Зов северной луны

Празднование фестиваля Эрин подошло к концу, и жители Интао постепенно начали возвращаться к работе. В этом году их постигло разочарование: знаменитый лавадский кукловод, появления которого ждали все без исключения — от мала до велика, от бесклановых до клановых, — на праздник так и не явился. Город полнился слухами: кто-то говорил, что повозку кукловода перевернули разбойники на горной дороге, кто-то — что он умер от лихорадки за неделю до выступления, а кто-то утверждал, что его похитили аньдийские шпионы. Правды же не знал никто.

Ноирин целую неделю болталась по улица без дела, выжидая вестей о заданиях из Альянса, которые всё не приходили. Мохсену пришлось несколько раз объяснять ей, что никто не обязан сразу же выдавать поручения новым поисковикам. «Всему своё время, — без конца повторял он. — Ты обязательно дождёшься весточки, Горошек. Просто наберись терпения».

Но терпение никогда не было её сильной стороной, и, когда дух праздника окончательно испарился, выветрившись, как запах недоеденных ритуальных лепёшек, Ноирин стало совсем скучно. Приближался фестиваль Солнца и Огня, но никакого интереса у неё он не вызывал: переодеваться в безумные костюмы из перьев и лоскутов и так разгуливать по городу она не любила, а Шиван скорее бы предпочёл забраться на ближайшую гору и спрыгнуть с неё, чем присоединиться к многолюдному маскараду, где нужно было улыбаться незнакомым людям и делать вид, что тебе весело. Она знала, что даже если уговорит его пойти, он будет стоять в углу с видом мученика, и это испортит ей настроение больше, чем одиночество.

В промежутке между праздниками жители Интао напоминали безликие привидения — серые и молчаливые, они бессмысленно выполняли одни и те же действия день ото дня. Это было необычно для вечно неунывающих тарнийцев, и Ноирин слышала, как взрослые шептались о том, что упаднические настроения горожан связаны с участившимися случаями мародёрства на границе с Аньди и нападениями вутхи. Она слышала эти разговоры, но не воспринимала их всерьёз: для неё вутхи были чем-то далёким, страшным, но не настоящим.

Настоящим было только одно — отсутствие поручений от Альянса.

Заметив, что Ноирин уже в седьмой раз за час подбегает к воротам, чтобы проверить, не приближается ли к их дому разносчик писем, Мохсен, хромая, приблизился к ней. Он опирался на палку, которую таскал с собой по настоянию Нары, а его больная нога волочилась по земле, оставляя неровный след.

— Знаешь, — сказал он обыденным тоном, — а ведь поисковики могут, ну... сами приходить к зданию Альянса и смотреть, нет ли для них заданий. Насколько я знаю, около ворот каждое утро вывешивают список. И если там ещё что-то есть... Эй, ну и куда ты!

Ноирин, рванувшая к воротам сломя голову, обернулась.

— И в кого ты такая непоседливая! — засмеялся Мохсен.

Смех перешёл в кашель, и он согнулся, хватаясь за грудь, но быстро выпрямился, вытер рот и протянул обеспокоенной Ноирин три потускневшие руны.

— На, возьми. Если ты всё-таки выберешь задание, то будешь какое-то время отсутствовать дома, верно?

Ноирин непонимающе кивнула.

— Тогда найдёшь посыльного и дашь ему денег, — терпеливо объяснил Мохсен. — Пускай придёт к нам и расскажет, какое задание тебе выпало. Так мы будем меньше волноваться. Поняла?

Кивнув ещё раз, она ссыпала руны в карман рубашки и вылетела за ворота, как стрела, выпущенная из лука. Но, почти добежав до перекрёстка, Ноирин остановилась и посмотрела на свою юбку — длинную, тяжёлую, путающуюся в ногах и норовящую зацепиться за всё, что попадалось на пути. Выполнять любое задание, каким бы оно ни было, в такой одежде наверняка более чем неудобно, поэтому она, чертыхнувшись, вернулась домой, сменила юбку на свободные широкие штаны, зашнуровала сапоги потуже и, мельком взглянув в зеркало (девочка, отразившаяся в нём, на миг показалась чужой) снова выбежала на улицу под громкий смешок отца.

Вместо того чтобы направиться прямиком к Альянсу, Ноирин без колебаний свернула к клановым резиденциям. Интао был известен тем, что в нём столетиями проживали все четыре тарнийских клана. Причиной их поселения здесь являлось решение одного из первых императоров, не желавшего принимать знатные семьи в столице: он посчитал, что их влияние можно уменьшить, если отселить кланы на другой конец страны. Протестовать те, на удивление, не стали и охотно расселились по необъятным территориям города, славящегося красотами вишнёвых деревьев.

Решение императора сослужило ему самому дурную службу: кланы, и без того связанные запутанными родственными связями, древними традициями и общей историей, сблизились друг с другом приняли на себя контроль за некоторыми сферами общественной жизни — пусть и негласно, оставив правителям мнимую возможность отдавать приказы. Клан Вольного первородного пламени распоряжался армией, клан Кристального утреннего мороза следил за развитием образования и искусства. На Вещем лесном голосе держались все тарнийские лекарни, а немногочисленная семья Изумрудных болот и мхов, состоящая всего из трёх человек — главы, его парализованного сына и внучки, — решала торговые и счетоводческие вопросы, управляя потоками рун, которые стекались в Интао со всей Тарны и из-за границы.

Поговаривали, что нынешний император — Фаелен Сумин — просто просиживает задницу на троне и бездумно тратит тарнийские деньги, пока страной управляют кланы. Ноирин, которая многое знала о клановой жизни от Шивана, подозревала, что это презрительное народное высказывание находилось недалеко от правды: слишком уж часто она слышала о том, как решения клановых обходили волю императора, словно правитель был марионеткой, подчиняющейся чьим-то невидимым рукам.

Пройдя мимо остроконечной чёрной ограды клана пламени — её железные пики походили на обугленные копья, воткнутые в землю, — Ноирин ненадолго задержалась около белого забора, украшенного сияющими серебром узорами. Журавли, застывшие в вечном полёте, нехитрые заснеженные пейзажи и цветы, искусно выкованные из металла, не впервой привлекли её внимание. Впереди раскинулись владения клана мороза, на территории которого даже в жаркую погоду лежал снег и царила приятная прохлада; где воздух пах ледяной свежестью, а под ногами хрустел искристый наст. Из четырёх кланов этот привлекал Ноирин больше всего — возможно, из-за его необъяснимого сходства с теми снами о серебристом свете и бесконечных перламутрово-белых полях, что она видела каждую ночь.

По правой стороне расположился скромный деревянный дворец клана Изумрудных болот и мхов, окружённый глубоким рвом с застоявшейся зеленоватой водой, в которой плавали широкие листья кувшинок и изредка всплывали пузыри — это давало о себе знать дыхание чего-то тёмного и вечно сонного, что жило на дне. А в самом конце улицы, где ветер играл в кронах и шум листьев был похож на приглушённый разговор, находилась резиденция клана Вещего лесного голоса. Дома здесь так плотно срослись со стволами и корнями деревьев, что невозможно было понять, где заканчиваются стены и начинается бескрайний лес.

Ноирин не стала заходить в главный дом: делать там ей было нечего. Свернув в просторный сад, она посмотрела на натянутый между двумя могучими дубами гамак. В нём, ни о чём не подозревая, мирно дремал Шиван, одетый в простое серое платье, струящееся по бокам гамака, как водопад. Его длинные каштановые волосы рассыпались по подушке, а лицо, безмятежное и расслабленное, казалось почти детским.

Ноирин ускорилась и, без предупреждения запрыгнув на гамак, привалилась к другу и постучала кулаком по его крепкой груди. Шиван сдавленно охнул, вздрогнул и приоткрыл один глаз.

— Ты не думал о том, почему Альянс до сих пор не дал нам никакого задания? — протянула Ноирин, усаживаясь поудобнее и заглядывая ему в лицо.

— Не дают, и хорошо, — сонно ответил Шиван, закрывая глаз. — Мороки меньше.

Возмущённо подскочив, Ноирин уселась на друга сверху и щёлкнула пальцами. Щелчок был громким, но Шиван даже не дёрнулся — только чуть поморщился, словно его беспокоила назойливая муха.

— Ты что, и правда хочешь провести всю жизнь во сне? — сердито спросила она.

— Разве это плохо? — Шиван пожал плечами, широко зевнул и устроился поудобнее, явно готовясь продолжить прерванный сладкий сон. Он прикрыл глаза, и его дыхание снова стало ровным и глубоким.

Поняв, что ей срочно нужно менять тактику, Ноирин поставила оба локтя по бокам от головы друга, подпёрла ими щёки и озабоченно вздохнула.

— Эх, вот бы ты хоть раз меня послушал... Вдруг в Альянсе нас ждёт какое-то увлекательное занятие... Может, надо будет в лес сходить, травы пособирать... — Она наклонилась ближе, почти касаясь носом его носа. — Ты меня слушаешь?

Шиван молчал. Ноирин выпрямилась, упёршись ладонями в его живот, и надавила — достаточно сильно, чтобы он ойкнул и наконец-то посмотрел на неё обоими глазами. В его взгляде мелькнула смесь досады и снисходительной улыбки.

— Ну ладно, — сдался он, потянувшись и хрустнув плечом. — Но сначала мы сыграем в шашки!

Ноирин отпрянула, чуть не свалившись на землю, и вцепилась в край гамака. Ловко поймав её за руку, Шиван проворчал:

— Осторожнее. Если покалечишься, точно никуда не пойдём. Так что насчёт шашек?

— Это слишком жестоко! — простонала Ноирин. — Ты — деспот!

Шиван довольно улыбнулся.

— Мне просто нравится наблюдать, как ты пытаешься решить, какой ход нужно сделать. Десять лет тебя учу, а ты всё никак не освоишь самые элементарные основы!

Взявшись за гладкую каштановую прядь, Ноирин принялась с сосредоточенным пыхтением плести из неё тонкую косичку — это занятие успокаивало её и давало время подумать.

— Одной партии будет вполне достаточно, — хитро добавил Шиван, и в его голосе послышалось предвкушение. — Обещаю не смеяться!

— Ай, твоя взяла! — отмахнулась она, отпуская косичку, которая тут же расплелась. — Только давай закончим с этим побыстрее!

Побыстрее не получилось. Шивану потребовалось довольно много времени, чтобы слезть с гамака, несколько раз потянуться, умыться, заплести волосы, сменить одежду и допить давно остывший утренний чай. Ноирин, которая из-за предвкушения интересных заданий так и не смогла спокойно усидеть на месте, принимала во всём этом активное участие: она стаскивала Шивана с гамака, подливала тёплой воды в кадку для умывания, подавала гребень и заколки и незаметно прихлёбывала из его чашки, чтобы чай закончился как можно быстрее.

После сокрушительного и весьма ожидаемого поражения в шашках — Ноирин проиграла, как всегда, на двадцать третьем ходу, — Шиван наконец позволил вытолкать себя за пределы кланового района. Время перевалило за полдень, солнце стояло в зените, отбрасывая короткие, почти невидимые тени, и воздух стал тяжёлым и душным. Ноирин не переставая ворчала всю дорогу, жалуясь на медлительность друга, на жару, на то, что они могут опоздать, но Шиван на её возмущения никак не реагировал, изредка послушно поддакивая — «да», «конечно», «ты права», — чем злил её ещё сильнее.

Огромный лист с заданиями, вывешенный на доске у ворот Альянса, Ноирин заметила издалека — он был пришпилен к деревянному щиту ржавыми гвоздями и слегка колыхался на ветру, словно приглашая подойти. Однако её возбуждение быстро сменилось разочарованием: все пункты из короткого списка были перечёркнуты толстыми неровными линиями. Среди них были запросы на перевозку товаров из одного конца города в другой, доставку писем, а также просьбы разобраться с ночными нападениями духов и набегами вутхи на пригородные поселения. Всё это уже кто-то успел сделать, и Ноирин почувствовала, как внутри неё разрастается обида.

— Ничего нет, — пригорюнилась она. — Всё уже выполнили...

— Ну и замечательно! — неприкрыто обрадовался Шиван, и его лицо, всё это время хранившее выражение глубокого уныния, просветлело. — Пойдём обратно, сейчас как раз подходит время послеполуденного чая! Я как раз хотел попробовать тот новый сорт с жасмином...

Ноирин топнула ногой, и пыль облачком поднялась из-под её сапога.

— И как ты ещё не лопнул от своего чая!

— Стараюсь держаться, — невозмутимо отозвался Шиван.

Развернувшись, Ноирин хотела уйти, но тут же заметила приближающегося к ним человека. Это был тот самый поисковик, который неделю назад читал объявление о наборе в Альянс: высокий, тучный, с косыми тёмными глазами, которые смотрели на мир с выражением вечной усталости и подозрительности. Даже не взглянув на них, он подошёл к листу с заданиями, вытащил из кармана замызганный грифель и неровным, почти нечитаемым почерком вывел в самом низу несколько слов. Грифель скрипнул, оставляя на бумаге бледные следы.

— Эй, господин! — выкрикнула Ноирин. — Можно взять это задание?

— Тебе-то? — Поисковик смерил её уничижительным взглядом — медленно, с ног до головы, задержавшись на её застиранной рубашке и дешёвых сапогах. — Поиск пропавшего ребёнка, милочка, это не в куклы играть. Вот дружок твой, если захочет, может присоединиться, от кланового-то всяко больше толку будет, чем от тебя.

— Я не играю в куклы! — возмутилась Ноирин, чувствуя, как щёки заливаются краской.

Поисковик осклабился.

— А стоило бы.

— Вообще-то... Он прав, — протянул Шиван и, услышав гневное шипение Ноирин, исправился: — Я не про игру в куклы. Поиск людей — задача серьёзная, и браться за это без какого-либо опыта я тебе не советую.

— Что за шум? — раздался рядом ещё один голос, и из-за ворот выглянул худой молодой мужчина. Узкое веснушчатое лицо весело улыбалось, словно он наблюдал не за вялой перепалкой, а за весёлым театральным представлением. Его тёмные глаза блестели, а короткие рыжеватые волосы торчали в разные стороны.

— Никаких, Касим, — крякнул Фэл, сплюнув в сторону. — Парочка малявок хочет присоединиться к доверенному тебе поиску ребёнка. Я уже объяснил им, что это не игрушки.

— Правда? — Улыбка Касима стала шире. — Так это же здорово! Нам как раз не хватает рук.

— Здорово? — обозлился старший поисковик, побагровев. — Они ненамного старше того пацана, что пропал! И что они смогут сделать? Если тоже денутся неизвестно куда, кто будет отвечать? Командир отряда, то есть ты, и я, раз не смог вас остановить! Мне такие проблемы не нужны!

Касим подошёл ближе.

— В твоих словах есть резон. Но, согласно последним сообщениям, паренька видели в окрестностях Интао. Не думаю, что он мог уйти слишком далеко, но надо торопиться, пока след не остыл.

— Ну и к чему ты клонишь? — насторожился Фэл.

— К тому, что людей у нас и так мало и надо выступать как можно скорее, — ответил Касим и кивнул на притихшую Ноирин. — Ждать опытных поисковиков нет смысла, у нас каждая минута на счету. Если новенькие так рвутся в поход, я их возьму. Тем более что они хотя бы не боятся — это уже половина успеха.

Старший поднял руки в примирительном жесте, но в его голосе всё ещё слышалась злоба.

— Как хочешь! Надеюсь, тебе одному удастся защитить от вутхи и дезертиров свой новый отряд, полный детишек! Не говори потом, что я тебя не предупреждал!

Продолжая браниться себе под нос, он развернулся и зашагал прочь.

— Не слушайте его, — вздохнул Касим. — Фэл злится, потому что из-за старых травм ему можно лишь заниматься бумажной работой, а раньше он был одним из лучших тарнийских поисковиков. Но я должен спросить прямо: вы точно понимаете, за что хотите взяться? Может, передумаете, пока не поздно? В лесу не всегда бывает безопасно.

— Ну, мы... — начал Шиван.

— Конечно, хотим попробовать! — решительно перебила его Ноирин. — Вы же сами говорили, что вам нужны люди! А мы, кстати, часто ходим в походы, — добавила она, незаметно пнув друга носком сапога. — Поэтому... многое об этом знаем.

Шиван промолчал.

— Неужели? — удивился Касим. — Тогда хорошо! Можете считать себя частью моего отряда. Только сначала нужно записать вас в документы в Доме управления — это займёт немного времени, но без бумаг нас никто не отпустит за ворота.

Ноирин с гордостью приосанилась. Шиван, наоборот, поник и помрачнел, но протестовать против очевидно безумной затеи он не стал — только покачал головой и поправил съехавшую с плеча сумку.

Следующие полтора часа прошли в хлопотах. В Доме управления пахло старой бумагой и чернилами; деревянные полы скрипели под ногами, а за столом сидел пожилой чиновник, который долго и нудно вписывал их имена в толстый потёртый журнал. Ноирин нашла посыльного, который согласился бегом отнести записку родителям и отцу Шивана, и вернулась в здание Альянса, где по настоянию Касима переоделась в тёмно-зелёную поисковую форму и взяла мешок с необходимыми для похода вещами. С лица Шивана всё это время не сходило печальное выражение, и Ноирин, желая его подбодрить, опрометчиво пообещала, что сегодня вечером («Ну, максимум завтра утром!») они уже вернутся домой, хотя, конечно, не могла знать этого наверняка.

Касим рассказал, что их маршрут основан на словах парочки торговцев и старого крестьянина, которые видели пропавшего мальчика в одном из соседних с Интао поселений — Хотане. Он показал им на карте извилистую тропу, которая уходила в сторону леса, и объяснил, что до Хотана примерно полдня пешком. Поисковик предполагал, что у ребёнка не хватит сил отправиться дальше, поэтому, как и Ноирин, надеялся на быстрое и благополучное завершение похода.

Когда они, преодолев лестницу на высоком валу, добрались до городской стены, Ноирин оглянулась. Интао раскинулся перед ней как на ладони. Справа виднелся частокол домов района бесклановых — серые, приземистые крыши, кривые дымоходы, узкие улочки, по которым сновали люди, похожие на муравьёв; слева же высились величественные клановые дворцы.

Улицы казались выкрашенными в розовый из-за сотен цветущих вишен. Их лепестки кружились в воздухе, оседая на плечи и волосы, и пахло от них приторной сладостью, от которой затуманивался разум. По центру Интао узкой голубой лентой протекала речка Ягодная: её спокойные воды поблёскивали на солнце, а на берегах расселись рыбаки, предпочитающие не ловить рыбу, а целый день обмениваться новостями и сплетнями. Ощутив странное чувство тоски, Ноирин напомнила себе, что покидает город ненадолго, однако давление внутри лишь усилилось.

— Идём, — позвал Касим. — Полюбуетесь на город, когда найдём ребёнка и вернёмся обратно!

— Подождите меня!

Ноирин вздрогнула от неожиданности и, споткнувшись о торчащую из земли ветку, едва не полетела носом вперёд. В тот же миг чья-то рука схватила её за шиворот, удерживая от падения. Смуглая девочка, которая и окрикнула их, звонко засмеялась, и в её смехе послышалась какая-то неестественная нота, будто она смеялась не потому, что было весело, а потому, что так было нужно.

— Ты что так пугаешься? Я настолько страшная?

Она была гораздо выше Ноирин: её длинные руки походили на ветви плакучей ивы, а ноги слегка косолапили. В спутанных чёрных волосах запутались сухие листья и мелкие водоросли. Девочка продолжала улыбаться — по-прежнему натянуто и неискренне.

— Я просто споткнулась, — буркнула Ноирин, вывернувшись из её хватки и отряхивая рубашку. — Ничего страшного.

— Ну хорошо, — ответила девочка. — Впредь будь осторожна. Дорога здесь неровная, а ты, я вижу, не слишком ловкая.

— Привет, Трини! — поздоровался с ней Касим. — Какими судьбами? Как дела в клане Изумрудных болот и мхов?

Без стыда ткнув пальцем в Шивана, Трини снисходительно произнесла:

— Его отец сейчас гостит у моего деда. Мальчишка-посыльный еле-еле его отыскал, бегал по всему городу! Когда господин Энь услышал о вашем походе, он сказал, что вы идиоты, раз решились отправиться за пределы города таким составом, и попросил меня присоединиться, чтобы хоть кто-то смотрел за вами. Всё-таки я в Альянсе уже семь лет, да и двое клановых всегда лучше, чем один, правда?

Она подмигнула Шивану, и Ноирин почувствовала, как внутри неё закипает раздражение.

— Семь лет? — буркнула она. — Тебе-то самой сколько? Двенадцать?

Трини проигнорировала её вопрос, из-за чего Ноирин разозлилась сильнее.

— Ой, что правда, то правда, — оживлённо подтвердил Касим. — Думаю, твоё умение владеть искусством Рыбьего глаза нам очень пригодится, если придётся искать ребёнка в неожиданных местах.

— Конечно! — согласилась Трини. — Вдруг он уже лежит где-то на дне озера...

Ноирин поёжилась. О трагичном варианте развития событий она даже не думала, но слова Трини заставили её представить холодную озёрную воду, в которой плавало бездыханное тело, и ей стало не по себе.

— Давайте надеяться на лучшее, — вздохнул Касим. — Большинство походов заканчиваются хорошо, и этот наверняка не будет исключением. В конце концов, ребёнок, скорее всего, просто потерялся и ждёт, пока его найдут.

Каменная дорога вскоре превратилась в песчаную, разъезженную колёсами повозок тропу, по краям которой росли высокие колючие кусты. Касим шёл впереди, мирно обсуждая с Шиваном свойства целебных растений — он расспрашивал, какие травы лучше всего помогают при укусах насекомых и лихорадке, — а Трини то и дело останавливалась у редких луж, чтобы присесть на корточки и изучить плавающих там водомерок и личинок стрекоз.

Ноирин восхищённо вертела головой, рассматривая огромные древние деревья, чьи кроны уходили высоко в небо, и беспечность ожидаемо сыграла с ней злую шутку: она не заметила торчащий из песка острый камень, наступила на него, подвернула лодыжку и, вскрикнув, рухнула на дорогу. Вещевой мешок развязался, и выскочившая оттуда жестяная кружка со звоном стукнула её по затылку — не больно, но обидно. Ноирин втянула носом воздух, чувствуя, как слёзы сами собой наворачиваются на глаза, и негромко заплакала.

На помощь пришёл Шиван. Он хорошо знал, что делать в подобных ситуациях: рывком подняв Ноирин на ноги, он протёр её лицо шёлковым платком и быстро обработал ссадину на подбородке прохладной заживляющей мазью. Боль почти сразу стихла. Затем он подобрал кружку, вернул её в мешок и завязал шнур покрепче, затянув узел так туго, что Ноирин поняла — в этот раз он точно не развяжется.

— Справились? — спросил наблюдавший за ними Касим. — Тогда идём. До Хотана осталось совсем немного. Если нам повезёт, отыщем парнишку там и вернёмся домой сегодня же.

— Я бы на это не надеялся, — проворчал Шиван, взглянув на Ноирин, которая стояла, потирая травмированную лодыжку. — Боюсь, мы до вечера даже до ближайшей деревни не доберёмся...

Хотан оказался небольшим поселением, где дома из-за выкрашенных в яркие цвета крыш напоминали диковинные цветы, растущие прямо из земли: оранжевые, синие, малиновые и даже ярко-зелёные черепицы горели на солнце, как куски драгоценных камней. Каждый двор зарос кустарниками с крупными алыми листьями, похожими на раскрытые ладони, а на узких улочках умиротворённо спали десятки свиней. Приметив старика, который стоял у забора и вперился в отряд хмурым взглядом из-под густых бровей, Касим подошёл к нему и вежливо спросил о пропавшем мальчике. Старик долго молчал, почёсывая бороду, потом выплюнул что-то и проворчал, что паренька видели с торговцами, которые направлялись к лесу. Трини тем временем толкнула покачнувшегося Шивана в бок и лукаво поинтересовалась:

— А правда, что ваш клан состоит в близком родстве с кланом мороза? Я слышала, что у вас общие предки.

— Ну... Можно и так сказать, — нехотя ответил Шиван, устало прислонившись к стене низкого сарая. Его потемневшие глаза затянула пелена, свидетельствующая о том, что он с минуты на минуту может уснуть, несмотря на крайне неудобное положение. — Но это долгая история, и я не уверен, что она стоит того, чтобы её рассказывать.

— Поня-я-ятно, — протянула Трини. — Ясно теперь, почему дед мне никогда на этот вопрос не отвечал! Он не любит долгие рассказы. Но, может, попробуешь покороче?

Шиван помолчал, будто пытаясь подобрать нужные слова, перебирая в голове ветвистое генеалогическое древо, и наконец чётко проговорил:

— Вторая сестра моего деда — мать Байхана, главы клана мороза.

Ноирин нахмурилась, переваривая услышанное. Она знала, о ком идёт речь — о госпоже Ююя, вздорной старухе, которую Шиван навещал пару раз в месяц с горой подарков, — но осознать всю глубину родства и всю силу связей, которые оно порождало, она смогла не сразу. Трини, впрочем, ничего не смутило: она понимающе закивала и сказала:

— Действительно близкое родство!

Откуда-то из-за соседнего дома, где горел очаг, поплыл запах рисовой лапши — острой, приправленной перцем, чесноком и петрушкой, с нотками копчёного масла. Ноирин машинально скривилась, почувствовав, как к горлу подкатывает тошнота — она с детства терпеть не могла рисовую лапшу, и её всегда мутило от этого запаха настолько, что она отворачивалась, стараясь не дышать.

— Плохие новости, — сообщил вернувшийся Касим. — Уважаемый господин сказал, что мальчишка, которого мы ищем, прибился к торговым повозкам и отправился дальше, на северо-запад. Там он или затерялся в лесу Шепчущих ивовых зарослей, или остановился в деревне Кэнлаан. Господин видел их издалека, но направление запомнил точно.

— Если он пошёл в Шепчущие ивовые заросли, то всё, пиши пропало, — с тревогой заметил Шиван. — Блуждать в этом лесу можно десятилетиями, и многие, кто туда заходил, уже не возвращались. Говорят, там деревья шепчут имена заблудших и сбивают с пути. Нам туда не стоит соваться, если мы не хотим пополнить их число.

— Знаю, — мрачно отозвался Касим. — Помолимся Прославленным богам, чтобы наши поиски удачно завершились в Кэнлане.

— А если там есть водоёмы, то я могу поискать мальчика на дне! — с энтузиазмом встряла Трини.

Пейзажи Тарны не радовали разнообразием: холмы с крутыми склонами, поросшие вьюнками низменности, тёмные ельники и прозрачные ручьи сменяли друг друга с точной периодичностью, из-за чего Ноирин казалось, что они проходят одно и то же место уже не в первый раз. При приближении к Кэнлану заметно похолодало: солнце скрылось за серыми тучами, и ветер, разбушевавшись, сгибал стволы юных деревцев почти до земли.

Отряд сделал привал у одного из холмов, под защитой огромного валуна, который укрывал их от ветра. Касим, использовав тха, развёл костёр — маленький, но жаркий, — раздал всем по плоской лепёшке с зелёным луком и, усевшись поудобнее, завёл долгий и нудный рассказ о своём пути поисковика — о том, как он начинал, сколько раз чуть не погиб и как нашёл своё призвание.

Голос его был ровным и убаюкивающим, и Ноирин чувствовала, как её веки тяжелеют. Проглотив лепёшку чуть ли не целиком, она запила её несколькими глотками травяного чая из серебряной фляги Шивана и утомлённо привалилась к плечу друга, чувствуя, как сон накрывает её тёплой волной.

Вдруг Касим прервал ставшую совсем скучной историю на полуслове и резким взмахом ладони затушил костёр. Пламя погасло мгновенно, оставив после себя тонкий дымок и запах гари. Ноирин распахнула глаза и встревоженно посмотрела на поисковика, который жестом приказал всем замолчать и указал на углубление между большими валунами, где можно было затаиться в вечнозелёных зарослях болотоягодника. Сам он, выждав, когда все спрячутся за ветвями, начал подниматься на холм, пригибаясь к земле.

Любопытство враз выбило из Ноирин усталость и желание провалиться в сон. Опустив мешок на землю, она как можно тише пошла за Касимом, но Шиван с силой ухватил её за локоть.

— Куда собралась? — прошептал он, подтолкнув её обратно к болотоягоднику. — Если командир сказал сидеть здесь, значит, надо сидеть! Вдруг там притаился враг?

— Какой враг! — фыркнула Ноирин, пытаясь высвободиться. — Мы же в Тарне. Что плохого может случиться?

— Всё что угодно! Ты можешь нарваться на грабителей! Или, упасите Прославленные боги, на вутхи!

— Да пускай идёт, — досадливо сказала Трини, дожёвывая лепёшку. — От слабых лучше избавляться в самом начале, чтобы они не мешали остальным. Если она не умеет слушаться, то какой от неё толк?

Шиван что-то возразил ей дрожащим от возмущения голосом, но Ноирин этого уже не услышала. Слова друга утонули в нарастающем в её висках звоне, похожем на писк тысячи комаров. Она крепко зажмурилась, зная, что последует за этим жутким звуком, который просачивался в её сознание и полностью заполнял его собой.

— Иди, — велел внутренний голос. Он был таким ясным и чётким, что Ноирин показалось, будто он говорит прямо ей в ухо. — Иди и никого не слушай. Они не видят того, что видишь ты.

Ноирин сжалась, обхватив себя руками. Это была её способность — или проклятие, — о которой она ещё никому, даже Шивану, не рассказывала. Загадочный бестелесный голос, периодически возникающий у неё в голове, помогал ей в те моменты, когда она сама не могла на что-то решиться или не знала, что следует ответить. Он запрещал ей выходить на тонкий лёд в порыве баловства, предупреждал, когда нужно сойти с дороги, чтобы не попасть под колёса чересчур быстрой повозки, и по-дружески беседовал с ней в минуты тягостного одиночества. Голос явно не был тем, о чём следовало распространяться, и Ноирин уже много лет держала язык за зубами, боясь говорить окружающим о столь необычном приятеле. Она и сама не до конца понимала, кто он — часть её самой или кто-то чужой, поселившийся внутри.

— Идти, да? — шепнула она. — Ну, раз ты так говоришь, то хорошо. Ты никогда меня не подводил.

— С кем ты разговариваешь? — запоздало удивился Шиван. Его глаза округлились.

— Неважно, — отмахнулась Ноирин, уже не глядя на него. — Я только одним глазком взгляну, куда пошёл Касим, и сразу вернусь. Обещаю!

Не дожидаясь реакции друга, она сорвалась с места и скрылась в густом лиственном подлеске, где ветви хлестали её по лицу, оставляя на коже красные полосы. Сзади донёсся голос Трини, безразличный и холодный:

— Оставь её! Если уж и встретит беду, значит, так было суждено.