УСТАЛЫЕ СТОЛЫ
Главный герой новогодней ночи – определенно стол, столько всего ему предстоит вынести, столько разговоров выслушать, и столько напитков впитать, что можно по праву считать его, как минимум, гостем семьи.
Столы бывают разными, и именно по ним можно судить, насколько трепетно их хозяева относятся к празднованию.
Конечно, у меня был свой любимый стол, за которым, чего скрывать, будь я человеком, непременно бы уселся в первую очередь. Вельский стол всегда был для меня точкой, где зарождалась магия, а затем разливалась по всему столу, затрагивая людей и их сердца. Эту магию разносили по дому, а гости зачастую смахивали ее крошки на свои домашние ковры. Однако в новогоднюю ночь я оказываюсь за каждым столом, думаю, что стоит разделить в этом году такую честь и с Вами, читатели.
Пробираясь сквозь хрустящий снег, я не сразу решаюсь подобраться к праздничному столу Вельской семьи: мне нравится наблюдать сквозь оконные рамы за юными принцессами, во всю готовящимися к празднику.
Алиса каждый год брала на себя ответственность за напитки, и если бы Вы заглянули в ее Чайный дневник еще неделю назад, то заметили почти готовый рецепт новогоднего чая, которым она хотела удивить семью. Много секретов хранилось в той книжке, от секретных трав, и мест, где можно эти травы достать, до удивительно тонких сравнений какого-либо человека с тем или иным корешком.
Аня продолжала украшать дом, в тот момент, когда я решил подглядеть за ней. Шер-Хан довольно усложнял ей эту задачу, до сих пор не веря, что такой большой дом – целиком и полностью принадлежит ему.
Мария, после феноменального успеха их спектакля смывала с лица остатки старческого грима. Она глядела на себя в зеркало и не могла перестать думать о роли, которую она играла. Не только в спектакле, но и в жизни. Как много главных ролей ее ждет в будущем? Ее волновала новая жизнь, которая вот-вот должна была начаться. Еще один Новый год. На один шаг ближе ко взрослой жизни. Мысли кружились вокруг нее, прилипая к ее лицу, но она смело их смывала, уступая место радости от сделанного ими с Максимом дела. Она на секунду замерла, вспоминая, какая атмосфера воцарилась в зале: настолько волшебная, что любое слово колдовало над каждым человеком по-особенному.
А Максим? Насколько убедительным и ранимым он был в своей роли: лучше, чем на репетициях, словно специально хотел удивить своим талантом Марию. И я знал, что так оно и было.
Очевидная магия влюбленности исходила от Вельской принцессы приятным ароматом, и я решил оставить ее с этим чувством наедине.
Волосы Евгении завились сами по себе, удивив всех членов семьи.
- Я ничего с ними не делала, - отвечала она каждой сестре, когда та ее спрашивала.
- Это все магия, - объясняла Диана, а Евгения снисходительно качала головой, не без теплой улыбки.
Стол потихоньку заполнялся блюдами, и Евгения сама решала, где, что и как будет стоять. Я наблюдал, с какой генеральской ответственностью она относилась ко всему, что решила взять в свои руки, и восхищался ею. Иногда я замечал, какие ласковые взгляды она бросает на стол, а затем воровал ее полные счастья мысли. Этот стол ее. Это стол ее семьи. Голова Евгении кружилась, оттого и волосы завивались.
Когда каждая Вельская девочка заняла свое место, Евгения попросила слово.
- Я на секунду, - сказала она, а затем нырнула под стол, - это ваши подарки! – Евгения бережно передала каждой сестре большой конверт, а затем передала еще один для Дианы.
Я знал, что таят в себе подарки Евгении: она трудилась над ними целую неделю. Сюжетные картины, такие значимые для ее сердца, обрели черты и важность красками. Картина Ани хранила в себе двух девочек, между которыми рыжим пятном восседал Шер-Хан.
Картина Мария восстанавливала сюжет их общего с Евгенией подвига: две нарисованные, почти живые копии реальных девочек пробирались сквозь кинематографический лес.
Картина Алисы пахли чайными травами, и две тоненькие ручки держались за одну чашу, полную доверия и симпатии.
Картина Дианы целиком и полностью восстанавливала спальню хозяйки дома, Евгения с закрытыми глазами внимала историям, которыми делилась ее спасительница, а Диана, едва ли не краше чем в жизни, гладила дочь по голове.
Вельский стол потяжелел: благодарность, любовь, чувство непобедимого родства заставила ножки дубового хозяина всех угощений ослабеть.
Трудно описать, что происходило за Вельским столом в тот момент: Евгения, внимательная ко всему, что она говорила и чувствовала, подарила каждой частичку самых дорогих для нее воспоминаний. Вскоре они украсят стены Вельского дома, а затем станут вечной памятью и напоминанием о раннем творчестве девочки, которая через много лет станет самым известным в стране иллюстратором детских книг.
Анфиса Игоревна не смогла прийти в Вельский дом для празднования, так как совсем неожиданно получила письмо-приглашение от дальних родственников мужа. Она совестливо извинилась перед Дианой, возбужденная возможностью повидать кого-то, разделявшего ее горе. Стол в ее доме стоял совсем один, не нагруженный ничем: ни блюдами, ни пятнами от них, ни руками, которые искали в нем опоры. Нет. Он терпеливо ожидал возвращения своей хозяйки.
Стол Галины Петровны Сизиковой совсем не претендовал на самый изысканный. Они с мужем вынесли его в гостиную за двадцать минут до Нового года, включили новости, а затем Галина Петровна до самого Праздника обсуждала с Дарьей Сергеевной последние сплетни: как говорится: с кем Новый год встретишь, с тем его и проведешь.
Были и такие столы, украшенные исключительно пылью. Их мне было особенно жаль, так как они уже забыли, что такое заботливый уход и праздничные блюда. Много лет они не могли насладиться человеческой компанией, состоящей более чем из одного человека.
Один старый мужчина подошел к окну, и в очередной раз отметил, что Праздник вновь пришел в город, но не добрался до его стола.
Максим часто подходил к окну, чтобы посмотреть, не видно ли Марию на крыльце, или из окна.
- Что ты все около окна крутишься? – спросит у юноши Оксана Владимировна, мама Максима, опуская на стол последний салат.
- Да так, показалось.
Мои новые жители сядут за стол, и я без приглашения к ним присоединюсь, отмечая вместе с Новым годом наше знакомство.
В другой части города один пожилой стол вновь терпел унижения от своего хозяина. Жены Анатолия не было дома, так как она была вынуждена покинуть меня и свою семью на некоторое время из-за важных и неотложных дел в другом городе.
Этот стол много повидал за свою жизнь, этот дом – был его третьим по счету. Однако с хозяевами ему совсем не везло. Трудно понять причину его тяжелой судьбы, первые владельцы совсем его не использовали, и каждый раз, когда смотрели на него, задавались вопросом – зачем он им? Для столов такие вопросы – истинное оскорбление. Вскоре Культины избавились от ненужного предмета мебели, и стол попал в руки к людям, которые предпочитали рубить на нем мясо. Сотни шрамом красовались на его деревянном лице, на которое кроме топора никто не хотел смотреть.
Дом Соколовых – третье пристанище для моего крепкого друга. В этом доме он впервые познал, что такое любовь. Его любила женщина, чья стряпня заполняла своими запахами его шрамы. Когда затевался большой семейный пир – он не мог нарадоваться, так как недорогие тарелки делали его деревянное лицо поистине прекрасным. Что же до него самого, он любил, когда мальчишки Соколовых делали за ним уроки или рисовали. Маленькие ручки, сами того не подозревая, исцеляли стол своим вниманием. Он запоминал каждый рисунок, линии которого появлялись, а иногда отпечатывались на его счастливом лице.
Однако судьба все равно не могла дать всего ни этому столу, ни тем, кто за ним сидел. Мама мальчишек в этом году не смогла украсить стол своими блюдами, и Артем с Денисом сами старались нарядить его к празднику. Отец пришел домой вечером, и от стараний сыновей не осталось и следа. Так происходило всегда, когда на середину лица моего друга опускалась бутылка. Для праздника – обычное явление, подумаете Вы. В такой день даже самые непьющие столы позволяют себе несколько капель того или иного напитка. Если отталкиваться от этого – то для Анатолия Новый год наступал, как минимум, дважды в неделю. Светлана с легкостью отмывала моего друга после таких застолий, после того как поздно вечером возвращалась домой с работы.
В этот вечер в дом Соколовых были приглашены гости, число стопок и стаканов возрастало с каждой минутой, а присутствие детей непременно казалось лишним для Анатолия. Их лица, выглядывающие из зала, напоминали ему о том, кем сегодня он не хотел быть.
Старший – Артем, не сдержался, когда его брат начал плакать, и попросил отца уйти из дома. Видеть их стол таким в праздник – настоящее наказание.
Я был с мальчиками в тот момент, и мое сердце сжалось где-то под замершей землей, где спали другие времена года, когда Анатолий выставил детей вон из дома. Дверь с шумом захлопнулась перед их испуганными лицами, вокруг ребят сгустилась темнота, а свет чужих домов был слишком занят освещением праздника, чтобы заметить двух босых мальчиков на пороге собственного дома.
У моего старого друга, который выдержал сотни ударов топором, подкосились от случившегося ноги. Все предметы, засорившие его могучую спину несколько часов назад, с шумом посыпались на пол. Он придавил своим телом мусор, что испортил праздник его любимым мальчикам, и никто, даже всеобщими силами, не смог поднять моего друг с пола. Невидимая сила помогала ему, покинув тела всех опьяневших от собственной бессовестности людей.
Артем взял брата на руки, и снег с маленьких пяточек Дениса вернулся обратно на крыльцо.
- Что нам делать? - спросил Денис, утыкаясь носом в шею дрожащего брата.
Артем осмотрелся: они жили почти в лесу, рядом – ни души, а те, кто жил ближе всего – вряд ли могли похвастаться дружелюбностью и трезвостью. Их столы были измучены не меньше, чем стол Соколовых.
К сожалению, я не могу разбудить весну раньше на несколько месяцев, и не могу потревожить совсем недавно заснувшее лето, чтобы колючая трава смогла согреть их замершие ноги, но я послал теплый ветер, который направил Артема к нужному дому, к нужному столу, где для них обоих непременно найдется место.