Колыбельная тьмы мертвецов

Александр

Клубок Баюна должен прийти в действие, когда кот найдёт Аню. Я же тем временем брожу по Нечистому лесу, надеясь найти её первым. И не просто найти, а целую, невредимую и живую. Оружия при мне никакого нет, но на удивление нечисти тоже не попадается. А её должна быть тьма тьмущая, всё-таки я в Зарослях Невозврата.

Это я понял не только по бесконечной тьме, но и по куполу, в который срослись многочисленные ветви. Крикнуть или позвать Аню или Луизу, надеясь, что они рядом, я не решаюсь, ибо не хочу привлечь лишнее внимание. Пусть я и не могу умереть, но смерть и воскрешение займут слишком много времени.

Что делать дальше, я не знаю. В Орден – если от него ещё хоть что-то осталось – мне дорога закрыта. Моё исчезновение точно заметили, а если царь жив, в чём я очень сомневаюсь, то во всём он обвинит меня, приписав к изменникам.

Нужно поговорить с Аней. Рассказать ей всё то, что я узнал. Про Соловья, про Есения, про... про Ру. Про падение Ордена. Про Велимира.

Воспоминания о мёртвом главнокомандующем отравляют сознание, иглами впиваются в голову и прикручиваются в мыслях, снова и снова. В который раз проклинаю себя, что не смог помочь тому, кто не раз выручал меня. Его смерть до сих пор кажется чем-то невозможным.

Странное ощущение. Я будто лишился не друга, а кого-то другого, не менее важного и дорогого, но горечь от его потери иная. Она чувствуется пеплом, личным поражением, отсечением от себя чего-то важного и родного, словно целого куска жизни. Почему-то я думаю о том, что не успел ему сказать. Что не успел его поблагодарить за всё то, что Велимир сделал для меня. Что не успел извиниться за каждую свою смерть, хотя знал, какую боль это ему причиняло. Что не успел побыть с ним рядом, когда он не раз предлагал выпить вместе, а я отказывался, выдумывая различные предлоги, чтобы уйти.

Почему сейчас мне хочется вернуться в то время и согласиться? Почему мне хочется слушать истории о его приключениях стража с разинутым ртом и искрами интереса в глазах?

Почему мне казалось, что Велимир всегда будет со мной рядом? Почему я думал, что смерть не коснётся его, как и меня?

Я ни к кому не испытывал ничего подобного. Кроме, наверное, мамы. Её смерть тоже выглядела для меня невозможным явлением. В мыслях крепко закрепилась детская, но глупая надежда на то, что мама никогда не оставит своего ребёнка. Даже если их попытается разлучить смерть.

– Прости меня, Велимир, – я говорю это вслух, потому что должен. Я не чувствую себя легче после этих слов, груз потери всё равно не покидает меня. – И прощай.

Точно услышав мой шёпот и возмутившись, какого хрена я с ним тут прощаюсь, клубок выпрыгивает из рук и вертится вокруг своей оси, нарезая круги. Резко останавливается, словно думает, в какую сторону ему покатиться, и выбирает тропу, ведущую вперёд. Я запоздало понимаю, что Баюн нашёл Аню, и кидаюсь за быстро мчащимся клубком, что аж подскакивает на кочках.

Пару раз я его чуть не теряю из виду, но клубок, замечая моё отставание, ненадолго замедляется, и стоит мне приблизиться, как он возобновляет свой бешеный темп. Ясно одно: дело дрянь.

Вокруг меня собирается плотный туман, что только толкает меня назад. Клубок же проскальзывает через него без всяких проблем. Туман ощущается вязкими облаками, что прилипают и к рукам, и к ногам, и к телу, не давая пройти. Но я должен сделать это, и мою уверенность подкрепляет крик Баюна:

– Дор-рогу! В стор-рону! Бегите-е-е!

Аня наверняка там! Совсем рядом! Только этот гребаный туман не даёт мне пройти через него.

Резко вырываю руку, чуть не оставшись без неё. Туман тут же собирается кучней и плотней, толкая меня назад – в Нечистый лес.

– Аня! – кричу я, но тут же задыхаюсь от нехватки воздуха, ибо туман проник в раскрытый рот.

Плюясь и кашляя, вырываюсь из тумана, которого за ним оказывается ещё больше. Но на этот раз он не нападает, точно смеётся, разрешив посмотреть, что прячется за ним.

Аню я не вижу, но замечаю огромной силуэт трёхглавого змея и скачущее из стороны в стороны чёрное пятно. Туда-то я бегу, пытаясь разглядеть Аню.

– Аня! – кричу я, увидев расплывчатый, практически прозрачный мост, у края которого Аня сидит на коленях, вытянув руку вперёд, точно пытаясь что-то поймать. Под мостом пузырится река кровавого огня.

Уже почти подбегаю к мосту, как трёхглавый змей поворачивается, снося Аню мощным хвостом. Ей удаётся зацепиться, но ненадолго: спустя миг, когда мне достаточно нескольких мгновений, чтобы взобраться на мост, Аня падает вниз, исчезая в пламени.

– Аня!!!

Чьи-то мягкие, но сильные руки хватают меня за плечи, удерживая на месте, когда я рвусь вперёд: к мосту, к реке, к Ане. Кричу, срывая голос, ору до сдавленного хрипа её имя, дёргаюсь и извиваюсь, когда мурчащий шёпот велит мне успокоиться.

– Пусти меня, Баюн! – резко приказываю я, и дух невольно повинуется.

Мост уже близко, я пытаюсь ступить на него, но врезаюсь в невидимую преграду. Колочу по ней кулаками, разбивая костяшки пальцев в кровь, стекающую на мёртвую землю.

– Немедленно пропусти меня! – кричу я единственному, кто стоит на мосту и с интересом и насмешкой наблюдает за моими жалкими попытками. В каждый свой новый удар я вкладываю лютую ненависть, которой становится всё больше и больше. Но мой крик лишь веселит змея, по чьей вине Аня и упала в объятия огня.

Три пары глаз одновременно лениво моргают, когда я вновь бью по преграде.

– Ты чужд Нави... – только и произносит змей, уходя по мосту и звеня цепями оков.

Тогда я кидаюсь к обрыву, собравшись броситься в бурлящую жидким пламенем реку. Но и тут меня ждёт то же самое препятствие: я просто не могу пройти. Невидимая стена преграждает мне путь, когда жар пламени такой же ощутимый, что и боль внутри.

Она не могла умереть. Я знаю это. Она ещё жива. Её надо только найти... Только вытащить из огненной реки... Только...

Только как это сделать?!

Бью невидимую преграду, ломая пальцы. Кричу проклятия хриплым голосом, так и не понимая, кому они предназначены. То ли царю, что за один день вновь лишил меня всего. То ли трёхглавому змею, чья усмешка, кажется, до сих пор витает рядом, а сам он с наслаждением наблюдает за моими бесполезными и бесконечными попытками пробить преграду. То ли мне, слабому и бессильному, ничтожному и жалкому.

Почему... почему я ничего не могу сделать?! Почему продолжаю колотить по невидимой стене, будто это поможет?! Будто это вернёт её!

Она не могла... Это неправда.

Я не могу потерять ещё и её!

– Пожалуйста... – тихо произношу я, падая на колени. Ноги попросту не держат, а с ладоней стекает кровь. – Пожалуйста, вернись ко мне. Мне больно... без тебя.

Сердце рассыпается в прах.

Снова холодно.

Снова тихо.

Снова пусто.

Снова больно.

И теперь так будет всегда.