постоянно висит на волоске, Касим, — сурово, почти жестоко перебил Кайшин. — А вместо попыток найти оправдания лучше выясни, кто оставил просьбу о поиске мальчишки, и не видел ли кто, куда он подевался. Нам нужно узнать, чья злая воля устроила всё это, воспользовавшись добротой наших поисковиков. Может, и аньдийская кукла встретилась вам не просто так — наверняка вас пытались заманить в ловушку.

— Смотрите, она очнулась!

Это уже был Шиван. Жалобное, почти детское выражение, с которым он произнёс эти слова, почему-то рассмешило Ноирин, но из-за того, что наполовину её разум по-прежнему находился в забытье, изо рта вырвался не смех, а хриплый полуписк-полустон. Она с трудом приподняла тяжёлые веки, однако рассмотреть сгрудившихся вокруг людей не получилось: их лица и очертания тел растекались грязными пятнами, рябили и искажались, как отражения в мутной воде.

— Не очень-то и очнулась, — со сдержанной тревогой ответил Кайшин. — Надо отнести её домой...

— Не надо нести!

Ноирин заставила себя выпрямиться, чувствуя, как каждый позвонок хрустит и ноет, протёрла глаза полами рубашки и с трудом осмотрелась. Она лежала на длинной скамье в холле Альянса, и под десятками любопытных взглядов незнакомых поисковиков ей стало не по себе.

— Сама дойду, — упрямо добавила она. — Мне не нужна помощь.

— Я тебя провожу, — незамедлительно вызвался Шиван.

— Ты помнишь, что столь тлетворно на тебя повлияло? — Кайшин шагнул к скамье. — Что ты видела? Что чувствовала?

Ноирин поморщилась, проведя ладонью по вспотевшему лицу.

— Помню. — Она сглотнула. — Но я понятия не имею, что это такое. Никогда раньше не видела ничего подобного.

Внезапно Кайшин плавно опустился перед ней на корточки и взял её ладони в свои, обтянутые мягкой тканью перчаток.

— Рассказывай всё, что помнишь. С самого момента, как в походе начались странности. Не упускай ни одной детали, даже если она кажется тебе незначительной.

Ноирин смущённо откашлялась. Её руки предательски задрожали.

— Ну... Когда я впервые увидела этого мальчика в Кэнлане, у него были... — Она замолчала, собираясь с мыслями. Пальцы Кайшина слегка сжали её ладони, словно он таким образом пытался её подбодрить. — У него были красные глаза. Не просто красные, а светящиеся, как угли, и длинные клыки, как у зверя. Я думала, что мне показалось, что я просто устала или испугалась, но... Но потом, в Альянсе, я опять это увидела. А ещё... Он двигался не сам по себе, а потому, что кто-то дёргал за ниточки, привязанные к ним. И этот кто-то, он... Он был тенью. Огромной и пахнущей гнилью...