ЛЫСЫЙ ДОМ
Часто, когда люди смотрят на дом, они думают о том, кто в нем живет. Они оценивают, как мастерски сделана крыша, и как надежно лежит краска. Своим видом дом рассказывает прохожим о том, как к нему относятся. Для меня дома ничем не отличаются от людей: я наблюдаю за их рождением, а затем становлюсь свидетелем их взросления. Одни с трудом поддаются воспитанию, другие – целиком и полностью слушаются своих создателей. И как часто бывают с людьми: одни вырастают красивыми, наполненными, и становятся счастливыми, другие очень быстро пустеют, а есть и такие, от которых отказываются. И это заметно невооруженным взглядом.
Лысый дом не просто так получил свое имя. За годы его существования у него сложилась весьма необычная репутация, которая тянулась шлейфом к каждому дому и злому языку. И мне было его жаль, потому что как и люди, дома тяжело переживают расставания.
Абсолютно все без исключения в этом мире появляется благодаря идее. И дома не исключение.
Артур, так звали первого хозяина Лысого дома, стоя на свободном участке земли сказал своей семье:
- Здесь у нас будет дом.
И он не соврал.
Дом обретал линии, которые превращались в комнаты, в сплошные входы и выходы, каждый метр наделялся потенциальным предметом, для которого он был придуман.
Я всегда с воодушевлением отношусь ко всем идеям, которые приходят моим жителям по отношению обогащения моего пространства. Так мы становимся значимее друг для друга.
Тогда юный дом чувствовал любовь его семьи, поэтому стремился помочь себе всеми силами вырасти как можно быстрее. Ему не терпелось окрепнуть настолько, чтобы трое ему дорогих людей, каждую неделю приходивших его попроведать, наконец смогли остаться с ним навсегда.
И когда дом подрос настолько, что был угоден для жилья, семья Артура заполнила своими вещами его пространство, и проходящие мимо них люди с восхищением знакомились с новым двухэтажным жителем.
- Как быстро он вымахал! – не ленился заметить каждый.
Дом с благодарностью принимал восхищения, и казалось, что от добрых слов становился только крепче и сильнее.
Он с трепетом и вниманием относился к своим жильцам, так же, как и я: никогда не обижал их, не позволял замерзнуть зимой, или же умирать от жары летом. Он уберегал секреты родителей от детских ушей плотностью своих стен, и никогда не позволял себе заставить кого-нибудь усомниться в его заботе.
Но вот однажды, такое часто случается, что Артуру пришла в голову новая идея: сменить род деятельности, переехать в другой город, намного больше, дабы окружить себя бесчисленным количеством новых возможностей, и как случалось всегда с идеями Артура, они становились реальностью. И эта идея не стала исключением.
Трудно объяснить, каким ударом стало такое решение для любящего дома. Он негодовал, а затем начал упрямиться. Он захлопывал дверь так, что никто часами не мог выйти из него. И ночами, когда его грусть особо возрастала, хитрые ветра, пользуясь такой возможностью, просачивались в дом, окутывая своими прохладными поцелуями кровати жильцов, в чем, конечно же, все винили дом.
- Это невыносимо! – кричала жена Артура. – Ненавижу этот дом! Ты давно смотрел на термометр? Здесь холоднее, чем на улице.
Дом, услышав эти слова, словно просыпался, убаюканный горем, и с новой силой принимался оберегать быт своих хозяев.
- Смотри, сегодня совсем тепло! – замечал его старания Артур.
- А завтра опять будет как прежде.
Артур, хоть и хотел уехать, был единственным, кто испытывал тоску при мысли о расставании с домом.
Дом тоже это чувствовал, но трудно объяснить, как тяжело ему давались такие волнения. Когда тебя не любят, трудно оставаться идеальным для всех. И то, за чем ты раньше следил без труда, отныне требует особого внимания и отношения, и ох как тяжело стараться вернуть былые формы, силы и отношение, когда твое существование – проблема для окружающих.
Дом начал сдавать, и к тому моменту, когда Артур и его семья покинули меня, он заметно изменился. Чего уж говорить о том, сколько сил он потратил на людей, которые переступали его порог и оценивающе рассматривали его как снаружи, так и внутри. Они все были для него неинтересны, хоть он и старался понравиться им, но разве можно влюбить в себя кого-то, когда ты целиком разбит предательством?
Конечно же нет, это даже людям не под силу.
И вот спустя пять лет Артур попрощался со своей идеей, с ее стенами, крыльцом и крышей, не без боли в сердце, конечно же, и все же.
Они смотрели друг на друга, молча прощаясь, осознавая, что данный переезд ранил каждого, но по-разному.
К тому времени новые жильцы уже затолкали в дом свои вещи, а затем ближайшие три года занимались разрушением их жилища.
Дом сперва защищался, а затем, когда сил не осталось, сдался, и, сгорбившись, он принимал удар за ударом, пока обидчикам не надоело.
Он с радостью открыл им свои двери, с облегчением прощаясь.
Потом были и другие.
- Изрядно тебя потрепали! – заметила новая хозяйка, проводя рукой по обшарпанным стенам. Дом, в ответ, вздрогнул. – Ох, какое здесь все шаткое! – испугалась женщина.
Следующие три года она пряталась в своей комнате, не испытывая симпатии к новому жилищу, даже ни разу не поднявшись на второй этаж, которым дом так гордился.
Они оба чувствовали, что чужие друг другу. И если один хотел стать ближе, другая – вовсю этого избегала.
- Неуютно здесь так, - призналась она соседке, когда та пришла ее попроведовать . – Понимаю, почему все съезжают.
Конечно, дом все слышал, и обеим женщинам показалось, что он после слов хозяйки стал ниже.
- Ему нужна забота, - сказала соседка, с сочувствием глядя на крыльцо собеседницы.
Диана посмотрела на серую краску, которая, как и все жильцы Лысого дома, стремилась его покинуть.
- Не мое это дело. Заботиться надо и людях, а не каких-то деревяшках.
Диана не стала спорить, она с печалью отметила, что это бесполезно, поэтому поспешила попрощаться с женщиной, так как всегда избегала такого количества безразличия.
Через три года они отпустили друг друга, оба чувствуя облегчение от их расставания.
Виктор Добрович выкупил дом, можно сказать, подобрал его, когда тот совсем потерял интерес к жизни.
Лысый дом, как его тогда начали называть из-за такого количества сбежавших жильцов, не сразу принял помощь. Он даже не заметил ее появления. Незнакомые люди лечили его стены, зашивали потолок, перебинтовывали пол, но без симпатии. Просто потому что это их работа. Но свою цель они выполнили. Дом был спасен. И спустя несколько лет, погруженный в одиночество, он начал получать удовольствие от своей пустоты. Он уже не мог представить, как кто-то захочет его заполнить. Никто не восхищался им, а наоборот, вовсю судачил новым горожанам о его репутации. И когда он совсем сросся со своим одиночеством, принял свою ненужность, в нем заинтересовались. Такое часто случается: когда судьба обращает внимание на тех, кто перестал на нее рассчитывать. Она спешит на помощь абсолютно разными путями и маршрутами.
Я был рад наблюдать, как между домом и юношей зарождалась дружба. Максим, будучи очень ответственным, сразу почувствовал необходимость правильного ухода.
Он следил за крышей, за тем, как ведут себя полы, когда нагружаешь их своим весом. Он починил лестницу, которая, хоть и нехотя, скрипом выдавала былые травмы ее хозяина.
Дом, не рассчитывая на такое внимание, заставил себя пробудиться, впервые за долгое время ощущая, что тепло, поместившееся на его границах, исходит не от него, а для него самого.
И он стал оживать. Вытолкнул из трубы копоть печали, глубоко вздохнул и сильно удивился, когда обнаружил, что на его территории во всю хозяйничает смысл жизни.
Максим выполнял не только свою работу, но и работу его тетушки, которую она, из-за плотного графика телесериалов не могла выполнять достаточно хорошо, и дом в ответ помогал юноше, радуясь, и не веря, что все это происходит с ним.
Разве много нам надо? Людям, домам, надеждам? Конечно же, нет. Если бы могли помнить об этом всегда, если бы могли видеть, слышать, чувствовать больше положенного, если бы хотя бы раз ударились лбом о непробиваемую стену сложившихся норм, то увидели бы в образовавшихся щелинах столько прекрасного, вдохновляющего на жизнь.
Дом крепчал, и людям перестало казаться, что вскоре он сравняется с землей, напротив, почти каждый отметил, что Лысый дом вытянулся, словно несуразный подросток за время летних каникул.
И время, что забирало из дома по максимуму, стало возвращать не по праву себе присвоенное. Такое случается не часто. Совсем не часто. Когда один человек разбивает сердце другому, тому, что любит сильнее и дольше, то непременно оставляет некогда любимого человека уязвленным перед многим: перед временем, неудачами, злыми людьми, и вскоре раненный покрывается шрамами, подаренными ударами, которые отразить не смог, но однажды они заживают. Исчезают словно по волшебству, когда нужный человек поселяется в нужном месте.
Спальня Максима находилась на втором этаже, и он с удовольствием проводил свои вечера за письменным столом у окна, заполняя пустые страницы идеями, сюжетами, именем Марии, которое так или иначе просилось на волю любыми путями.
Дух творчества, совсем забытый домом, поселился неожиданным жильцом и окутал своими чарами комнаты до самого потолка. Стихи, пьесы, бесконечное количество грамот облагородили новые стена Максима, а его призы стали таким достоянием для самого дома, что он едва ли не лопался от пробивающейся на улицу гордости.
Когда юноша уходил на прогулку с Вельской принцессой, Лысый дом искреннее желал увидеть этих двоих за столом на своей кухне, он так желал стать частью чьих-то воспоминаний, как очень часто этого желают люди.
Максим многим делился, и дом многое подмечал, поэтому с нетерпением ждал остальную часть его новой семьи, и благодаря помощи Максима, он смог встретить их в самом лучшем виде.
Он переживал, когда они переступили его порог, оценивающе взглянули, и с каким облегчением выдохнул, когда они пришлись друг другу по душе.
Новогодние хлопоты заметно развеселили Лысый дом, и количество имеющихся украшений послужили прекрасным подарком самому дому, не говоря уже о новогодней елке.
Обустроившаяся семья не была обычной, о чем горожане пока не подозревали, а дому уже было известно. Он с удивлением отметил, что нельзя быть наполовину живым, когда ты первым узнаешь о чем-то столь важном. Новый мэр успел устроить все свои вещи в своей спальне до начала другого для города года.
Отец Максима, Георгий, делился впечатлением о новом жилье с женой:
- Дом хороший, неправда ли?
- Мне тоже нравится, чуть-чуть поколдовать женской рукой, не такой, как у твоей сестры, - Георгий улыбнулся, услышав упоминание его пассивной сестры, -и он будет в порядке.
- Согласен. Здесь хочется остаться.
Новая жизнь - она нужна каждому, как и надежда на нее, и самое важное для всех нас- не закрывать от нее свои двери, иначе мы никогда не сможем стать для нее домом.