Колыбельная тьмы мертвецов

Александр

Мы выходим в коридоры первого этажа. Я иду впереди, не отнимая правую руку от эфеса меча и готовясь в любой момент воззвать к святому. Позади идёт царь, держа за руку Дару, которая если и испытывает страх, то умело скрывает его за восхищением, что возникло, стоило мне раскрыть перед ней рот. Замыкает наш ряд Радим, который предусмотрительно обнажил меч.

Каждый звук, что пронзает воздух снаружи, слышен так же чётко и ясно, как если бы мы были в гуще событий. Хлопанье крыльев твари заставляет меня поторопиться и ускорить шаг, а беспокойство растёт с каждым новым людским вскриком. Сверху раздаются тяжёлые шаги твари, точно та пытается учуять новую жертву на крыше.

– Царевич! В сторону! – велю я и молюсь Санкт-Ангелии. Потолок над Радимом обваливается, чуть не прибив царевича крупными каменными кусками, которые я останавливаю с помощью воздуха. Радим вовремя отскакивает, отходя подальше, а я, не выдержав, теряю контроль, и громады камня с грохотом обрушиваются на пол, обрывая нам путь назад.

Шумно выдыхаю:

– Предлагаю ускориться, если кто-то дорожит своей жизнью.

Если моё предложение и воспринимается с воодушевлением, то его никто не высказывает, особенно Юстрица, которой мало одной дыры в начальных коридорах. Снова грохот, и на этот раз спереди. Дара вскрикивает, Радим выбегает вперёд, прикрывая сестру, я выставляю руку, останавливая царевича на пути верной смерти. Потолок над нами дрожит, но бежать некуда, разве что в проход, который ведёт на нижние открытые патрули. Так мы станем открытой добычей, но будет шанс вернуться в стены крепости и поискать другое убежище, помимо погреба.

По потолку проходит широкая паутина трещин, и в следующий миг вниз обрушиваются каменные обломки, поднимая пыль. Кашляя и моргая, я едва успеваю отпрыгнуть назад, как змеиная скользкая голова чуть не откусывает мне лицо, шипя и извиваясь. Змея шипит, а за ней высовываются и другие чёрные чешуйчатые головы. Глаза у всех одинаковые: жёлтые и полные ярости. Зрачки сужаются до узких щёлок, что схожи с тонкими заточенными остриями, способными одним лишь взмахом перерезать человеческое горло. Обнажаю меч, угрожающе выставив перед собой. Юстрица пустила в ход не все головы: всего четыре. Остальные пять, видимо, наблюдают за происходящим снаружи.

Тварь почему-то не атакует, хотя секунду назад одна из её голов чуть не закусила моей. И если меня такое поведение Юстрицы настораживает, то Радима, скорей, волнуют мои дальнейшие действия.

– Почему ты медлишь? – тихо спрашивает он, с лязгом вытаскивая лезвие из ножен.

– А почему вы шепчитесь? – не остаюсь я в долгу, говоря таким же тихим шёпотом, едва открывая рот, точно при малейшем движении Юстрица сменит интерес на бесконечный гнев и наброситься на меня и царевича.

– А может, кто-нибудь из вас отрубит ей голову? – неожиданно к нашему перешёптыванию присоединяется Дара.

– Отрубим одну – вырастит две, – коротко поясняю я. – Нужно рубить сразу все девять. И не прикасайтесь к её коже, крыльям или чему-либо ещё. Иначе закончите, как тот страж.

Юстрица глазеет на меня, словно ждёт, что я начну её удивлять. Я же ступаю назад на один шаг, медленно и плавно, не отводя взгляда от духа и не моргая. Меч держу наготове. Царевич отходит вместе со мной, быстро уловив, что если он хочет выжить, то лучше действовать согласно моим указаниям.

– Почему она не нападает? – всё же не сдерживается Радим.

– Не смогла устоять перед моей красотой.

Быстро оглядываюсь назад, понимая, что путь через патрули – наш единственный выход.

– На лестницу. Живо, – командую я. – Пойдём через место патруля.

– Слишком рискованно, – тут же оспаривает моё решение царь. – Мы будем открытой мишенью для духа, Юстрице будет достаточно приблизиться, чтобы коснуться нас и заразить мором.

– Можем стоять здесь и ждать, пока Юстрице надоест сверлить меня взглядом, – пожимаю я плечами, всё ещё наблюдая за духом. Это напоминает игру в гляделки, вот только ставки гораздо серьёзней, чем щелбан. – Как стражу, мне известны все риски, даже больше, Всемилостивейший государь. Поэтому не мешайте мне делать свою работу и спасать вас и делайте так, как говорю я, а не как велит ваша гордость. Риск я постараюсь свести к минимуму. А теперь идите. Я сразу за вами, но из стен крепости не выходите, пока не подойду я.

Если царю и есть, что сказать, он сдерживает это в себе и берёт дочь за руку, уводя за собой. Я киваю Радиму, и тот идёт следом за отцом и сестрой. Головы Юстрицы качаются, из пастей выходит тонкие тёмно-фиолетовые язычки, что раздвоены посередине. Кажется, духу совсем плевать, что из его поля зрения только что ушли три потенциальные жертвы. Я же отхожу, двигаясь спиной к лестнице. Юстрица не шевелится и не пытается меня остановить.

Бегу по лестнице, перепрыгивая несколько ступеней разом. Странное поведение духа вызывает тысячу вопросов. Нападая, Юстрица отравляет беднягу, что оказался рядом, и тем самым накапливает силы, становясь мощнее и смертоноснее. Меня же тварь не тронула, лишь лязгнула зубами перед носом, а после даже не предпринимала никаких попыток, словно расстроившись первой неудачей.

А может, дело намного серьёзней. Могла ли Юстрица остановиться потому... потому что ей приказали?

Духи преследуют выгоду. Тогда ради чего Юстрица напала не просто на Воиносвет, а на Орден?

– Я наведу морок, – говорю я, подойдя к царской семье. Ветер ударяет в лицо, крики с улицы становится громче и пронзительней. – Скрою вас, но идти придётся быстро. Ждите меня там.

Сначала я думал образовать вокруг патруля туман, но быстро понял, что серая пелена помешает нам самим добраться до безопасного места. Выглядываю наружу, оценивая обстановку. Юстрица вытаскивает головы из проделанной дыры, девять голов смотрят в разные стороны, кожистые крылья распахиваются, и огромное чёрное тело взмывает в воздух. Но морок я всё равно ставлю, обратившись к Санкт-Мстиславе48 (48Мстислава росла на улицах, перебегая с места на место, и воровала, чтобы выжить. Она не знала, кто её родители, но будущую святую это не особо волновало, ибо её главной целью было растянуть свою жизнь и не сгинуть на улице с пустым желудком. Мстислава не боялась запачкать руки кровью, для неё существовали только одни правила: те, которые установила она же. Воруя долгие годы, Мстислава приноровилась, став тенью для многих. Её шаги стали бесшумными, а дыхание превратилось в молчание. Она научилась обманывать людской взгляд, наводя морок, и тем самым наворовала много чего. Но удача оказалась недолгой спутницей для Мстиславы. Однажды воровку поймали, да ещё и застали за наведением морока. Сначала ей отрубили пальцы, затем кисти, после ударили по локтям, и в конце окончательно лишили рук. Мстислава скончалась от потери крови. Стражи обращаются к святой за наведением морока, дабы скрыть от врагов не только себя, но и то, что их глазам не предназначается видеть. «Справочник по выживанию в Великомире» Ведагор Смородский). Первым идёт царь вместе с царевной, поэтому я напускаю образовавшийся дым на них, делая невидимыми. Царевич остаётся стоять рядом со мной, тревожно поглядывая назад.

– Александр... – он запинается. – А мор Юстрицы делает из людей нечисть?

– Ну, здесь нужно учитывать срок, у каждого он свой, – стискивая зубы от сложности морока, произношу я. – А что?

– У нас... небольшие трудности.

Разворачиваюсь, теряя концентрацию. Но царь с дочерью уже дошли до конца.

– Беги, – только и говорю я, пока Радим с выпученными глазами глядит на мертвяка в белом кафтане, что приближается к нам, несвязно мыча.

Как он только попал сюда, если выход к главному залу перекрыт? Ведь именно там страж, объявивший о нападении, и упал замертво, покрывшись трещинами и чёрной сухой коркой.

Сейчас же его кожа серая, гноящаяся. Глаза закатились, рот криво раскрыт, а ноги едва передвигаются.

Щёлкаю пальцами, обращаясь к Санкт-Владимиру. Лента огня слетает с рук, ударяя по глотке твари. Его кожа пузырится, мертвяк агрессивно ревёт от боли, даже останавливается на ступенях, покачнувшись. Толкаю бывшего стража ногой, и тварь валится вниз, бормоча и визжа. Огонь перейдёт на всё тело мертвяка, сожрав его, поэтому отвлекаться на такое нет смысла.

– Через верхние этажи можно попасть в оружейную, – говорю я, добравшись до царской семьи, всё ещё не отойдя от неожиданного появления мертвяка. Видимо, срок того бедняги ещё не подошёл. Не думал, что смертниками становятся так быстро. – Там можно укрыться на долгое время. И... Царевич, не сочтите за грубость, но мне не нравится, когда вы на меня так смотрите.

– Он смотрит не на вас, капитан, – пищит Дара, прижавшись к отцу, и показывая пальцем мне за спину.

На патрульный мост быстрым шагом, едва не переходя на бег, надвигается целое сборище мертвяков, взявшихся не пойми откуда. Такая скорость несвойственна им. Как и неожиданное появление. Вот только...

Выглядят мертвяки свежими – только-только почившими. И на каждом из них белеет праздничный кафтан.

Огонь срывается с рук, как только я договариваю обращение. Пламя охватывает несколько мертвяков сразу, но не причиняет им какой-либо вред. Выпускаю ещё один заряд жара, но результат тот же. То же самое повторяется и с третьим ударом, и с четвёртым, и с применением молний. Когда мертвяки уже находятся вблизи, мне ничего не остаётся сделать, как обратиться к Санкт-Марье49 и обрушить удар кулака на мост, что идёт рябью, разваливаясь спустя миг (49Сейчас её знают как Санкт-Марью – святую, чтонаделит небывалой силой в трудный момент. В моё время она была Марьей Моревной– княжной и богатыршей. Да-да, за её необычайную силу её убили не сразу из-заеё происхождения, но не спешите радоваться. Подвигов у Марьи тьма тьмущая, всеи не упомнить. Она убивала духов, боролась с нечистью, даже с богами водилась.Чего уж там, она смогла из Нави уйти! Хотя история с этим так и осталась дляменя загадкой, которую я по сей день пытаюсь разгадать. Из всех святых Марьябыла наиболее приближена к богам, что не может не заинтересовать. Долгое времяМарья была помолвлена с княжичем Иваном, тогда впервые заговорили обобъединении княжеств, и брак двух наследников должен был поспособствоватьэтому. Но накануне свадьбы Марья сбежала вместе с Василисой Премудрой – той ещёзанозой в одном месте. Марья не хотела выходить замуж за того, кого не любила,и понимала её только подруга. Побег лишил Марью всего: имени, статуса, семьи,безопасности. За ней началась охота из-за её чудесной силы. Но погибла она навойне, храбро сражаясь за тех, кто этого не стоит. Теперь же стражи обращаютсяк храброй девушке, чтобы стать физически сильнее. «Справочник по выживанию вВеликомире» Ведагор Смородский).

– Бежим!

Мертвякам, что выбились вперёд, удаётся допрыгнуть до конца моста, и это подвергает сомнению всё, что я только знал об этих неповоротливых тварях. Гнилые руки вцепляются в подол моего кафтана, утаскивая за собой. Радим, подоспев на помощь, отсекает руки нечисти, но серые пальцы по-прежнему сжимают мою одежду, пока я пытаюсь отлепить эту мерзость от себя. Мост же летит вниз крупными кусками вместе с оставшимися на нём тварями.

Отбиваясь от тварей, которым повезло больше, я впиваюсь спиной в каменную стену. Когти подбираются ко мне вплотную, и в этот же миг ладонь, из трещин которой стекает гной, падает наземь, а в открытое горло мертвяка впивается кинжал.

– Вы должны уходить! – рявкаю я, когда царь с влажным хрустом вынимает лезвие и ногой пинает мертвяка, который падает на своих собратьев, сбив тех с ног. Куча из тварей, что медленно болтают конечностями, пытаясь выбраться, и глухо мычат, выглядит довольно-таки жутко.

– Я ожидал благодарности, – усмехается царь, и от его ухмылки у меня сводит зубы. – За спасённую жизнь.

Под давлением гнева чуть не выпаливаю, что и спасать здесь нечего. Прикусываю язык, с которого едва не соскочила глупость, и снова выпускаю плеть огня, мощную и разрушительную, направив весь её жар на лежащих тварей. По их гниющим телам бегают пламенные языки, сжигая белоснежные одежды, но не сами тела.

– Дело дрянь, – быстро и чётко констатирую я, когда рука мертвяка хватает меня за ногу. Отбрасываю мерзкую ладонь и пытаюсь понять, как избавиться от дюжины тварей. Так просто их оставлять нельзя, могут пострадать люди. Но я не могу бросить царскую семью. Во всяком случае Радима и Дару, им смерти я уж точно не желаю.

Оглядываю каменные стены, вспоминая, как одним зимним вечером Велимир сидел со мной у печи и упрекал в излишнем риске. Тогда мы были в штабе одного из городов, я только-только вступил в особый легион Тузова. Главнокомандующий рассказывал мне об устройстве главной крепости, упомянув тайные ходы.

Пусть я и считаю это глупостью и обычным слухом, но я ощупываю шершавые стены под удивлённые взгляды царя и царевича. Дара же, полностью мне доверившись, лишь испуганно поглядывает на поднимающихся мертвяков. Тут я нахожу небольшой каменный выступ и со всей силы нажимаю на него. Стена расступается, открыв тёмный проход.

– Сюда, – велю я. – Это единственный выход.

Пропускаю царскую семью вперёд, а сам бросаюсь на оживившихся мертвяков, которым явно не по вкусу, что добыча скрывается в тайном проходе и неизвестном для них направлении. Лезвие меча врезается в череп одной из тварей, ловко перерубает тела мертвяков пополам. Руки движутся быстро, меч крутится из стороны в сторону, поражая тварей и то, что от них осталось. Проход уже закрывается, и через пару мгновений царская семья будет в безопасности. Мне же останется избавиться от неубиваемых мертвяков и помочь остальным стражникам с Юстрицей.

Лезвие свистит, кто-то дёргает меня за ворот кафтана, утаскивая за собой, и клинок пронзает лишь воздух вместо мертвяка, чьи руки тянутся ко мне. Проход закрывается прямо перед моим носом, давая тьме укрыть нас полностью.

Зажигаю кончик креста, наткнувшись при слабом свете на виноватое лицо царевича.

– Они могли убить тебя, – оправдывается он.

Знал бы он, как ошибается!

Я ничего не говорю, оглядываясь кругом. Проход узкий, вниз ведёт древняя крутая лестница, на которой из-за темноты можно запросто сломать шею и другие кости. Разжигаю пламя сильнее.

– Царевна, если вы не против, то мы с вами пойдём первыми.

Дара послушно и даже с нескрываемой радостью вцепляется в мою руку, спускаясь вместе со мной. Она аккуратно ступает на каждую ступеньку, пока я освещаю весь путь. Чуть подальше идут царь и его сын.

– Так значит, в Ордене есть тайные ходы? – спрашивает царь, оглядывая стены, покрытые мелкие трещинами.

– Ходили слухи, – пожимаю я плечами. – Я не был уверен, но как оказалось, некоторые сплетни правдивы.

– Но для чего они?

– Возможно, для отступления. Или выведения жителей в безопасное место, – делится догадками Радим. – Тайных ходов может быть много, и все они могут вести в разные места.

Заинтересованность царя в тайных ходах крепости мне совершенно не нравится. Как и то, что Радим не думая говорит свои предположения, которые вполне могут оказаться верными. На Великомир могут напасть соседние страны, и в таком случае должен быть предусмотрен план отступления и спасения людей. Вот только куда ведут тайные лестницы и коридоры – неизвестно. Возможно, они не уходят дальше территории Ордена.

Царь разглядывает каждую трещинку, точно уже продумывает, как можно использовать тайные ходы. Мы же доходим до конца лестницы, и перед нами возникает старая трухлявая дверь. Отпускаю руку царевны и выламываю дверь ногой, чьи щепки летят вперёд – в небольшое помещение.

– Мы под землёй, – восхищённо выдыхает Дара, когда мы ступаем на пыльную и сухую землю. Я же окончательно доламываю дверь, отставляя деревянные куски у лестницы.

Когда мы входим, моё внимание и интерес царя цепляется за одно и то же.

А именно за книжный шкаф и стоящий поодаль него письменный ветхий стол со старым стулом. На деревянной поверхности разбросана пожелтевшая и исписанная каракулями бумага, в некоторых местах чернеют кляксы от чернил. Книги в шкафу перевёрнуты, некоторые и вовсе валяются на полу.

– Ты знал об этом месте, Александр? – спрашивает царь, подходя ближе к столу и хватая ближайший листок, вчитываясь в неразборчивый почерк.

– Нет, – честно признаюсь я.

– Что же, нам повезло, что стражи настолько предусмотрительны, что даже подумали о подземных ходах. – Царь усаживается за покосившийся стол, проявляя всё больший интерес к неизвестным и старым бумагам. – Думаю, Юстрица или нечисть нас здесь не достанет. Можно переждать здесь.

Радим даже не заходит в подземное помещение, а лишь усаживается на ступеньки вместе с сестрой, прижимая ту к себе. Я же вытаскиваю из шкафа маленькую потрёпанную книжку, чьи страницы вздулись от влаги. Рядом с ней лежит множество древних фолиантов, к которым я не решаюсь притронуться, боясь, что ветхие страницы от одного лишь прикосновения превратятся в пыль.

На заплесневевшей обложке нет какого-либо названия. Я же открываю на случайной странице, вчитываясь в корявые буквы:

«В последнее время тучи, застывшие в небе, становятся всё угрюмей и угрюмей. Междоусобицы князей продолжаются, с каждым днём правители всё больше и больше переходят черту. Бессмысленным бойням нет конца. А теперь ещё и земля волнуется: что-то происходит в двух соседних мирах, что-то Яви не нравится настроение Прави50 и Нави (50Правь – третий мир, принадлежащий светлым богам. Смертные попасть в него могут только при одном условии: если какой-либо бог их пригласит. Но, насколько мне известно, приглашают они лишь мёртвых, чтобы поболтать, а затем снова отправляют в мир мёртвых. Правь также имеет и другое название: Ирий. Обычно так свой дом называют светлые боги, чтобы в очередной раз показать, насколько они отличаются от людей и тёмных богов, что аж название у них другое. Именно из Прави боги и наблюдают за Явью. Вот только смысл в этом, если они никак не помогают людям? «Справочник по выживанию в Великомире» Ведагор Смородский). Даров становится всё больше и больше. Парочку таких ребят я приютил, но надолго оставаться они отказываются, оправдываясь, что не хотят тревожить меня. Гонятся за ними, бедными, да они не сделали ничего плохого. Лишь силой стали обладать. Почему так – я не знаю. Найти этому объяснение так же трудно, как и донести до князей, что войны нужно прекратить. Иначе некем будет уже править...»

Недоумённо смотрю на текст. Последние князья в Великомире были больше сотни лет назад, на смену им пришёл род Зареславских, что по-прежнему правит Великомиром. Сколько же лет этим записям? И что они забыли под крепостью Ордена, если в те времена стражей попросту не было?

Переворачиваю несколько страниц вперёд:

«Драговиту не здоровится. Жар не спадает, постоянно что-то бормочет и плачет, точно видит кошмары наяву.

Боги развязали войну между своими мирами, но Явь всё равно будет затронута, это ясно, как день. Земли Великомира и так пропитались кровью, теперь же прольётся ещё больше.

Недавно вернулся из Баглара, говорил с берендеями, пытался уговорить помочь тем, в ком проснулись необъяснимые дары. Они согласились. Я всегда считал этот народ мудрым. Осталось лишь незаметно провести дюжину людей – если не больше – в Морозные горы. Но вместе с тем я не могу оставить брата».

Переворачиваю страницу.

«С каждым днём ему всё хуже и хуже. Кое-как мне удалось разобрать его слова, но в них нет никакого смысла. Они никак не связаны и больше напоминают бред сумасшедшего. Драговит говорит о молчании златого лика. Бормочет об уходе владык-зверей. Мямлит про колыбельную тьмы мертвецов».

В голову врезаются слова Есения: «По миру запоёт колыбельная тьмы мертвецов».

«Наверное, это единственное, что я понял их его слов. Я слышал про колыбельную от Алконост51, но не воспринял её слова всерьёз, когда птица говорила о мощи тёмных богов (51Насколько мне известно, это единственный дух, которому разрешено появляться в мире светлых богов. Поэтому большую часть времени Алконост проводит именно там. Выглядит как птица, перья у неё золотистые, аж на солнце переливаются. Лицо девичье, молодое, белокурые волосы развеваются на ветру, а на голове сияет золотой венец. Алконост приносит счастье и благополучие, дарит пением любовь и надежду. Но не стоит недооценивать это пернатое создание, чья сила такая же убийственная, как и у её сестёр. Пением она способна стереть память, а перья остры, словно наточенные кинжалы. Считается божественным посланником, но птица ни разу не посылала богов, хоть я и неоднократно просил её об этом. «Справочник по выживанию в Великомире» Ведагор Смородский). Теперь же я понимаю, что обязан овладеть этой колыбельной, чтобы остановить ужасы, творящиеся в Великомире. Она даёт власть над нечистью: над лихо, над бесами, над жердяями, надо всеми! Её слова усиливают тварей, даже позволяют тем находиться под солнцем».

Вот оно... То, что я искал эти месяцы. Объяснения всему, что творится в Великомире с лета. Всё дело в колыбельной тьмы мертвецов. Тогда всё складывается в голове, и на ум приходит лишь один вывод. Страшный, которой меняет всё в этом мире, ставя под угрозу жизнь каждого в стране.

Нечистью кто-то управляет.

Несколько страниц грубо вырваны, и запись начинается с середины:

«Драговит постоянно твердит о соловье, точно у него припадок. Не спорю, певец садов – занятная птичка, но, боюсь, говорит мой брат далеко не о нём. А говорит он много, так много, что всего не упомнить. Тараторит, да так быстро, что и половины не разобрать. Но всё же кое-что я запомнил:

«Грядёт Соловей. Не единственный, но последний. Родится во тьме Велеса. Не принят Правью. Отвергнут Навью. Гоним Явью. Ускользнул от костлявых рук, а зимние пальцы захватили и не хотят отпускать. Душа замерла, остановилась, в смерти застыл он. Соловей пением границы развеет. Установит свободу трёх миров. И не уйдут от него белые».

Он твердит что-то ещё, но слов не разобрать. Драговит несколько недель не спит и ничего не ест. Всё говорит и говорит, словно молитву читает. Хотя, учитывая происходящее, скоро я начну лезть на стенку и просить богов прекратить это безумие: сегодня пало ещё одно войско вместе с бравым воеводой, моим другом. Подумываю перебраться в Морозные горы, к берендеям. До них битва не доходит. Но как быть с моим братом, который и с места ни двигается, ни отзывается на своё имя, ни смотрит на меня, – понятия не имею.

Помимо Соловья он говорит о...»

Дальше страницы вырваны. Листаю в самый конец, натыкаясь на короткую запись:

«Ничего другого, уходя из Ордена, ожидать не следовало. Но я ожидал. Верил, что мои труды были не напрасны. Но Великомир изменился. Изменились и принципы этой уже прогнившей страны. Кровопролития не прекратились. Берендеи уничтожены. Всё, как и говорил мой брат. И это моя вина».

На этом дневник заканчивается. Я же едва не роняю книжку, вспомнив, что война с Багларом закончилась двадцать семь лет назад. События, упомянутые до этого в дневнике, судя по всему, происходили во времена Святочной эры. А это более сотни лет назад. Но почерк записей не отличается, одинаково размашистый и корявый, будто каждое слово автор писал второпях, но считал своим долгом вылить все свои мысли на бумагу. Кто же тогда автор дневника? Сколько он прожил в этом мире? И жив ли до сих пор?

Надпись «Всё, как и говорил мой брат» обведена в кружок, под которым мелкими буквами подписано: «И в землю погрузятся владыки-звери». Чернила этих слов выглядят совсем недавними, во всяком случае они намного ярче тех, которыми исписан весь дневник. И почерк другой: мелкий, аккуратный, тонкий.

«И в землю погрузятся владыки-звери» ...

«Бормочет об уходе владык-зверей» ...

«Всё, как и говорил мой брат» ...

«Берендеи уничтожены» ...

Брат хозяина дневника предсказал истребление берендеев, которые могли оборачиваться зверями – грозными медведями. Неужели всё, что говорил Драговит, сбылось? Или сбудется в будущем? Если так, то в каком будущем – в ближайшем или далёком, как солнце? И что значат все его слова? Кто такой Соловей?

Перечитываю слова о Соловье, быстро запоминая их наизусть. Листаю весь дневник, постоянно натыкаясь на упоминания брата автора, благодаря которым во мне крепнет уверенность, что Драговит – это последний святой. Обращения к Санкт-Драговиту52 запрещены, ибо сводят стража с ума, тот попросту не выдерживает открывшееся для него будущее и кончает с собой (52Не знаю, зачем Драговита возвели в святые, если стражи всё равно к нему не обращаются. Да и сделали они это в последний момент, когда стала ясна его сила: он видел будущее. Драговит нигде не мог найти себе места, везде он ощущал себя чужим. А будущее держать в себе крайне трудно, даже невозможно. Вот этот глупый мальчишка и шептал свои предсказания каждому. Но будущее, что говорил Драговит, всех пугало. Умер он в рано и до тридцати не дожил. Его тело разорвали на мелкие кусочки, а каждую часть зарыли в разных местах. Если страж обратиться к нему, то открывшееся знания могут свести его с ума до такой степени, что он тут же перережет себе горло. «Справочник по выживанию в Великомире» Ведагор Смородский). Все предсказания святого были утеряны или уничтожены. И прямо сейчас я держу книгу, где большинство из них записаны.

Драговит предсказал восшествие рода Зареславских на престол. Предсказал появление Ордена и их обращения к святым. Записано это такими же запутанными словами, как и всё, что он говорил. Но то, что уже произошло, разобрать и понять гораздо проще, чем то, что, видимо, произойдёт. Возможно, это потому, что случившееся обведено к кружок яркими чернилами.

Глупо надеяться, что свою лепту в дневник внёс не тот, о ком я подумал сразу же, как прочитал предсказания Драговита.

Мне срочно нужно найти Есения.