Колыбельная тьмы мертвецов

Александр

Аня смотрит на меня, как на идиота, и её взгляд мне более чем понятен. Никто в здравом уме не приблизится ни к одному духу даже за сотню вёрст, а я бодро предлагаю переговорить с одним из таких. Пока Аня думает, смириться ли ей с моим предложением или на всякий случай узнать, всё ли в порядке у меня с головой, я привязываю лошадей к близкостоящим деревьям, зная, что нам придётся ненадолго отлучиться. После достаю клубок толстых красных нитей и бросаю его на землю.

– У тебя с головой всё в порядке? – интересуется Аня, глядя на то, как клубок накручивает круги вокруг себя.

– Ты не первая, кто задаётся этим вопросом.

– И всё же, что ты делаешь? И откуда у тебя этот клубок?

– Увидишь.

Клубок резко останавливается посреди сожжённой земли, точно впав в замешательство и не зная, что делать дальше. Подумываю пнуть его от всей души, чтобы расшевелить не только клубок, но и его хозяина, который наверняка сейчас сладко дрыхнет. Тот, если и понял, что я использовал клубок, проснулся на миг, решил, что это ему снится, и снова улёгся спать. Шар ниток, словно почувствовав моё дурное настроение, оживляется, быстро катясь в сторону леса.

– За ним, – командую я и бегу за клубком. Аня идёт за мной, и я спиной ощущаю, как терпение стражницы истекает с каждым мгновением, а значит, бесчисленные вопросы не заставят себя ждать.

Уже в лесу, когда мы выходим на просторную опушку, клубок вновь замедляется, но продолжает катиться, уводя нас всё дальше и дальше в лес, точно заманивая в ловушку. Такое предчувствие явно появляется у Ани, так как та достаёт крест из кармана, крепко его сжимая и держа наготове. Стражница оглядывается по сторонам, выискивая затаившийся тварей, что только и ждут, чтобы наброситься на неосторожных путников, растерзать их тела и наесться их внутренностями.

– Александр, мне это не нравится.

– Мне тоже, – соглашаюсь я. – Поверь, этому духу я тоже не нравлюсь.

– Я говорю не только про духа, – произносит Аня, наступая на тонкий сук, что с хрустом ломается под её ногой. – Мне кажется, за нами следят.

– Неужели? – Оглядываю местность, отметив, что деревья высокие и крепкие, а ветви толстые и упругие.

Поднимаю клубок, и тот изо всех сил вырывается, желая вновь попасть на свободу, хотя до этого еле-еле катился. Вновь осматриваю каждое дерево. И где-то вдали мигают два ярко-жёлтых огонька, что изредка моргают, а спустя миг оказываются в другом месте.

– Ну всё, усатый, – шепчу я и со злостью впечатываю клубок в ближайший древесный ствол. – Я тебе усы повыдёргиваю, если не покажешься! – выкрикиваю я, смотря в сторону, где только что мигали огоньки. – И хвост затолкаю в зад, если не явишься сейчас же!

К моему крику присоединяется шорох в кустах. Засунув клубок, который всё ещё норовит выпрыгнуть, в карман, подхожу к кустам, раздвигая колючие заросли и озираясь.

– Это уже несмешно, котяра... – Стоит мне это произнести, как на меня прыгает, громко и яростно шипя, чёрный комок шерсти, направив когти прямо в лицо. – Да чтоб тебя!

Хватаю кота за шкирку, когда тот размахивает пушистыми лапами во все стороны, пытаясь дотянуться до меня, и шипит так, словно одаривает меня самыми бранными словами, что только существуют в языке Великомира.

– Р-р-р-мя-я-я-я-у-у-у-у! – вопит кот, не оставляя попыток разорвать меня в клочья мягкими лапами и острыми когтями.

– Поори мне тут! – трясу кота перед собой, вызывая у него очередной вопль. – Какого хрена раньше не появился, если всё это время тут был?! Я тебя предупреждал, моё терпение не вечное! А ты ещё вздумал на меня бросаться! Да ты и ранить меня не можешь, но всё равно пытаешься, бессовестный! Не стыдно тебе, блохастый?!

– Александр, – с осторожностью зовёт меня Аня, наблюдая, как я ругаю кота, чьи жёлтые глаза с открытой ненавистью смотрят на меня. – Ему же больно, – с жалостью произносит она, подходя ближе. Кот от её голоса успокаивается и уже не с таким рвением пытается меня прикончить, а только облизывается.

– Доброта не лучший друг для стража, – произношу я и отбрасываю кота в сторону. Пронзительно мяукнув, тот приземляется на четвереньки, садится и вылизывает лапу, гордо отвернув морду в сторону, после чего важно говорит:

– Когда-нибудь я тебя пр-рикончу, Александр-р.

– Жду с нетерпением, Баюн41 (41Баюн – самый вредный дух из всех, что я только встречал. Этот огромный комок шерсти действительно является котом. Причём самым раздражающим из всех существующих котов! Баюна нельзя отнести ни к злу, ни к добру. Котяра может помогать людям, но ещё больше он любит их есть. Особенно ему нравится растягивать этот процесс: встречает на железном столбе путника да начинает свои сказки говорить. Смею заметить, они даже интересные. Сюжет непредсказуем, котелок у кота варит хорошо. Сказками он навевает сон, а потом нахально сжирает свою жертву, раздирая её внутренности железными когтями. Кот ещё обладает очень хорошим слухом: слышит всё, что только происходит. Может перемещаться в пространстве, но делать этого не любит, ибо очень ленивый, и в его случае именно хлеб ходит за брюхом, а не наоборот. Баюна можно поймать, и вот тогда он будет верой и правдой служить счастливцу да лечить его чудесными россказнями. «Справочник по выживанию в Великомире» Ведагор Смородский).

Услышав имя кота, Аня отпрыгивает от него, как от раскалённой кочерги, хотя до этого хотела погладить котяру и приласкать его. Тот фыркает, облизывается и поднимает хвост трубой, распушив его. Медленной и грациозной походной Баюн скрывается за широким деревом и выходит из него уже в ином виде.

Он стал выше в семь раз, около трёх аршин, приняв свой истинный размер. По форме котяра напоминает распушившеюся шишку, только косматую и чёрную. Глаза у духа яркие и жёлтые, как два огня. Морда Баюна круглая, упитанная и приплюснутая, точно в далёком прошлом его впечатали лицом в стену примерно раз двести.

Баюн сладко потягивается, оттопырив зад с хвостом, после чего лениво произносит:

– Зачем пожаловал? И кого это ты пр-ривёл? – любопытствует он и плотоядно облизывается, глядя на Аню, которая уже выставила крест вперёд, намереваясь напасть при первом же приказе. – Неужели нашлись ушки для моих сказочек?

– Не смей всовывать ей свои россказни, – твёрдо произношу я и поворачиваюсь к Ане. – Он неопасен.

– Александр, он людоед! – разумно замечает стражница. – Он крайне опасен!

– Вовсе нет. Баюн уже четыре года людей не ест.

– А я хочу их есть! – вмешивается кот, гневно замахав хвостом в доказательство своих слов. – Я не домашний пушистик, котор-р-рый кур-р гоняет! Я свободный дух, я охотник, мне нужна свежая кр-ровушка, чтобы насытиться!

– Вот видишь! – Аня вплёскивает руками, указывая на огромного кота. – Он опасен, Александр! Он не милый котёнок, которого можно почесать под шейкой и дать молочка! И откуда ты вообще его знаешь?

– Я его хозяин. Поймал его четыре года назад, и с тех пор он не трогает людей, потому что так велю я.

– А я хочу их тр-рогать! – вновь вопит Баюн старую песню, которую я уже успел выучить за те годы, что я слушаю его нытьё. Кот грозно топает лапой, будто надеется напугать меня. Аня же благоразумно отступает на один шаг.

С Баюном я познакомился четыре года назад. Тогда я закончил обучение в особом легионе, окончательно вступив в Орден. Задание мне дали простое – избавить один дом от злыдней. И по пути туда я наткнулся на железный столб, где и сидел дух, лениво прищуривая жёлтые глаза и махая хвостом из стороны в стороны.

– Мя-яу-у-у, кого я вижу? – замурлыкал кот, предчувствуя сытный обед. – Юный стр-раж. Тяжела, видать, твоя р-работа. Не желаешь пер-редохнуть? Или поспать чуток?

– Боюсь, я не могу позволить себе сон во время службы, – с улыбкой ответил я, узнав духа, про которого слышал столько баек, сколько в голове кота сказок и легенд.

– Тогда остановись на миг, – попросил Баюн, спрыгивая с железного столба. От его упитанной туши затряслась земля, да и столб немного покосился, угрожая вот-вот упасть вниз. – Тоскливо мне, стр-раж. Составь компанию, поговор-ри со мной. Или послушай... – в мурчащем голосе кота зазвенели убаюкивающие нотки, которые вогнали бы в сон любого живого человека. Я наигранно потёр глаза, а дух, будто бы ощутив усталость, что витала вокруг меня, начал свою песнь: – Жил да был...

– Почему «жил да был»? Он что, умер? Не люблю сказки, у которых уже начало грустное, – оживился я, демонстративно зевнув.

– Что? – опешил кот, изумившись, что его чары не подействовали должным образом. – Нет, не умер-р, то есть... Мне-то откуда знать? Сиди и слушай!

– Вообще-то я стою.

– Тогда стой и слушай! – Его пышный хвост угрожающе заметался по земле. – Жил да был цар-ревич, хор-рош собой...

– Кто сказал, что хорош? – снова вмешался я. – Я его не видел, а внешнюю красоту все люди воспринимают по-разному, поэтому для меня этот царевич может быть уродом. Ты его не видел?

– Да не видел я его! – Чёрные зрачки сузились. – Хор-рош собой был цар-ревич, все девицы кр-расные вздыхали по нему.

– А юнцы синие? Тоже вздыхали?

– Да все вздыхали по нему!

– Бедняга, это сколько вздохов он слышал?

– Если не заткнёшься, то не услышишь больше ни одного! – пообещал кот, начиная вскипать. – Все девицы кр-расные вздыхали по нему. И вот в один зимний день отпр-равился цар-ревич в лес др-ремучий. Долго он ходил, ночами не спал, днями не отдыхал. А всё потому...

– Что он больной на голову, – продолжил я. – Это кто ж зимой ходит по лесам, да ещё и ночью? Да этот царевич должен был вздохнуть и стать юнцом синим.

– А всё потому, – повысил тон Баюн, не обратив внимание на моё замечание, когда я снова театрально потёр глаза и потянулся, – что искал он...

– Верную смерть, раз в лес зашёл.

– Нет! Заткнись и слушай, как было! Сказку я р-рассказываю, моя она! – истерично завопил Баюн, оскалившись, а его уши прижались к голове и повернулись назад.

– Сказку? А я думал, это руководство, как не надо себя вести зимой.

Больше Баюн не слушал и не терпел, а набросился на меня, зашипев и сверкнув в воздухе железными когтями. Я же отскочил в сторону, когда лапы духа чуть не вонзились мне в глотку, намереваясь раскромсать на куски, которыми кот бы с удовольствием перекусил. И как бы меня не привлекала мысль о смерти, быть съеденным жирным котярой мне не хотелось. Поэтому, когда на меня в очередной раз накинулась огромная туша, я, кувыркнувшись вперёд, оказался позади Баюна и запрыгнул на его пушистую спину.

– А ну слезь с меня, пар-разит!

Кот упал на спину, прижав меня к земле и выбив весь воздух из лёгких. По телу – в зоне ребер – прошёлся звучный хруст, и я охнул, ничего не видя перед собой, кроме чёрной шерсти. Баюн придавил меня своим весом, и под ним я даже шевельнуться толком не мог. Я сжал шерсть кота так сильно, что тот яростно и протяжно заорал, чуть не оглушив меня. Дух встал на четвереньки, пытаясь стряхнуть меня, пока я повис на его шее, крепко обхватив ту руками.

Пусть кот и выглядит неповоротливым из-за внушительных размеров, бегает он быстро. И в этом я убедился в тот самый миг, когда Баюн сорвался с места. Ветер хлестал в лицо, колючие ветви больно ударяли по щекам, не причиняя коту никакого вреда. Держаться становилось всё трудней, пальцы соскальзывали, пока Баюн нёсся по лесу, ловко прыгая из стороны в сторону. Лес мелькал перед глазами вспышками, желудок сжался от скорости, а в рёбрах защипало. Пальцы одной руки разжались, и я, точно кукла, бился телом об спину Баюна на каждом повороте или прыжке.

– Сам напросился, – сквозь зубы процедил я, хватаясь за клочок шерсти второй рукой и подбираясь ближе к его морде. Кое-как мне удалось оседлать огромного кота, что совершенно не понравилось духу. Но завопил он отборным матом лишь тогда, когда я нащупал его длинные усы, резко дёрнув на себя.

Его лапы заскрежетали по земле, оставляя рваные борозды, и наконец, бранясь самыми витиеватыми выражениями, некоторые из которых я отложил у себя в голове, чтобы в дальнейшем использовать, Баюн остановился посреди лесной опушки. Я же скатился вниз, упав на землю и звонко смеясь.

– Р-ржёшь, стр-раж?! – грозно вопросил Баюн, выдвинув когти. – В последний миг жизни р-радуешься!

Удар его когтей я отбил мечом, что тотчас обнажил. Лезвия лязгнули и зазвенели в неравной схватке. Когтей у кота хоть отбавляй, а меч у меня всего один. Баюн размахивал передними лапами, целясь мне и в лицо, и грудь, и в глотку одновременно, мечтая задеть всё сразу. Суженные жёлтые глаза полыхали ненавистью и яростью, острые когти свистели в воздухе, пока я, орудуя клинком, отбивал их в последний момент. Сердце у меня не билось, усталость не захлёстывала волной, дыхание было стабильным, и моё бодрое состояние крайне удивило кота, который даже высунул розовый язык от усердия, с которым он пытался убить меня. И спустя некоторое время Баюн не выдержал. Отвлёкся, взял короткую передышку, замедлил атаки, не так активно орудовал лапами. И ответ не заставил себя ждать: наточенное остриё коснулось чёрной шубы кота, чьи глаза округлились от испуга и поражения.

Он мог вонзить в меня когти, но Баюн – умный дух, поэтому знал, чем это обернётся. Я мог лишь надавить сильнее и глубже, и сказочник отправился бы в Навь на долгое перерождение.

– Не убивай меня, стр-раж, – заскулил дух, приняв то самое выражение морды, из-за которого люди считают котов очаровательными, а не искусными манипуляторами. – Службу окажу. Буду вер-рен тебе и пр-редан. Лечить буду, исполнять всё, что только твоя душенька пожелает. Да хоть здесь клятву и пр-ринесу.

Я отодвинул клинок на дюйм.

– Клятву?

– Вер-рности и службы. Что моим хозяином ты, обалдуй, становишься. – Я молча кивнул, а кот сжал клыки от злобы, но всё же произнёс: – Я Баюн, дух тр-рёх мир-ров, клянусь вер-рно служить ср-раному стр-ражу, что мне все нер-рвы измотал!

– Разве это клятва? – недоверчиво поинтересовался я.

– Ну, ты же не назвал своего имени, дубина ты этакая.

– Александр Демидов.

Кот что-то пробубнил про моё отвратное имя, после чего с недовольством произнёс:

– Я кот Баюн, дух тр-рёх мир-ров, клянусь вер-рно служить Александр-ру Демидову, что храбр-ро ср-ражался пр-ротив меня и одер-ржал честную победу.

Рискнув, я опустил меч и вовсе убрал его в ножны, ожидая, что Баюн меня обманул и больше церемониться не будет. Кот и впрямь замахнулся толстой лапой, но когти остановились в нескольких вершках от меня, замерев в воздухе. Чертыхнувшись, Баюн убрал лапу и плюхнулся на зад, обмотав лапы распушившимся хвостом, чей кончик бился об землю, выражая недовольство и злобу духа.

– Ненавижу тебя, – протянул он.

– Буду иметь в виду, – ответил я. – Вот моё первое поручение, котяра. Перестань жрать людей.

После моего приказа по лесу пронёсся такой крик, от которого вся нечисть превратилась в пепел или как минимум сбежала в более тихие края. Баюн возмущался, обещал разорвать меня в клочья, несмотря на свою клятву. Когда же он закончил жаловаться и говорить о том, что такими темпами он сдохнет от голода и будет похож на тощего оборванца, я вновь забрался на его спину, так как задание со злыднями никто не отменял.

Баюн по сей день проклинает меня за тот приказ, жалуясь и умоляя хотя бы на миг его отменить, чтобы отведать людское мясо после долгих лет разлуки с ним. На все вопли я реагирую одинаково: пропускаю мимо ушей.

– У нас к тебе дело, усатый, – перехожу я к сути, когда Баюн обиженно отворачивает от меня косматую морду. – Помоги по старой дружбе.

– Стар-рой др-ружбе, говор-ришь?! Какая др-ружба, мавка тебя утопи, если ты лишил меня всех р-радостей жизни!

– Я просто попросил тебя не есть людей. Неужели радость твоей жизни в том, чтобы набить живот?

– Конечно, это р-радость моей жизни! Я кот, я нуждаюсь во вкусной пище! А из-за тебя я тепер-рь обречён на несчастье!

– Какая жалость, – протягиваю я, тяжко вздохнув. – А теперь после этого кошачьего лирического отступления перейдём к делу.

– Я не буду тебе помогать на пустой желудок!

– Захотел в Навь на перерождение?

– Мяу-у-у, ты невыносим!

Баюн скрещивает мощные лапы на груди и что-то недовольно бормочет про надоедливых костлявых мальчишек, которые на вкус как сухие листья. Кот машет пушистым хвостом, всем своим возмущённым видом выражая отношение ко мне. Аня смотрит на меня с недоумением, не зная, что и сказать на капризы духа. Я же, убедившись, что жалобы Баюна закончились, перехожу к делу:

– Здесь неподалёку стояла мелкая деревня – Лачуга. Пять лет назад она сгорела. Вот только огонь был не обычным, явно принадлежал духу. Ты что-то знаешь об этом?

– А ещё что-то более др-ревнее не мог спр-росить? – язвительно мяукает Баюн. – Откуда мне знать, что пр-роизошло с какой-то глухоманью? В те вр-ремена я был занят поеданием людишек и был самым счастливым духом, пока тебя на свою голову не встр-ретил!

Капризы котяры меня не интересуют, как и его нелюбовь ко мне. У нас с ним вечные разногласия, но тем не менее Баюн крайне полезен. И сейчас я понимаю, что кот попросту выпендривается, не желая говорить то, что ему известно.

– Не шути со мной, котяра. Ты в мире духов всё знаешь и всё слышишь. А раз столько сказок знаешь, то и бед с памятью у тебя нет.

– Мяу-у-у-у, да без понятия я, что с этой глушью пр-роизошло! Сгор-рела и сгор-рела, хвост и усы с ней!

– Что насчёт духов, которым подвластен огонь? – уточняю я, решив, что хотя бы это кот точно знает. – Они в Яви?

Баюн театрально задумывается, нахмурившись.

– Александр, – вмешивается Аня, пока кот всё ещё напрягает мозг, силясь вспомнить то, чего он и не забывал. – В ту ночь, когда моя деревня сгорела... – она запинается, но быстро берёт себя в руки. – Я слышала рёв. Он доносился с неба.

– Думаешь, дух мог быть с крыльями?

В таком случае Вий42 отпадает (42Я бы назвал Вия одним из самых опаснейших духов. К своему счастью, я его не встречал. В противном случае книжонки, что вы сейчас зачем-то читаете, и не было бы. Взгляд Вия убийственен в прямом смысле этого слова. Под ним даже земля гибнет, причём навеки, без малейшей надежды восстановиться. Однако, к счастью всех живущих людей, Вий зависим от слуг, так как его глаза закрыты огромными веками, а их дух поднять не в силах. Поднимают их вилами, и вот тогда Вий действительно непобедим. «Справочник по выживанию в Великомире» Ведагор Смородский). Взглядом он способен сжигать целые поселения, поэтому в первую очередь я рассматривал именно его.

– А! – восклицает Баюн, будто что-то пришло ему в голову. – Помню-помню! Спал я тогда после сытного ужина, попались мне на моё счастье упитанные...

– Ближе к делу, – пресекаю я долгий рассказ кота.

– Пр-роснулся я от такого крика, что аж шёр-рстка встала! – округляет Баюн глаза, точно пытается произвести на нас впечатление. – Ну, понял я ср-разу, что твор-рится неладное, а сон ушёл, потом неделю точно бессонницей стр-радал. Пер-реместился куда подальше, есть захотелось от шока...

– Ты знаешь, кто это или нет?

– Догадываюсь. Так ор-рать только Чудо-Юдо43 может (43Искренне сочувствую каждому, кто, как и я, повстречал на свою голову это «чудо». Даже сейчас, вспоминая встречу с ним, я спрашиваю себя, а что это за хрень вообще была? По внешнему виду вопросов нет, да и не назовёшь хренью огромного красночешуйчатого дракона с дюжиной голов. И вот проблема как раз в этих головах... У каждой. Головы. Есть. Своя. Грёбаная. Личность. И все они спорят между собой! Да так громко, быстро и непонятно, что после одной минуты голова уже разрывается! Чудо-Юдо может не только раздавить своими гигантскими размерами, но и свести с ума разговорами! В бою с этим духом запросто можно услышать ссору Трухлявого с Шилом о том, что последний слишком громко храпит, а голова между ними и вовсе противно чавкает, отбивая весь аппетит! Причём отруб головы не поможет, вырастит новая и спросит, какого фига ты её отрубил и потребует извинений, потому как невежливо прерывать на полуслове! Нужны стальные нервы или длинный язык, чтобы справиться с Чудо-Юдо. «Справочник по выживанию в Великомире» Ведагор Смородский). Голов тьма тьмущая, тр-рендят все без умолку. Такой р-рёв может поднять, что тут хочешь не хочешь, а услышишь. И огнём дышит, зар-раза этакая, – бубнит Баюн и встаёт на четвереньки, поднимая хвост трубой. – Если это всё...

– Ещё нет. Скажи, Баюн, есть ли дух, выглядящий как молодая женщина?

– Женщина? – переспрашивает кот, словно он ожидал любой вопрос, кроме этого. – Молодой нет, есть стар-рая, и женщиной её не назовёшь, скор-рей вонючая кар-рга она.

– Абсолютно чёрные глаза, такие же волосы и белая кожа, – даю я более подробное описание. – Есть или нет?

При упоминании внешности незнакомки, что ускорила заживление моих ран, Баюн округляет и без того огромные, как два блюдца, глаза.

– Когда это ты, Александр-р-р, с богиней смер-рти встр-ретился?